1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Семь приемов, которые помогут учителю инклюзивного класса

Содержание

Семь приемов, которые помогут учителю инклюзивного класса

Что должен делать учитель в классе, где есть дети с особыми образовательными потребностями? Ведь для 94% школ в Украине инклюзия — совершенно новый опыт. До 15 июля продолжается курс «Разом», который готовит специалистов по инклюзивному обучению. Его создали общественные союзы «Освитория» и «Бачити серцем». О важнейших методиках мы расспросили тренеров курса — тифлопедагога, финалистку Global Teacher Prize Ukraine, кандидата педагогических наук Наталью Гладких, главу общественной организации «Бачити серцем» Олесю Яскевич и основательницу проекта «ДивоГра», психолога Анну Усатенко.

ББольшинство методик обучения детей с особыми образовательными потребностями — специфические. Например, ученику с недостатками зрения ориентироваться в классе помогут контрастные краски и дополнительное освещение. А вот у ребенка с эпилепсией такое оформление может привести к ухудшению состояния здоровья. Для каждого вида нарушения есть специальные методы, помогающие полноценно учиться. Например, шрифт Брайля, язык жестов или дактильная азбука. Подробнее о них можно узнать из семи видов программ на сайте Министерства образования. Но есть нечто общее, что поможет любому инклюзивному классу чувствовать себя комфортно.

1. Командная работа — на всех уровнях

Адаптация в классе ребенка с особыми образовательными потребностями — забота не только учителя. Разработкой индивидуального образовательного маршрута будет заниматься целая команда: социальный работник, школьный психолог, ассистенты учителя и ребенка, реабилитолог, дефектолог. Но среди важнейших ее участников — родители такого ученика. Впрочем, работать важно еще и с папами и мамами одноклассников.

Перед приходом ребенка нужно подготовить класс — и это не только об оборудовании помещения. Речь о психологическом комфорте, атмосфере дружелюбия. Начинать работу лучше с семей. Для родителей следует проводить тренинги, просмотр фильмов об инклюзивном обучении или о таких же особенностях здоровья, которые есть у нового ученика.

Совместной должна быть и работа всех детей в классе. Ведь что такое, собственно, инклюзия? Типичная ошибка — считать, что это просто обучение детей с особыми образовательными потребностями в общеобразовательных школах. Такое обучение называется интеграцией. А вот инклюзия — подход, при котором каждый ученик должен стать важным для команды, независимо от его особенностей. Кто-то выразительно читает, а кто-то бьет по мячу лучше всех. Тот, кто хорошо читает, может всем почитать. А тот, кто хорошо владеет мячом, может научить остальных детей. При такой установке ученики начинают поддерживать и учиться друг у друга.

2. Приучать учеников, что разнообразие — это норма

Диагнозы, как правило, очевидны для детей: особенности передвижения при ДЦП, протезы, слуховые аппараты, очки со специальными линзами. По статистике, у четверти детей в развитых странах значительные нарушения здоровья, а у 60% — выраженные индивидуальные особенности (лишний вес, нюансы внешности и т.д.). Если ученики не понимают особенностей одноклассника, у которого ВИЧ или аутизм, это вызывает еще больше вопросов, тревоги и отчуждения. Поэтому учитель должен все честно и доступно для их понимания объяснить еще до появления ребенка с ООП (особыми образовательными потребностями).

Стоит предложить ученикам такую игру: почувствовать, как чувствует себя одноклассник. Если у него есть проблемы со зрением, можно всем завязать глаза и попросить походить так. Если он не использует речь из-за синдрома Дауна или аутизма — попробовать молча донести до других свое мнение. Если речь идет о ребенке, у которого проблемы с координацией движений, школьники могут написать мини-эссе левой рукой (правши).

Это значительно снижает критическое отношение к внешним особенностей как к чему-то чудаковатому. Все дети должны учиться вместе, независимо от различий, существующих между ними.

3. Опираться на сильные стороны

Сейчас говорим о едином образовании для всех детей, а не отдельно о специальном и общем обучении. Давний советский подход представлял помощь ребенку с ООП как коррекцию отклонений, вмешательство и реабилитацию. Такой ученик воспринимался как пациент больницы — через призму болезни. Первоклассники с «нормой» должны говорить, читать, считать и владеть другими навыками. Если же у ребенка были особенности, акцент делали на том, как компенсировать недостатки, а не на развитии сильных сторон.

Зато есть страны, где вообще нет коррекционных школ (Норвегия, Финляндия), а главная установка: прогресс скорее будет в том, что школьник делает хорошо, чем в том, что не удается.

Изменилась парадигма современного ученика. Усвоить знания — больше не главная цель, важнее пользоваться ими и создавать что-то новое. Эрудиция сейчас уже не так нужна для работы, гораздо важнее креативность. Ни одно заболевание не отнимает у человека творческих способностей, каждый может сгенерировать новую идею. Поэтому есть то, что стоит создавать вместе всем ученикам, а опираться лучше на сильные стороны каждого из них. Что умеет ребенок с ООП? Что ему хорошо удается?

Даже на уровне языка акцент лучше делать не на том, чего нет, или несостоятельности, а на том, что есть: например, вместо «не может ходить» говорить «пользуется коляской».

4. Делать коммуникативные паспорта

От имени ребенка прописываем все его интересы, способности, хобби, что не нравится, как удобно коммуницировать. Эта идея пошла из польских школ.

Начинается паспорт приветствием: «Я — Боря, мне 7 лет, всем привет». Там могут быть следующие разделы: общая информация об ученике, «Как я общаюсь», «Самообслуживание», «Мобильность», «Мои интересы», «Важно» (как помочь во время приступов, обязательные режимные моменты — например, необходимость принимать инсулин в случае диабета I типа).

Стоит украсить паспорт рисунками, пиктограммами, фото.

Когда учителя заполняют такой паспорт, они начинают ориентироваться на достижения ребенка, лучше чувствовать его индивидуальность. Хорошо к сбору данных и оформлению привлечь всех специалистов, работающих с ребенком, а также родителей.

5. Практиковать скаффолдинг

Скаффолдинг — создание условий для повышения успешности каждого ученика. Для этого ребенок должен учиться в «зоне ближайшего развития», то есть делать то, что ему интересно, но чем пока невозможно овладеть без поддержки. Ничто так не улучшает мотивацию, как возможность справиться с задачей и добиться успеха.

Скаффолдинг — это процесс, который позволяет ребенку (в том числе новичку) решить проблему, выполнить задание или достичь целей, которые находятся за пределами его индивидуальных усилий или возможностей. Как помочь? Сказать «Молодец, у тебя все получится»? Но ребенок же понимает, что его попытки пока далеки от результата. Этого мало. Специалисты знают много видов поддержки.

Вербальная — может быть не только прямой (поощрение), но и непрямой, не адресной: «Весь класс скоро справится», «Это не так сложно, как кажется».

Подсказки через мимику, жесты, указания, движения тела — большая сила. Если учитель опасается или смущается во время занятий с ребенком с ООП, он очень быстро «считывает» это благодаря языку тела. Тогда работа значительно усложняется.

Физическая поддержка — скажем, можно писать, рисовать или конструировать что-то с учеником вместе «рука в руке».

Моделирование — демонстрация выполнения задания.

Визуальный стимул — картинки, пиктограммы, символы, письменная речь.

Манипуляция символами — расположение объектов в определенном порядке.

А вот чего нельзя делать ни в коем случае, так это выполнять задания вместо ученика.

Инклюзия в школе: взгляд с противоположной стороны. Опыт слабослышащего учителя

Услышав слова «инклюзия» и «школа», каждый в первую очередь думает о школьниках с особыми образовательными потребностями. Бесспорно, сегодня инклюзия в школах шагнула далеко вперед, хотя как и прежде представляет собой непростую задачу. А как быть, если ограниченными возможностями обладает учитель? Как он справляется с профессиональными обязанностями? Своим опытом в статье делится слабослышащая учительница из Германии Наталия Броуверс.

Слабослышащий учитель в общеобразовательной школе – это, конечно, большая редкость. Но кто из нас идеален? Учителя должны быть в первую очередь примером для детей. А положительный опыт работы при наличии ограниченных возможностей – разве это не достойно уважения?

Будучи слабослышащей учительницей иностранного языка, я хочу рассказать об опыте совместного обучения обычных и слабослышащих учеников и о своем тернистом пути к профессии мечты.

Представьте себе обычный класс общеобразовательной школы. Школьники сидят, разбившись на группы, и коллективно проверяют домашнее задание по математике. Они попеременно читают свои решения: спокойно, четко и разборчиво, делая между фразами оптимальные паузы, не слишком длинные и не слишком короткие. Остальные дети слушают отчет одноклассников внимательно, не прилагая больших усилий.

С таким классом я познакомилась во время педагогической практики. Если бы я предварительно не знала, с чем связано такое поведение, я подумала бы, что школьники решали эти задачи не в первый раз. Но секрет этого класса заключался в том, что школьники пользовались FM-системой. На каждую группу в четыре ученика приходилось по одному микрофону и одной усиливающей колонке, прикрепленной к стене. Поэтому даже неожиданные задачи выполнялись в одном и том же ритме, слова произносились четко и очень разборчиво, чтобы все хорошо понимали. Выступающий ученик поворачивал к себе микрофон на штативе и читал свое задание. Когда очередь доходила до следующего ученика, он смотрел на предыдущего оратора в ожидании, когда тот закончит, и начинал читать свою работу.

Я замечательно чувствовала себя в этом классе. Он поддерживал мои надежды. Значит, даже слабослышащий учитель может провести полноценный урок в удобной рабочей обстановке, причем не только в коррекционной школе по слуху, но и в общеобразовательной. Эти ощущения мотивировали меня настолько, что я успешно завершила практическую часть своего педагогического образования и окончательно решила стать учительницей.

К сожалению, я познакомилась с этим классом лишь через год, полный неуверенности в себе и внутреннего напряжения. С другой стороны, я встретила немало готовых прийти на помощь людей, которые сопровождали меня на пути к избранной профессии. Например, мне посчастливилось вступить в контакт с Немецким союзом слабослышащих (DSB) и Службой профессиональной интеграции (IFD). Они помогли мне связаться с успешной моделью инклюзивной школы – Открытой начальной школой продленного дня на Шютценштрассе (OGS) в Вуппертале, в которой неплохо интегрированы и учителя с ограниченными возможностями.

Не упускать из виду цель

В голове у меня постоянно крутилась фраза: «В конце все всегда хорошо! Если все плохо – то это еще не конец!». Эти слова гнали меня из одной консультации в другую, пока наконец дело не дошло до Центра практической подготовки учителей и школы, в которой я проходила педагогическую практику. Каждый раз у меня возникало ощущение, что я прилетела с другой планеты и окружающие не представляют, как со мной обращаться. Никто не желал мне плохого, но никто и не знал, как мне помочь. Нередко мне приходилось слышать сомнения в том, может ли вообще слабослышащий учитель справиться с работой в общеобразовательной школе. Мне настоятельно советовали отказаться от профессии своей мечты. А если мне уж так хочется преподавать в школе, пусть это будет коррекционная школа с упором на слух и коммуникацию.

Так как потеря слуха в области низких и средних частот возникла у меня относительно поздно, я не владела немецким жестовым языком и не умела читать по губам. Мне предстояло найти себя в среде хорошо слышащих людей. И я хотела этого! Я продолжила поиски своего индивидуального пути. Но до его обретения мне пришлось преподавать в общеобразовательной школе, которая не делала никаких скидок на мой ограниченный слух.

Читать еще:  Воздвижение Креста Господня: Голгофское таинство

FM-система и тернистый путь

В какой-то момент я поняла, что FM-система способна решить все мои трудности. Мне доводилось пользоваться ею в вуппертальской школе и в группе самопомощи, и вот теперь я решила применить ее на занятиях. Но оказалось, что учительница-практикантка, которой предстоит отработать в школе еще полгода, не имеет права на возмещение стоимости этого вспомогательного средства. Подавать заявление о возмещении расходов может только учитель, имеющий постоянное рабочее место, или студент в самом начале обучения. Замкнутый круг. Чтобы стать учительницей, мне нужно успешно завершить педагогическую практику. А завершить ее я могла только при наличии вспомогательного средства, которое могла получить, лишь став учительницей…

К счастью, неожиданно выйти из этого отчаянного положения мне помог Кельнский союз слабослышащих. Он не был ограничен инструкциями, которые давили на финансирующие организации, и с легкостью пошел мне навстречу, предоставив FM-систему. Благодаря ей я смогла завершить практику и успешно сдать экзамен.

Поиски продолжаются

После прохождения педагогической практики моя одиссея все еще была далека от завершения. Мне предстояло убедить кадровых работников и школьных администраторов в своей компетентности. Я ни в коем случае не хотела скрывать свой ограниченный слух и открыто демонстрировала с таким трудом созданное решение на основе FM-системы. Я не просто пыталась поднять проблему потери слуха. Я хотела представить свой ограниченный слух как преимущество и получить дополнительные баллы в области так называемых социальных навыков (умение реализовывать свои планы, энергия, активность). Но после первого же собеседования я заметила, что сотрудники школ относились к этой идее скептически и даже пренебрежительно: «Да разве это будет работать с нашими учениками, с которыми даже физически здоровые учителя не могут справиться? Что это такое – FM-система? И кто за нее будет платить?». Вскоре я поняла одно: FM-система должна быть у меня еще до поступления на работу, чтобы во время собеседований я могла демонстрировать эффективность и преимущества этой техники.

Таким образом, передо мной оказалась очередная стена: ведомственная проблема. К кому обращаться? В службу помощи слабослышащим людям? Или в агентство по трудоустройству? Оказалось, что в моем случае помочь может агентство по трудоустройству, ведь я в то время только устраивалась на работу. Итак, я подала заявление на возмещение расходов в агентство по трудоустройству. Для этого мне потребовалось пройти медицинское освидетельствование, а затем мне велели ждать решения.

Параллельно я продолжала ходить на собеседования. Когда в конце концов я нашла рабочее место, я была вне себя от счастья. Но вот незадача: ведомственная ответственность за мою FM-систему перешла к службе помощи слабослышащим людям в профессиональной жизни. Вначале я должна была уладить все формальности с зачислением на работу, а затем подать новое заявление на FM-систему – на этот раз в службу помощи. На это меня стимулировала служба интеграции, она же и поддерживала меня в этом процессе. В службе интеграции я встретилась с удивительно активными людьми, которые стремились мне помочь, пусть даже поначалу они и не знали верного решения. Они изучили тему и рассказали о путях, которые могли привести меня к цели.

Сегодня я работаю учительницей иностранного языка в одной из общеобразовательных школ, но до сих пор дожидаюсь своей личной FM- системы. Перед зимними каникулами мне выпал шанс опробовать FM-систему на практике. В одном из классов у меня учатся четыре школьника с ограниченным слухом. Им было гораздо проще получить FM-систему. В этом классе слуховая техника используется во время разных уроков, дети уже привыкли и обращаются с ней с большим опытом, чем ученики в других моих классах.

В выигрыше оказались все

Разумеется, должно пройти какое-то время, чтобы все привыкли к FM-системе. Но в целом школьники принимают ее очень хорошо. Она дает много преимуществ на уроке, например, развивает культуру речи.

Не только слабослышащие, но и хорошо слышащие ученики понимают лучше благодаря FM-системе.

Вот несколько советов от меня лично, как можно развивать культуру речи:

  • Говорите только в микрофон. Таким образом исчезнут выкрики с места, никто никого не будет перебивать.
  • Не мямлите. Выступление с микрофоном требует самодисциплины. Нужно четко представлять, что вы хотите сказать.
  • Не отвлекайтесь на посторонние раздражители. Школьники, которые научились концентрироваться на сказанном, слышат отчетливее и имеют меньше шансов в определенный момент потерять нить рассуждения.

Когда я оглядываюсь на свой опыт, мне хочется, чтобы приобретенные знания не потерялись. Я надеюсь, в будущем в инклюзивном обществе станет нормой, что учителя с ограниченными возможностями во время занятий будут пользоваться вспомогательными средствами для ходьбы, зрения или слуха. Чтобы это разумелось само собой и чтобы было как можно меньше проблем с получением таких средств на государственном уровне.

Наталия Броуверс, по материалам журнала
«Spektrum Hören», № 3 за 2016 год

FM-система в школе
Как работает FM-система? Я, учительница, ношу на ремне брюк маленькое устройство размером не больше пачки сигарет. Оно оснащено минимикрофоном, который я закрепляю прямо на воротнике блузки. Но этот аппарат – не просто передатчик моего голоса. Он управляет целой радиосистемой с десятью другими микрофонами и почти любым количеством приемников. Одним из приемников является усиливающая колонка, другие приемники находятся у слабослышащих учеников класса. Так как я сама слабослышащая, я тоже ношу такой приемник, подходящий к моим слуховым аппаратам. Именно приемник передает звук из FM-системы в аппараты.

Колонка же усиливает мой голос. Так все ученики могут хорошо меня понимать. Ученики сидят группами по 4-6 человек, и у каждой рабочей группы есть свой собственный микрофон. Когда один ученик говорит в микрофон, все остальные микрофоны автоматически отключаются. Получается, что выступающего никто не перебивает. Я включаю все микрофоны перед началом урока и выключаю их по его окончании. Микрофоны нужно вновь заряжать только через десять часов непрерывной эксплуатации. Колонка установлена в стороне на штативе. В конце урока я выключаю и ее.

В классе с хорошо слышащими учениками я единственная ношу приемник для слуховых аппаратов. Важную роль играет колонка. С ее помощью ученики контролируют, правильно ли они говорят в микрофон. У них появляется ощущение, что и они получают пользу от системы. Ведь благодаря колонке звук равномерно распределяется по классу. Тот, кто держит микрофон, приковывает к себе внимание окружающих. Школьникам становится гораздо легче ориентироваться в акустическом пространстве помещения и все хорошо понимают даже тихо говорящих учеников. Я также могу без проблем слышать учеников, независимо от расстояния. Разумеется, это очень важно, особенно на уроках иностранного языка, где мне нужно контролировать произношение и грамматику. А если в классе есть слабослышащие ученики, то у каждого из них имеется собственный приемник, который передает в их слуховые аппараты слова других учеников напрямую и без постороннего шума.

Инклюзивное образование: как решаются судьбы детей

Этой статьёй я открываю новую рубрику — «Взгляд со стороны», рубрику, посвящённую ВАШИМ письмам. И сегодня свой взгляд со стороны нам представит Екатерина, сотрудник одной из дальневосточных школ. В центре внимания крайне неоднозначная вещь — инклюзивное образование.

Немного о себе

Добрый день, меня зовут Екатерина, и я хотела бы рассказать всем неравнодушным родителям и будущим родителям о нашей системе образования (касательно школ).

Так сложилось, что на данный момент я работаю в школе. Хочу сразу же оговориться — я не учитель (преподаватель), у меня нет профильного педагогического образования, я работаю в администрации одной из школ нашей необъятной Российской Федерации.

Я окончила школу давно, ребенок у меня еще маленький и в школу не ходит, поэтому системой образования раньше я интересовалась постольку-поскольку и искренне считала, что дела обстоят более или менее как в то время, когда я училась. То, что я увидела, придя на работу в школу, меня мягко сказать, несколько озадачило. Я мысленно подсчитала годы до того, как мой ребенок пойдет в школу и начала интересоваться общеобразовательными организациями, не только с профессиональной точки зрения.

Инклюзивное образование: что за зверь такой?

Итак, Федеральный закон «Об образовании в РФ» принят еще в 2012 году, в нем появилось много «интересных» моментов и сегодня я вам расскажу об «инклюзивном образовании». Расскажу, как работник школы, непосредственно участвующий в грандиозной подготовке к этому «инклюзивному образованию».

В ФЗ «Об образовании в РФ» указано, что «Инклюзивное образование — обеспечение равного доступа к образованию для всех обучающихся с учетом разнообразия особых образовательных потребностей и индивидуальных возможностей» (пункт 27 ст. 2 ФЗ «Об образовании в РФ»).

Звучит красиво и справедливо, но что мы имеем на практике? Раньше, когда я училась в школе дети, с ограниченными возможностями учились в специализированных школах, где для них (в идеале, конечно) имелись все средства. Дети, которые были ограничены физическими параметрами (например, инвалиды-колясочники) — в одних школах, а дети умственно отсталые, с задержкой развития и т. д. — в других специализированных школах.

Сейчас все дети будут учиться вместе в одной школе, в одних классах и преподавать им всем будут самые обычные учителя, у которых, как правило, нет никакого образования в сфере дефектологии и т. д. На данный момент в нашей школе почти все работники (и педагоги, и администрация) проходят курсы, где нас учат, что это за «зверь» — инклюзивное образование, и как с ним работать.

Восемь видов детей

В речевой оборот школьных работников введено новое понятие — ОВЗ (ограниченные возможности здоровья). Ради интереса загляните на сайт любой школы, — если эта школа не нарушает закон, то у нее на сайте должна быть представлена информация об обучении детей с ОВЗ.

Сразу же хочу, заметить (нам это талдычили на всех семинарах по 100500 раз), что дети с ОВЗ не обязательно должны быть инвалидами — могут быть, но не обязательно.

Есть 8 видов детей с ОВЗ (все дети, независимо от вида ОВЗ, будут учиться в обычных школах, в том числе и в гимназиях):

1. Неслышащие;

2. Слабослышащие и позднооглохшие;

4. Слабовидящие;

5. Речевые нарушения;

6. Нарушения опорно-двигательного аппарата;

7. Задержка психического развития;

8. Умственная отсталость.

Эту классификацию я взяла из материалов семинаров, которые в нашей школе проводили специалисты, занимающиеся обучением и развитием детей с ОВЗ. Позже я полистала интернет в поисках этой же классификации, и увидела, что есть и другие классификации, где те же самые названия просто поменяли местами или заменили на аналогичные. Например, мне встречалась классификация, где 5 вид – это умственная отсталость.

Я нашла сайт, где была приведена классификация специализированных учреждений для детей с ограниченными возможностями здоровья; виды образовательных учреждений совпали с данным перечнем, и я решила закончить поиски и оставить этот перечень в таком виде. Тем более, что в нашей школе под 7 и 8 видами подразумевается именно те ограниченные возможности здоровья, которые приведены выше. (Детей с другими ОВЗ, у нас в школе просто нет ).

Странное дело: приговор без диагноза

С первыми 6-ю видами все более или менее лично мне понятно. Чтобы эти дети могли учиться в обычной школе, бюджет выделяет школам средства для закупки пандусов, учебных материалов для слабослышащих, слабовидящих, обеспечения дублирования информации шрифтом Брайля, переустройства для нужд детей с ОВЗ санитарных комнат и т. д.

С 7-ым и 8-ым видом все как-то более «интересно» устроено. Когда я училась в школе, для таких детей в нашем городе была специализированная школа, куда они попадали на основании диагноза врачей.

В школе, в которой я работаю сейчас, учится поразительно много ребят, которые относятся к 7-му и 8-му виду. Меня в начале работы это очень сильно удивило, — я иногда общаюсь со школьниками по работе, и я, конечно, не специалист в области заторможенности и отставания в развитии, но меня поразило, что зачастую, дети, которые у нас отнесены к 7-му и 8-му видам ОВЗ в общении — абсолютно адекватные ребята и никак не проявляют признаков заторможенности, отставания и т.д. Некоторые из них рассуждают значительно лучше, например, чем некоторые мои одноклассники-двоечники.

Оказывается, чтобы отнести ребенка к 7-ому и 8-ому видам ОВЗ не нужно никаких диагнозов, необходимо лишь заключение ПМПК.

Читать еще:  Юлия Самойлова: Не у каждого есть силы, чтобы воспитать дух

ПМПК — это такая комиссия, созданная на базе школы, в которую входят учителя, психолог, медицинская сестра, логопед и другие; некоторые специалисты, как у нас в школе, могут быть приглашены из других учреждений. Именно ПМПК и определяет принадлежность ребенка к 7-ому или 8-ому виду.

Судьба слесаря

История, которая произошла не так давно в школе, меня лично удивила и поразила, благодаря ей я начала понимать, откуда у нас столько детей с ОВЗ, а у нас в школе это как раз только 7-ой и 8-ой вид.

Девочка, назовем ее Лена, очень общительная и активная «троечница», получила двойку по математике в четверти. Лена, конечно, начала ходить на дополнительные занятия, но учитель математики посчитала, что Лена не справляется. Учителя поговорили с родителями Лены на предмет обследования Лены ПМПК (пока что это возможно ТОЛЬКО с согласия родителей). Родителям объяснили, что их ребенок так плох по математике, что ей нужно определить адаптированную общеобразовательную программу, — так ей будет значительно легче учиться. Но там, где адаптированная программа, там и 7-ой или 8-ой вид ОВЗ. Родители согласились, не буду описывать всю процедуру (она проходит в несколько этапов, можете почитать об этом в Интернете), Лене определили 7-ой вид. Учиться по математике ей стало легче, теперь ей полагаются «опорные конспекты» на занятиях и экзаменах, которые, по сути своей, представляют из себя «законные» шпаргалки, и все бы хорошо, но есть «но» …

Детей с 7-ым видом не берут в 10 класс. После того, как они закончат 9 классов, они должны идти учиться дальше в лицеи и колледжи. В принципе, если они их закончат, и не пропадет желание учиться, то после они смогут поступить в институт.

Если же ребенку определили 8-ой вид, то дорога даже в обычный техникум, не то что в институт, ему закрыта. Есть перечень учреждений и специальностей, на которые могут поступить такие дети, — например, швея, слесарь. А если ребенок передумал быть швеей всю жизнь, то выбор у него, по сути, небогат, потому как в техникум и институт, я повторяюсь, его не возьмут никогда, даже если он будет заниматься у репетиторов и освоит все программы. Не возьмут, и все.

Другой пример

Хочу, опять же, заметить, что в нашей школе большинство детей 7-го и 8-го вида — это не умственно отсталые или заторможенные дети. Это дети, с которыми, может быть, надо было дома позаниматься той же математикой — в мое время таких называли «с двойки на тройку», и они все закончили школу, и некоторые поступили в институты, некоторые занимают руководящие должности. Сейчас такое невозможно.

Поймите меня правильно, я не ратую за то, чтобы аттестаты выдавали направо и налево неучам, просто в нашей школе в такую ситуацию попали дети, которыми не занимаются в должной мере родители. Их бы нужно где-то наказать за двойку, где-то похвалить за четверку и пятерку, объяснить им, что нужно поднапрячься, и все.

Есть в нашей школе и другой пример, — мальчик во втором классе не умеет читать и писать. Он явно, мягко говоря, не осваивает программу, но так как его родители принципиально не ведут ребенка на ПМПК, то он сидит и пытается (или не особо пытается) учиться во втором классе по обычной программе.

Ну что, родители, задумались про то, как из вашего ребенка могут «сделать» 7-ой и 8-ой вид ОВЗ? Поедем дальше, разберем ситуацию, когда в ваш класс придет «инклюзивное образование».

Сокращение классов

Как нам объясняли на соответствующих семинарах, если в классе имеется ребенок с ОВЗ, то максимально допустимое число учеников в классе сокращается на 5 человек при 1 ребенке с ОВЗ, на 10 — при 2, и т. д. Например, максимально допустимое количество учеников в классе — 30 человек (я точно не знаю цифры, определяющие максимальное количество учеников для того или иного класса, у нас ими занимается завуч), если среди них окажется ребенок с ОВЗ, то это максимальное значение сократится с 30 до 25. Вроде бы, учителям хорошо — меньше в классе учеников, значит, учитель будет больше уделять внимания каждому из них. А теперь представьте ситуацию, что в классе (а, в идеале, это будет в каждой школе) учатся обычные дети и дети с ОВЗ по разным направлениям: например, один очень плохо видит, другой плохо слышит, а у третьего — отставание в развитии.

Учителям в таком классе нужно будет обучать детей по 4 разным программам. Каждая программа предусматривает свои учебники, задания и т. д. Учитель, вместо того, чтобы за один урок, к примеру, математики, освоить со всем классом занятие по одной программе, осваивает их по четырем разным направлениям. Получается, как в той поговорке — «кто в лес, кто по дрова». Мне лично кажется, что качество образования ВСЕХ детей в классе страдает при таком подходе. В плюсе не останется никто — ни ребенок с ОВЗ, ни ребенок без ОВЗ.

Два лагеря

Я не спорю, что идея, чтобы все учились вместе, может казаться благородной с позиции привития детям толерантного отношения к инвалидам и детям с ОВЗ. Может быть, это можно было бы реализовать, если бы они учились в одной школе, но в разных классах, а встречались, например, на школьных кружках? У меня лично в школе было много друзей из параллельных классов.

Почитав форумы по данной теме, я поняла, что все родители — и родители здоровых детей, и родителей детей с ОВЗ, разбились на два враждующих лагеря: одни «за» инклюзивное образование, другие — «против».

Я пока жду и смотрю, что из этого всего будет. Мне повезло, осталось еще несколько лет первого похода моего ребенка в школу. Потом и мне нужно будет определиться, к какому «лагерю» я себя отношу, и это будет зависеть только от того, что я увижу на практике.

Ангелине Ериной был 21 год, когда она, архитектор по профессии, пошла вести класс творчества в частную инклюзивную школу. Там она впервые столкнулась с детьми с аутизмом, ДЦП, СДВГ и синдромом Аспергера, но довольно быстро освоилась и полюбила свою работу и учеников. Ангелина рассказала, как проходит обучение за закрытыми дверями и чему взрослым точно стоит поучиться у детей.

Многие темы, связанные с инклюзией, в первый год были для меня в новинку

Ещё студенткой я подрабатывала репетитором физики и математики у старшеклассников. Мысли, что я буду заниматься с детьми из начальных классов, тем более с инклюзивными, у меня даже не возникало. Но потом я пару раз посетила открытые уроки в инклюзивной школе и устроилась на работу помощником классного руководителя на продленке. Так у меня появился первый инклюзивный ученик — мальчик Глеб с диагнозом ДЦП. Он учился в 4-м классе, я взялась помочь ему с математикой.

Конечно, нервничала, но все оказалось куда проще, чем я себе представляла. Затем я познакомилась с другими детьми, больше узнала об инклюзии. И когда после диплома меня пригласили работать в инклюзивную частную школу педагогом творчества, я согласилась.

Классы в частных школах маленькие, всего 12 человек, поэтому за пару недель я сдружилась со всеми детьми, среди которых сперва не было учеников с особенностями развития. Пришла я, в общем-то, без какой-либо практики, но творчество позволяет быстрее и проще узнавать детей, да и организация учебного процесса вариативнее.

Спустя месяц работы в первом классе появился мальчик с синдромом Аспергера. Такие дети с трудом социализируются, но с ходу ты этого не заметишь. Я сначала даже не знала, что мальчик инклюзивный.

В своих взглядах и позициях дети с синдромом Аспергера очень тверды, порой идут на протест, обладают хорошей памятью, чем активно пользуются. Потом в класс пришел мальчик с синдромом Дауна и мальчик с СДВГ.

Ты должен по лицу ребенка понять, в каком настроении он пришёл

Я стала усиленно изучать специализированную литературу, общаться с тьюторами, психологами, консультироваться, просить советов, ведь это все для меня было в новинку.

Например, синдром Аспергера: сначала я не понимала каких-то манипуляций, протестов ребёнка. Отчего идет эта защита? Потом осознала: они зачастую просто не знают, как другие люди воспримут их действия. А ребята с СДВГ реагируют на какие-то ситуации прежде, чем успеют их анализировать. Защищаясь, они порой с ходу проявляют агрессию. Ну и кому из нас не было сложно направить свою энергию в нужное русло?

Конечно, в обычной школе у вас не так много времени, сил, возможностей и ресурса уделить внимание каждому ребенку. В частной можно хоть после каждого урока устраивать пятиминутку на педагогический сбор: обсудить всех учеников и решить, что делать дальше.

Может ли ребёнок с аутизмом учиться в обычной школе и как ему с этим помочь

В моей школе учителей было достаточно много, а детей мало, поэтому было время уделить внимание каждому. Утром мы их встречали, настраивали на определенный лад, говорили о том, что сегодня на повестке дня.

Главное — уловить настроение ребенка. Бывали дни, когда, например, мальчик с синдромом Аспергера приходил, а мы по лицу, по тому, что он первое говорит, понимали его настроение, фиксировали для себя и обдумывали, как сегодня будем работать именно с этим ребенком. И так абсолютно с каждым. Но всегда бывают (пусть и редкие) исключения.

Например, девятилетнего Сашу мама по утрам приводила к нам на кружки и забирала только вечером. Тогда я работала всего пару месяцев, да и с аутизмом была еще мало знакома. Саша — замечательный мальчик, очень радостный, но случалось, что он приходил в тяжелом настроении. Однажды мы не уловили этот момент. У Саши случилась страшная истерика.

Если честно, то первую секунду я просто пыталась не запаниковать. Он крушил все, что попадало под руку, благо это был спортзал с мягкими матами и пуфами. Я знала, что Сашу нужно обнять, дать ему прокричаться. Мне нужно было, чтобы он успокоился, но не ушел в себя (тогда его триггер — конфликт с другим мальчиком — сработал бы снова).

Честно? Мне было до одури страшно, ведь я тогда только начинала работать, но в итоге сделала все верно

Мы просидели с ним вместе несколько часов, пока ждали маму. Когда все закончилось, я даже всплакнула оттого, сколько ответственности было на мне. Конечно, с Сашей все было хорошо, мы и дальше встречались на занятиях. Но я больше никогда не позволяла себе забыть, что в определенный момент ты несёшь максимальную ответственность за состояние человека. И крайне важно уловить, в каком настроении сейчас ребенок. Поначалу тяжело, но со временем ты делаешь это на автомате.

Самое трудное в работе — это родители, которые не готовы брать ответственность на себя

Уже через год работы я поняла, что для меня сложнее всего общаться с родителями, которые не готовы брать на себя ответственность за то, что это их ребенок. Мы, учителя, хотим работать вместе с его родными, чтобы он развивался, учился. Да, в школе человек получает и образование, и воспитание, и какие-то социальные контакты, но мы не его семья. Мы дом, но только второй. Первый — это место, где есть мама и папа.

Если родители идут на контакт с педагогами, то успехи в учебе и развитии ребенка видны сразу

Но есть и легкие вещи — например, устроить всё так, чтобы тебе было интересно преподавать. Работа буквально делает это за тебя. Ты окружаешь себя большим количеством маленьких людей, которые каждый день поглощают и генерируют огромный поток информации.

С детьми ты находишься в постоянном развитии, постоянно учишься. Я как учитель и друг должна успевать за ними. Ещё один бонус — ты не можешь долго быть в плохом настроении, когда вокруг бегает столько бесподобных индивидуальностей, которые растут на твоих глазах и стараются делать себя лучше.

Другая приятная особенность, которая постоянно поражала меня в школе, — отношение ребят друг к другу. Они не выделяют кого-то, им даже не надо это объяснять. Это как раз та ситуация, в которой дети подают положительный пример взрослым. Им проще находить контакт друг с другом, они не скованы предрассудками. Взрослые, конечно, главный ориентир, но когда ежедневно видишь отношение детей друг к другу, понимаешь, что в чем-то они точно лучше нас.

Читать еще:  Четыре беседы со старцем Михаилом (Питкевичем). «Не будем откладывать исповедь “Это – твоя борьба до конца жизни”

В конфликтах дети, учащиеся в инклюзивных классах, не обижают других по принципу «ты не такой, как я»

Постоянное общение с учениками с особенностями развития дает ребятам чувство внутреннего равенства между собой. «Ты другой, но ты другой только в том, что иногда тебе нужна помощь. Но ведь и мне бывает нужна помощь».

Да, родители порой опасаются, что инклюзивное образование может тормозить учебный процесс их ребенка. Но это уже задача преподавателя — выстроить программу так, чтобы она подходила всем.

Проблема в том, что мы еще не пришли к пониманию того, что значит «ребенок с особенностями развития», что значат все эти диагнозы с кучей цифр. Когда ты рассказываешь знакомым, семье о том, что работаешь с такими детьми, о каждом ребенке, потому что тебе это интересно, то часто видишь непонимание, а порой и ужас на лицах. Люди не осведомлены об этой части нашего общества. С другой стороны, кажется, все больше молодых людей хотят стать педагогами, стремятся помогать детям с особенностями развития.

Во всех инклюзивных школах детей с особенностями развития меньшинство

Формула простая. Чем больше инклюзивных детей, тем больше требуется педагогов, психологов, врачей. А откуда их брать? Особенно тяжелая ситуация с учителями. Ты должен быть готов к тому, что твой рабочий день, твоя учебная программа может перестраиваться в секунду, прямо во время урока. Сегодня кто-то успеет освоить материал, а кто-то нет, кто-то будет в ресурсе, а кто-то нет. Либо ты даешь дополнительные задания и все хорошо продолжают работать, либо ты сегодня сокращаешь материал, но даешь необходимую основу.

«Я хочу учиться на раскадровщика»: 15-летняя Света не может смеяться и жевать, но рисует мультики

Отношение преподавателя тоже очень влияет на то, как дети воспринимают одноклассников с особенностями развития. Бывает, ты приходишь в класс и видишь, что учитель игнорирует, обрисовывает красным кружком фамилию особого ребенка. Иногда ребёнку даже не требуется персональный тьютор, но его приходится приглашать, потому что преподаватели не умеют работать с инклюзивными детьми самостоятельно.

Я думаю, что это неправильно. Мы же должны исходить из того, что все люди индивидуальны и не всегда такие, к каким мы привыкли. На мой взгляд, это и есть главная особенность инклюзивного преподавателя — ты знаешь чуть больше о профессии, о том, как работать с разными детьми.

С другой стороны, разве такие знания не нужны и в обычной школе? Даже если это не ребенок с особенностями развития, а просто ученик с характером

Каждый в жизни видел учителей, которые давно выгорели. К сожалению, в инклюзивном образовании это пока что происходит чаще. Мы ещё не совсем привыкли к такому формату работу, нам в чем-то страшно, четких методик нет и быть не может.

Учитель — это профессия, в которой ты живешь круглые сутки. Даже если выходишь с работы, ты продолжаешь думать как учитель. За год-два работы с детьми у тебя меняется образ мышления. Ты отдаешь себя всего. Когда инклюзивное образование станет чем-то естественным, я думаю, будет полегче.

Мне кажется, невозможно закрыться от этого в капсуле. Но как создавать доступную среду, если половина школ — это памятники архитектуры, в которые нельзя установить пандус, а педагогов, тьюторов и врачей просто не хватает? Мы можем и должны помочь детям с особенностями получить такое же образование, такие же знания и дать возможность не чувствовать себя изгоями.

Да, сейчас я и сама не работаю в школе. Но я не перегорела, а просто поняла, что хочу посвятить себя архитектуре, узнать лучше свою профессию. Я ушла из школы с положительными эмоциями и не исключаю, что в будущем еще вернусь в педагогику.

Анкетирование учеников

Рекомендуется узнать у прибывшего его интересы, цели, предметы, которые нравятся и не очень. Полезно провести опрос в виде анкет для каждого ученика, чтобы больше узнать обо всех из класса. После анкетирования проводится сопоставление результатов, чтобы понять, кто из остальных «подходит» новенькому больше. Затем можно рассадить учеников по партам, исходя из результатов теста.

Фото: Zun Zun / pexels .com

Можно на базе анкеты создать условия общего времяпрепровождения. Это может быть поход в кинотеатр, на ледовый каток и др.

Важно взаимодействие с родителями новичка на постоянной основе, несмотря на то, как проходит внедрение их ребенка в общность класса. Родители должны рассказать педагогу о предыдущих успехах ребенка, имел ли тот сложности с одногодками, узнать о его сильных сторонах.

Сильный голос

Сильный голос — прием, позволяющий преподавателям (и тренерам) перенять мастерство педагогов, умеющих «руководить классом». Лучшие учителя приходят в самый неуправляемый класс, в котором никто не может навести порядок, заставляют учеников делать то, что нужно, и возвращают к уроку тех, кто не слушает (или не хочет слушать). В рамках данного приема учителя используют пять навыков.

Лаконичность. Чем меньше слов, тем более сильный эффект они производят. Излишняя болтливость сигнализирует о нервозности и нерешительности, тогда как правильно подобранные слова свидетельствуют о подготовке и прозрачности намерений.

Старайтесь обойтись без лишних слов, особенно если волнуетесь. Используйте простые синтаксические конструкции. В одной фразе должна быть заложена одна простая и понятная мысль. За счет этого важная информация не потеряется в потоке ненужных фраз.

Не говорите одновременно с учениками. Покажите, что ваши слова имеют вес: дождитесь полной тишины и только потом говорите. Добившись того, что никто не соревнуется с вами за внимание, вы показываете, что сами будете решать, кого и когда ученики будут слушать. Для достижения этой цели, возможно, потребуется прерваться на самом неожиданном месте, чтобы показать таким образом, что вы не станете продолжать, пока не завладеете всеобщим вниманием.

Допустим, вы собирались сказать: «Ребята, достаньте дневники и запишите домашнее задание». Если вас слушали невнимательно, прервите свою речь на полуслове («Ребята, достаньте. «) и, выдержав паузу, продолжайте. Если мерный гул и бормотание по-прежнему мешают работе, сократите фразу до минимума: «Ребята. » Во время этих пауз не меняйте позы, тем самым давая понять, что, пока не установится тишина, никакого продолжения не будет.

Не позволяйте вовлекать себя в диалог. Заявив некую тему, не отвлекайтесь на посторонние разговоры. Этот принцип особенно важен, когда вы делаете кому-то замечание.

Предположим, Дэвид толкает стул Маргарет. Вы говорите: «Пожалуйста, Дэвид, убери ногу со стула Маргарет». Дэвид отвечает: «Она тоже меня толкает!» или «Она хотела занять мою половину!». У многих учителей появляется искушение продолжить выяснение: «Маргарет, все так и было?» или «Меня не интересует, что там делала Маргарет». Тем самым вы поддерживаете тему, предложенную Дэвидом, вместо того, чтобы вовлечь его в свою. Лучше всего отреагировать так: «Дэвид, я попросила тебя убрать ногу со стула Маргарет» или «Сейчас же выполни мою просьбу и убери ногу со стула Маргарет». В этом случае учитель недвусмысленно дает понять, что он управляет разговором, и все слушают только его.

В этой же ситуации Дэвид может возмутиться: «Но я ничего не делал!» Даже в данном случае не рекомендуется развивать эту тему. В конце концов, вы не стали бы делать замечания, если бы сомневались в его проступке. Поэтому реагируйте так: «Я попросила тебя убрать ногу со стула». К этим словам можно уже ничего не добавлять.

Смотрите в глаза, стойте на месте. О чем бы вы ни говорили, помимо слов вы задействуете невербальную коммуникацию. Даже телом можно показать, что вас должны слушать. Если вы хотите подчеркнуть значимость своих слов, развернитесь всем телом и лицом к человеку, к которому обращаетесь. Смотрите ему в глаза. Стойте прямо или слегка наклонитесь (последний жест свидетельствует, что у вас все под контролем и вас невозможно смутить или напугать).

Стойте на одном месте, когда даете задание, не жестикулируйте и не отвлекайтесь на посторонние дела. Человек, одновременно говорящий что-то и отвлекающийся на какие-то бумажки, показывает, что его слова не столь важны. Поэтому примите официальную позу, сложите руки за спиной и покажите, что ваши слова, как и вы сами, весомы, значительны и отнюдь не случайны.

Сила тишины. Обычно, когда учитель нервничает или боится, что ученики не будут его слушаться, когда чувствует, что перестает управлять классом, он первым делом старается говорить громче и быстрее. Громкая и быстрая речь сигнализирует о волнении, страхе и потере контроля. Ученики, понимая, что взяли верх над вами и вашими эмоциями, способны легко довести вас до истерики, что, конечно, намного интереснее, чем писать контрольную или решать задачу. Громкий голос, как это ни парадоксально, усиливает шум в классе, и ученикам проще переговариваться шепотом.

Если хотите удержать внимание, говорите медленнее и тише, хотя это и противоречит первому порыву. Понижайте голос. В буквальном смысле слова заставьте учеников прислушиваться к себе. Будьте воплощением уравновешенности и невозмутимости.

Школы России перейдут на дистанционное обучение сразу после осенних каникул с 26 октября

Как стало известно, в начале октября в школы были разосланы дополнительные указания о максимальной готовности к переходу на удаленное обучение в любой момент. Было рекомендовано проверить оборудование и готовность учителей к дистанционной работе.

В школах раздаются последние методички по ведению удаленного обучения, ноутбуки и планшеты. Одним словом, школы массово готовятся к переходу на дистант.

Любите свой предмет. Если вы сами рассказываете тему с азартом, с приведением каких-то интересных фактов, если вы всегда готовы к уроку, стараетесь разнообразить материал, придумываете нестандартные задания и т.д. — дети тоже «заразятся» вашей любовью.

И напоследок. Сколько существует школа, столько существует и проблема «шумный класс». Панацеи, увы, нет. Но есть твердое правило: дисциплина в классе начинается с самодисциплины учителя. Если вы строги к себе, уверены в своих силах и значимости своего предмета — у вас все получится!

Об авторе: Шутова Галина Викторовна, учитель русского языка и литературы, стаж 15 лет. Фото: Марина Учеватова.

Другие статьи автора:

Спасибо за Вашу оценку. Если хотите, чтобы Ваше имя
стало известно автору, войдите на сайт как пользователь
и нажмите Спасибо еще раз. Ваше имя появится на этой стрнице.

Когда учитель бывает неправ

Важно знать, в каких случаях преподаватель выходит за рамки своих полномочий. Если с вами произошло что-то подобное, ребенок имеет право указать педагогу на недопустимость подобных действий (но только корректно!) либо же сообщить о случившемся родителям.

Итак, учитель неправ, если:

  • не отпускает ребенка в туалет вне зависимости от того, зачем ему туда нужно. Кстати, спрашивать прилюдно «зачем?» учитель тоже не имеет права;
  • оскорбляет детей, поднимает на них руку (это не означает обязательно – бьет, однако толчок в спину, затрещина или шлепок по голове линейкой тоже расцениваются как абсолютно противоправные действия;
  • выгоняет из класса, заставляет стоять весь урок, ставит в угол. Наказывать детей самостоятельно учитель права не имеет, если подобное не оговорено заранее с родителями и не разрешено ими;
  • не вмешивается в травлю, когда класс «прессует» одного ученика, когда возникают конфликты между группами учеников, когда происходят драки и так далее;
  • обсуждает внешний вид детей в оценочной манере – «вырядилась, как чучело!»;
  • отбирает мобильные телефоны или другие гаджеты, а также любые личные вещи. Это возможно только при предварительном согласовании с родителями – например, на время урока дети обязаны сдать свои средства связи;
  • заставляет принимать участие в любых хозяйственных делах (уборка класса или территории и тому подобное). Да, это практикуется во всех школах, но почему-то подается как обязательное действие. Между тем это дело добровольное, и если ребенок не хочет, он имеет полное право не участвовать в таких мероприятиях. При условии, конечно, что это заранее не обговорено с родителями.

Подытоживая: действия учителя, которые так привычны и знакомы практически каждому школьнику, могут считаться обоснованными только с ведома и согласия родителей класса.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector