0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Федор Кузьмич: биография и могила старца, труды и посмертные записки

Загадка Федора Кузьмича

Как-то раз Вяземский обронил об Александре I: «Сфинкс, не разгаданный до гроба». Добавим, что и после гроба. Но кто только не брался отгадывать!

Мог ли царь бросить все и уйти? Всю жизнь над Александром I тяготел укор совести за участие в заговоре против собственного отца – Павла I. В свое царствование император осуществил в России немало реформ, выиграл войну с Наполеоном, за что и был прозван Благословенным.

Однако грех цареубийства не отпускал даже и четверть века спустя. Александра тяготила и незавершенность реформ по облегчению участи народа, сама невозможность их завершить.

В последние годы жизни он отличался смиренной жизнью. Его все чаще видели стоящим на коленях. Царь подолгу молился. И стоит ли удивляться легенде, что однажды душа его и вся судьба перевернулись – император стал нищим странником?!

…Александр I неожиданно скончался в Таганроге 19 ноября 1825 года от страшной и неизвестной болезни. Спустя несколько дней прошло погребение императора в закрытом гробу в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. На престол вступил его младший брат Николай I.

В царствование внучатого племянника Александра Благословенного – Александра III – могила была вскрыта, но саркофаг обрели пустым. А в 1919 году подвергавшие все и вся ревизии большевики также вскрывали гроб в поисках сокровищ царской семьи, после чего пустили слух, что тела самодержца нет.

Жизнь Федора Кузьмича более или менее хорошо прослеживается с середины 30-х годов ХIX века. О том, что он делал прежде, имеется несколько весьма смутных намеков. Есть версия, что после своей мнимой смерти государь отправился в Саровскую пустынь, где окормлялся преподобным Серафимом под именем послушника Федора. Сохранился рассказ, как император Николай I не поленился однажды проскакать сотни верст до Сарова, чтобы повидаться с Федором Кузьмичем.

В пользу этой версии можно сказать лишь то, что первые упоминания о Федоре Кузьмиче появляются через какое-то время после смерти святого Серафима. Некоторые изречения старца выдавали его знакомство с преподобным. Обратимся к официальным документам.

Первое свидетельство о Федоре Кузьмиче датируется 4 сентября 1836 года. Старец ехал на лошади, запряженной в телегу через Кленовскую волость Красноуфимского уезда Пермской губернии. Ехал в неизвестном направлении.

Документов при нем не нашли, зато на спине обнаружены были следы ударов кнутом или плетью. 10 сентября дело бродяги было разобрано в суде.

Старик имел величественную наружность, приятное обхождение и манеры. Это очень расположило к нему судей, однако все просьбы открыться, сообщить, какого он звания, были тщетны. В результате бродяга был присужден к 20 ударам плетей. Хотели отдать его в солдаты, но по возрасту он был к этому непригоден. Тогда решено было выслать старика в Сибирь.

И здесь вот что любопытно. Старец приговором остался доволен, но, сославшись на неграмотность, доверил расписаться за себя мещанину Григорию Шпыневу. Между тем нам доподлинно известно, что Федор Кузьмич был не просто грамотен, но хорошо образован. И всю жизнь опасался, что образец его почерка попадет к властям. Не только красноуфимцы дивились манерам Федора Кузьмича. Он был единственным человеком во всей партии заключенных, отправленных в Сибирь, кто не был закован к кандалы.

На ночлегах ему отводили особое помещение. Офицеры, солдаты и сотни каторжников полюбили старика, как отца. Он заботился о слабых и больных, для всякого находил теплое слово. Здесь важно подчеркнуть, что почитание старца началось задолго до появления легенды о его царственном происхождении.

В Томск арестанты прибыли 26 марта 1837 года.

Первые пять лет своей ссылки Федор Кузьмич прожил в селе Зерцалы близ Томска. Заметив желание старца удалиться от людей, казак Семен Сидоров построил ему келью-избушку в станице Белоярской.

На праздники его заваливали дарами – пирогами, шаньгами. Он охотно принимал их, а потом раздавал нищим и странникам. Денег никогда не принимал и не имел.

Никто не видел, как он молился, но после смерти обнаружилось, что колени старца представляют собой сплошные мозоли. Он строго постился, но не требовал, чтобы и другие следовали его примеру.

Ходил по селениям и учил детей грамоте, но поучать, лезть с советами ни к детям, ни ко взрослым не пытался. Быть может, поэтому к нему шли за советами отовсюду, шли тысячами. Огромного роста, большой силы, голубоглазый старик в белой полотняной рубахе не воспринимался как юродивый и не вызывал жалости. Поднимал на вилы целую копну сена и легко ворочал бревнами. Это был добрый и умный богатырь, искупающий старые грехи.

Все понимали, что он птица высокого полета, спрашивали, не тяготит ли его нынешняя жизнь, полная лишений. Старец улыбался в ответ и говорил примерно следующее:

«Почему вы думаете, что мое нынешнее положение хуже прежнего? Я сейчас свободен, независим, покоен. Прежде нужно было заботиться о том, чтобы не вызывать зависти, скорбеть о том, что друзья меня обманывают, и о многом другом. Теперь же мне нечего терять, кроме того, что всегда останется при мне – кроме слова Бога моего и любви к Спасителю и ближним. Вы не понимаете, какое счастье в этой свободе духа».

Императора Александра опознал в старце местный священник отец Иоанн Александровский. Он за какую-то провинность был выслан в Белоярскую из Петербурга. Священник неоднократно и открыто заявлял, что не мог ошибиться, так как видел императора много раз. Все это заставило Федора Кузьмича жить в своей келье почти безвылазно. Наконец он решился покинуть станицу Белоярскую.

Читать еще:  Гавриил Ургебадзе - житие и биография святого, могила, почитание и память, пророчества

Многие зажиточные крестьяне стали его звать к себе, но старец выбрал избушку беднейшего крестьянина Ивана Малых. Тот только что окончил срок каторжных работ, жил с большой семьей, в кругу которой старец провел зиму. Затем ему из старого овечьего хлева крестьяне соорудили новую келью. Здесь Федор Кузьмич прожил десять лет.

В 1849 году старец перебрался в келью, построенную для него крестьянином Иваном Латышевым близ села Краснореченского, рядом с пасекой. Об этом периоде сохранилось воспоминание, как Федора Кузьмича навещал архиерей – Афанасий Иркутский.

Что поразило местных жителей: разговаривали они на иностранном языке – скорее всего, на французском. На этом языке старец общался и с другими знатными посетителями.

Удивительны были рассказы Федора Кузьмича о последних десятилетиях русской истории, которую он знал едва ли не досконально.

Рассказывая о войне 1812 года, он сообщал такие подробности, что его знакомые из образованных ссыльных, священники, казаки, солдаты не переставали удивляться.

Вспоминал об Аракчееве, Суворове, Кутузове. О Кутузове старец обронил, что царь Александр этому полководцу завидовал. И рассказал, как вышло, что Кутузов был назначен главнокомандующим в Отечественную войну:

«Когда французы подходили к Москве, император Александр припал к мощам Сергия Радонежского и долго со слезами молился этому угоднику.

В это время он услышал, как внутренний голос сказал ему: «Иди, Александр, дай полную волю Кутузову, да поможет Бог изгнать из Москвы французов».

Когда пришло известие о смерти Николая Первого, Федор Кузьмич отслужил панихиду и долго, истово, со слезами молился.

Однажды в присутствии старца рабочие запели песню «Ездил Белый русский Царь», в которой рассказывалось о победоносном шествии Александра Благословенного на Париж. Федор Кузьмич слушал, слушал, потом заплакал и сказал:

«Друзья, прошу вас больше не петь этой песни».

Последние годы Федор Кузьмич жил в доме купца Семена Феофантьевича Хромова, который то богател, то разорялся, одно время даже владел золотыми приисками.

«Охота тебе заниматься этим промыслом, – заметил ему старец при первой встрече, – и без него Бог питает тебя». Потом строго наказал не обирать рабочих, пока будет владеть приисками, и не развивать добычу золота. Человек Хромов был, впрочем, хороший, и старец в конце концов согласился переехать к нему.

Перед смертью Федор Кузьмич немного погостил у своего первого благодетеля казака Семена Сидорова. На обратном пути до самого Томска перед повозкой двигались два ослепительно белых столба. Старец не глядел на дорогу, но когда дочка Хромова Аня обратила на столбы внимание Федора Кузьмича, тот промолвил тихо:

«О, Пречистый Боже, благодарю!»

В последние свои дни старец страдал, но терпел, стараясь никого не беспокоить. Это было для него очень характерно. Когда прибыл его исповедовать отец Рафаил из Алексиевского монастыря, то и на смертном одре Федор Кузьмич наотрез отказался раскрыть свою тайну.

«Это Бог знает, – тихо проговорил Федор Кузьмич в ответ на предложение назвать имя своего ангела, для помина души. Имена родителей он также назвать отказался, сказав лишь, что Святая Церковь за них молится.

Симеон Хромов рассказывал, что ему больше посчастливилось. Упав на колени, он спросил у старца, не Алекандр ли Благословенный тот? Федор Кузьмич будто бы ответил:

«Чудны дела твои, Господи. нет тайны, которая не откроется».

Было ли то на самом деле, или Хромов себя в этом убедил, остается неясным.

Умер Федор Кузьмич, сложив пальцы для крестного знамения. В момент его кончины многие увидели, как из дома Семена Хромова трижды поднялись громадные языки пламени. Пожарные, увидев зарево, долго искали место пожара, но так и не нашли.

Похоронили старца, как он и завещал, в томском Алексиевском монастыре. Над могилой был поставлен крест, выкрашенный белой краской, с надписью: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Феодора Козьмича». Слова: «Великого Благословенного» власти велели скрыть. Но со временем белая краска слиняла, и надпись вновь себя обнаружила.

Вскоре после кончины Федора Кузьмича пошли разговоры о том, кем был на самом деле старец-подвижник. Лев Толстой написал об этом повесть, а историк-архивист Иван Василич – документальную книгу, в которой поместил портрет во весь рост старца Федора Кузьмича, написанный неопытной кистью местного сибирского живописца.

Этот портрет ошеломляет. Огромный, голый, полусферический череп. Над ушами – остатки волос, совершенно белых, наполовину прикрывающих ушные раковины. Чело, на «хладный лоск» которого «рука искусства» наводила когда-то тайный гнев, теперь почти грозно. Губы, отчетливо видные между усами и редкой бородой, сжаты с невыразимой скорбью. В глазах, устремленных на зрителя, – суровая дума и непроницаемая тайна. Горестной мудростью светят эти испепеленные черты – те самые черты, которые видели мы все столько раз на портретах императора, – именно те. Они преобразились именно в той мере и именно так, как могли бы преобразить их года и внутренний огонь подвига. Для того чтобы «подделать» это портрет, чтобы умышленно (да и ради чего?) придать старцу нарочитое сходство с Александром и при этом с такой глубиной психологического проникновения постичь всю логику духовной трагедии этого царя, – для этого безвестный живописец должен был бы обладать прозорливостью гения. Но здесь не может идти речь не только о гении, но даже о скромном таланте: как произведение искусства портрет почти безграмотен.

На месте кельи старца после его смерти забил родник, вода которого с тех самых пор считается целебной. Семен Хромов основал там Федоровский мужской монастырь, позднее вошедший в состав томского Богородице-Алексиевского монастыря. Царь Николай Второй приезжал сюда, хотел на месте кельи начать возведение каменной церкви и детского приюта. Благословение на строительство было получено от отца Иоанна Кронштадтского. Однако первая мировая война и Октябрьский переворот помешали осуществлению этого проекта. Успели, однако, построить часовню на могиле старца.

Читать еще:  Глаголев Александр - житие и труды, идеи и позиция, деятельность

Возведение ее благословил в 1903 году настоятель Богородице-Алексиевского монастыря архимандрит Иона. Пожертвования собирали в Томске и близлежащих селах – отказа ни от кого не было. А когда начали рыть фундамент под часовню, частично вскрылась могила старца. Как засвидетельствовано настоятелем монастыря в присутствии подрядчика Леднева и архитектора Оржешко, мощи старца остались нетленны.

После Октябрьского переворота могилу Федора Кузьмича разорили. В 1923 году многие горожане стали свидетелями явлений старца в Томске.

Прославление Федора Кузьмича состоялось в 1984 году по благословению Святейшего Патриарха Пимена. Тогда было установлено празднование в честь Собора сибирских святых, в число которых включили, конечно, и старца Федора – небесного покровителя Томска. Тогда же была написана и его икона.

В начале 1990-х годов начались поиски мощей старца. Нашли косточки Федора Кузьмича там, где им и положено было быть – на месте часовни, построенной в его память. Там какие-то местные студенты устроили уборную.

Когда семинаристы стали доставать из зловонной ямы мощи, прибежали представители комитета по защите памятников, заявили, что мэрия, разрешив раскопки, превысила свои полномочия. Семинаристы под эти безумные выкрики продолжали работать. Кости омыли и сложили в специальный сосуд, который был помещен в храме монастыря. 5 июля, когда томские христиане обрели мощи старца, стал еще одним православным праздником.

В 2001 году, в день всех российских святых, в честь старца Федора над его могилой возведена часовня-келья.

Очевидно, по какой-то причине Господь не благословил нам окончательно раскрыть тайну Федора Кузьмича.

Завещание Федора Кузьмича: что странного было в предсмертной записке старца

Одной из самых загадочных фигур XIX века является сибирский старец Федор Кузьмич, которого считают удалившимся от дел императором Александром I.

Легенда об императоре Александре I

Слава старца Федора Кузьмича была вызвана не только его подвижничеством, но и легендой том, что внезапная смерть императора Александра I в Таганроге была инсценирована. Народная молва утверждала, что замученный совестью за причастность к убийству отца, Павла I, император не умер, а тайно покинул двор и отправился инкогнито в Киев, чтобы «жить во Христе и давать советы теперешнему государю Николаю Павловичу для лучшего управления государством». На основании этой легенды быстро распространился слух о том, что загадочный старец Федор Кузьмич и есть не кто иной, как удалившийся от мира Александр I.

Первое упоминание о Федоре Кузьмиче датировано 4 сентября 1836 года, когда он был задержан в Пермской губернии. На его спине были следы от ударов кнутом, документов он при себе не имел, так что, негодный по возрасту для солдатской службы, задержанный за бродяжничество был приговорен к ссылке в Сибирь. Прожив пять лет при Краснореченском винокуренном заводе в уединенной келье, Федор Кузьмич странствовал по деревням Мариинского уезда, просвещая местную детвору. К тому времени старец уже начал ассоциироваться в народе с императором Александром. Последующие 10 лет старец прожил в селе Зерцалы Белоярской станицы, а затем обосновался под Томском. В келью Федора Кузьмича начал наведываться епископ Иркутский Афанасий и епископ Томский Порфирий. Ряд исследователей утверждает даже, что в зашифрованной переписке с Федором Кузьмичом состоял сам Николай I. Навещал старца, среди прочих, и Лев Толстой. Писатель, правда, впоследствии отрицал, что старец и Александр I одно лицо.

Сам же Федор Кузьмич никогда не давал прямых ответов о своем происхождении, в то же время давая немало поводов для того, чтобы слухи укрепились. Например, особо отмечал день памяти Александра Невского – небесного покровителя покойного императора, рассказывал о войне 1812 года, вспоминал Аракчеева, Кутузова и Суворова.

После смерти старца в 1864 году вера в его царское происхождение только укрепилась. Жители села Зерцалы утверждали, что у них хранятся якобы оставленные старцем Киево-Печерский образ Богородицы и бумажный вензель в виде буквы «А» с короной над ней. А благодаря купцу Семену Хромову, у которого Федор Кузьмич жил последние годы, стали известны загадочные записки подвижника, которые тот якобы передал ему перед смертью. Первая записка имела следующие зашифрованные записи: «Видишили накакое васъ бѣзсловесие счастие слово изнѣсе» и «Но егда убо а молчатъ п нѣвозвѣщаютъ». Вторая записка состояла из цифр и букв и содержала информацию о дате и месте ссылки Федора Кузьмича. Различные расшифровки записок говорят как против, так и за версию о происхождении старца. Так, например, исследователь В.В. Барятинский расшифровал записки так: «Видишь ли, на какое молчание вас обрекло ваше счастье и ваше слово»; «Но когда Александр молчит, то Павел не возвещает» (то есть, когда Александр хранит молчание, его не терзают угрызения совести из-за убийства отца); «Я скрываю тебя, Александр, как страус, прячущий свою голову под крыло». В то же время заключение графологической экспертизы, выполненной по приказу великого князя Николая Михайловича, отрицало, что записки написаны рукой Александра I. С 1909 года подлинники записок считаются пропавшими.

Вопрос остается открытым

Окончательно ответить на вопрос, имел ли старец Феодор какое-либо отношение к императору Александру, историки до сих пор так и не смогли. Никаких подлинных документов, содержащих сведения о Федоре Кузьмиче, за исключением материалов дела об аресте и ссылке в Сибирь, не сохранилось, а дошедшая до нас история болезни императора Александра, воспоминания его окружения и ряд официальных документов, подтверждающих его кончину Таганроге, значительно подрывают веру в легенду о старце. В то же время ни в советский период, ни сегодня серьезной научной проверки, способной подтвердить или опровергнуть легенду о Федоре Кузьмиче, не проводилось. Среди альтернативных версий о происхождении загадочного старца существует предположение, что подвижник, по церковному благословению, принял на себя искупление грехов покойного Александра I, чем и объяснялись некоторые особенности его поведения. В частности, этим можно объяснить и его возможные слова о том, что его «уже отпели».

Читать еще:  Савва Освященный - житие и биография преподобного, мощи, дни памяти и почитание, труды и творения

Феодор Томский — то ли старец, то ли царь

Старца Феодора Томского чаще называют Федором Кузьмичом — именно так он обычно представлялся при жизни. Это один из самых загадочных русских святых: о его происхождении практически ничего не известно. По одной из версий, он являлся не кем иным, как императором Александром I, отказавшимся от власти и своей фамилии ради того, чтобы замолить грехи.

Первые сведения об этом человеке относятся к 1836 году, когда он был задержан в Кленовской волости Красноуфимского уезда Пермской губернии за бродяжничество. Документов при нем не оказалось, на спине были следы от ударов кнутом.

На допросе старик назвался Федором Козьмичом Козьминым, 60 лет от роду. В октябре 1836 года его направили по этапу в Мариинский уезд Боготольской волости Томской губернии. За время пути он заботился о слабых и больных, ему удалось расположить к себе не только заключенных, но и конвоиров. Козьмин был единственным, кого не заковали в кандалы.

Пять лет старец прожил при Краснореченском винокуренном заводе. Из-за преклонного возраста его не привлекали к принудительным работам. Когда его определили на вольное поселение, он стал странствовать по окрестным деревням, зарабатывая на жизнь обучением грамоте крестьянских детей. Впрочем, плату он брал только продуктами, а не деньгами.

Постепенно Козьмина (кстати, этой фамилией он назвал себя только один раз, на суде) стали чтить как праведника, обращались к нему за советами по разным житейским вопросам, и не только: пошла молва, что он обладает даром прозорливости, и к нему начали съезжаться люди отовсюду. Рассказывали, что однажды он разоблачил беглого каторжника-убийцу, в другой раз исцелил больного священника, кому-то предсказал счастливый брак…

Как-то раз в дом казака Семена Сидорова в станице Белоярской, где временно проживал старец, приехал приятель хозяина Березин, долгое время служивший в Петербурге. Взглянув на Федора Кузьмича, он заметил, что тот как две капли воды похож на императора Александра I, скончавшегося в Таганроге!

Березин не был единственным, кто опознал в старце покойного императора. Вторым стал ссыльный священник Иоанн Александровский, который утверждал, что ранее неоднократно видел государя в столице и хорошо запомнил его внешность.

Из-за этих «узнаваний» Козьмин вынужден был несколько раз менять место жительства. Когда он проживал в селе Краснореченское, то, по свидетельствам, его навещали Иркутский епископ Афанасий (Соколов), с которым он разговаривал по-французски(!), а также епископ Томский Парфений. Кроме того, старец вел обширную переписку с разными важными персонами, среди которых был сам император Николай I. Однако содержание этих писем осталось в тайне, так как они были зашифрованы.

Со временем «улик» в пользу того, что старец и император Александр Павлович являлись одним и тем же лицом, становилось все больше. Так, в начале ХХ века в часовне селе Зерцалы хранились Евангелие, Печерская икона Божьей Матери и бумажный лист с раскрашенным вензелем, изображающим букву «А» с короной над ней и летающим голубком вместо горизонтальной перемычки в букве. По преданию, все это некогда принадлежало Феодору Томскому…

Последние годы своей жизни Федор Кузьмич провел у купца Семена Феофановича Хромова, у которого был дом в Томске на Монастырской улице (ныне это улица Крылова).

Скончался он 20 января 1864 года и был похоронен в ограде Богородице-Алексеевского мужского монастыря. В 1904 году на пожертвования почитателей старца на его могиле была построена часовня. Во время строительства были найдены хорошо сохранившиеся останки, объявленные нетленными. Но в 1936 году, по обычаю того времени, часовню разрушили, и на ее месте устроили выгребную яму.

В 1984 году Русская Православная Церковь канонизировала старца Федора Кузьмича как праведного Феодора Томского в составе Собора Сибирских святых. А 5 июля 1995 года при раскопках на месте разрушенной часовни был обнаружен гроб без крышки, в котором лежали кости. Ныне рака с мощами хранится в Казанской церкви томского Богородице-Алексеевского монастыря. В 1997 году была восстановлена часовня над могилой старца.

И по сей день не существует ни прямых доказательств, ни опровержений версии тождества Феодора Томского и Александра I. Известно, что Александр всю жизнь мучился тем, что ему пришлось принять участие в убийстве собственного отца — императора Павла. Фактически он отца не убивал, но знал о готовящемся заговоре и не сделал ничего, чтобы его предотвратить.

Возникло предположение, что он инсценировал свою смерть и начал подвижническую жизнь под чужим именем. Но есть и другая версия — что Федор Кузьмич, возможно, было настоящее имя старца, а был он подвижником, взявшим на себя, по церковному благословению, искупление грехов императора: такая форма послушания иногда практикуется в православной традиции.

Так или иначе, старца Федора Кузьмича сегодня почитают под именем Феодора Томского, а его «царское» происхождение остается не более чем легендой…

Добавьте «Правду.Ру» в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google, либо Яндекс.Дзен

Быстрые новости в Telegram-канале Правды.Ру. Не забудьте подписаться, чтоб быть в курсе событий.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector