1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Спорт и отдых Павел Басинский: «У человека, который не читает, нет перспектив»

Содержание

Спорт и отдых Павел Басинский: «У человека, который не читает, нет перспектив»

В Петрозаводске побывал (по приглашению библиотеки Петрозаводского университета) известный московский литературный критик и писатель Павел Басинский. Из-под его пера вышло немало статей и книг, повлиявших на литературную ситуацию в России. Но главная – «Лев Толстой: бегство из рая», получившая в 2010 году 1-ю премию в Национальном конкурсе «Большая книга». Басинского откровенно недолюбливает писатель Пелевин. Видимо потому, что тот сравнил Пелевина с кактусом, выращенным в журнале «Знамя». В отместку Пелевин изобразил его в своем романе «Generation П» – посадил критика Бесинского в деревенский сортир и спустил вниз. Мы не стали говорить с писателем о Льве Толстом, поговорили о книгах, сериалах, жизни и счастье. А еще Павел Басинский уверен: кто не читает книг, у того нет перспектив в будущем.

Павел Басинский. Книга о том, как стать человеком

Жанр: Современная русская литература, Современная проза

Павел Басинский, автор бестселлеров о Льве Толстом, написал новую книгу, определив ее жанр как «роман-фейк». Это роман-игра, пародия, головоломка, где каждая новая глава опровергает предыдущую. И в то же время это искусная психологическая проза.

  • Комментарии [0] |
  • Просмотров: 75
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 10 марта 2020, 19:06

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

Максим Горький – одна из самых сложных личностей конца XIX – первой трети ХХ века. И сегодня он остается фигурой загадочной, во многом необъяснимой. Спорят и об обстоятельствах его ухода из жизни: одни считают, что он умер своей смертью, другие – что.

  • Комментарии [0] |
  • Просмотров: 153
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 26 ноября 2017, 11:20

Жанр: Историческая литература, Современная проза

1902 год. Австрия. Тироль… Русская студентка Сорбонны Лиза Дьяконова уходит одна гулять в горы и не возвращается. Только через месяц местный пастух находит ее тело на краю уступа водопада. Она была голая, одежда лежала рядом. В дорожном сундучке Дьяконовой.

  • Комментарии [0] |
  • Просмотров: 3822
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 29 апреля 2015, 16:24

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

В 1869 году в семье Льва Николаевича и Софьи Андреевны Толстых родился третий сын, которому дали имя отца. Быть сыном Толстого, вторым Львом Толстым, – великая ответственность и крест. Он хорошо понимал это и не желал мириться: пытался стать врачом, писателем (!), скульптором, общественно-политическим деятелем. Но везде его принимали только как сына великого писателя, Льва Толстого-маленького. В шутку называли Тигр Тигрович. В итоге – несбывшиеся мечты и сломанная жизнь. Любовь к отцу переросла в ненависть…

История об отце и сыне, об отношениях Толстого со своими детьми в новой книге Павла Басинского, известного писателя и журналиста, автора бестселлера «Лев Толстой: бегство из рая» (премия «БОЛЬШАЯ КНИГА») и «Святой против.

  • Комментарии [0] |
  • Просмотров: 5348
  • 40
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 16 сентября 2014, 17:24

Жанр: Эссе, Малая форма

Новая книга известного писателя и литературного критика Павла Басинского «Скрипач не нужен» – собрание литературных портретов: от Пушкина и Тургенева до Прилепина и Гришковца.

Почему не встретились два великих современника – Толстой и Достоевский? Что общего между «Мифом о Сизифе» Камю и поэмой «Человек» Горького? Почему бабочка из рассказа Варлама Шаламова «задает вопросы куда более страшные, чем знаменитая бабочка Брэдбери»? Что успел рассказать нам поэт Борис Рыжий, певец смутных девяностых, погибший – как и Лермонтов – в двадцать шесть лет? В чем секрет успеха Бориса Акунина, и почему последние романы Виктора Пелевина не обязательно дочитывать до.

  • Комментарии [0] |
  • Просмотров: 5618
  • 90
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 21 марта 2014, 10:35

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

На рубеже XIX–XX веков в России было два места массового паломничества – Ясная Поляна и Кронштадт. Почему же толпы людей шли именно к Льву Толстому и отцу Иоанну Кронштадтскому? Известный писатель и журналист Павел Басинский, автор бестселлера «Лев Толстой: бегство из рая» (премия «Большая книга»), в книге «Святой против Льва» прослеживает историю взаимоотношений самого знаменитого писателя и самого любимого в народе священника того времени, ставших заклятыми.

  • Комментарии [0] |
  • Просмотров: 7813
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 22 ноября 2013, 17:32

Жанр: Современная проза

«Полуденный бес» – захватывающая история о юноше-сироте Джоне Половинкине, который родился в СССР, воспитывался в США у приемных родителей и вернулся на родину в августе 1991 года, в самый драматический момент нашей истории. В силу загадочных обстоятельств рождения Джона, за него борются темные и светлые силы, генерал КГБ и юродивый старец Тихон, капитан милиции Соколов и мистик-масон Вирский… Семейный и приключенческий роман, мистическая и любовная история, увлекательный детектив и политический триллер искусно сплетены в настоящий русский роман в его классическом.

  • Комментарии [0] |
  • Просмотров: 3148
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 14 ноября 2013, 02:46

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

Ровно 100 лет назад в Ясной Поляне произошло событие, которое потрясло весь мир. Восьмидесятидвухлетний писатель граф Л.Н. Толстой ночью, тайно бежал из своего дома в неизвестном направлении. С тех пор обстоятельства ухода и смерти великого старца породили множество мифов и легенд…

Известный писатель и журналист Павел Басинский на основании строго документального материала, в том числе архивного, предлагает не свою версию этого события, а его живую реконструкцию. Шаг за шагом вы можете проследить всю жизнь и уход Льва Толстого, разобраться в причинах его семейной драмы и тайнах подписания им духовного завещания.

Книга иллюстрирована редкими фотографиями из архива музея-усадьбы «Ясная Поляна» и Государственного музея Л.Н. Толстого.

Книга удостоена премии «Большая.

  • Комментарии [0] |
  • Просмотров: 13991
  • 34
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 4 ноября 2013, 14:12

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

Писатель и журналист Павел Басинский, автор бестселлера «Лев Толстой: бегство из рая», на основе строго документального материала, в том числе и архивного, предлагает свою оригинальную версию сложной и запутанной биографии Максима Горького – одной из самых значительных личностей русской истории и литературы конца XIX – начала ХХ столетия.

Книга иллюстрирована фотографиями из Музея А. М. Горького в.

Гендерная революция

– После Толстого – к простой девушке Елизавете Дьяконовой, которой посвящена ваша последняя книга. Почему вам захотелось придать некую оправу ее дневникам?

– Меня просто заинтересовала эта судьба – очень русская и очень характерная для Серебряного века. И еще я вдруг коснулся темы, которая сейчас буквально полыхает, – феминизма, а это были его самые истоки. Я не предполагал, насколько серьезной была битва женщин за свои права – на образование, на получение профессий, которые получали мужчины. Сколько слез было пролито.

И потом, судьба Лизы Дьяконовой очень романная. Она погибла так странно. Уже после того, как вышла книга, я съездил в Тироль и нашел место ее гибели – там ничего не изменилось, это Австрия! И я понял, что это был несчастный случай, а не самоубийство. Но все равно очень характерный несчастный случай: она пошла в ненастную погоду в горы и ее упрямство привело к трагической гибели.

– Не каждый сегодня сочувственно говорит о русском феминизме.

– Знаете, когда в Россию приезжал нобелевский лауреат Орхан Памук, он выступал в Ленинской библиотеке и в конце сказал: «Я становлюсь более феминистичен». Казалось бы, турецкий писатель!

Сейчас, безусловно, происходит гендерная революция. Это серьезный процесс, в гуманитарной-то сфере точно: где бы я ни выступал, женщин и мужчин будет девять к одному. Читают в основном женщины, мужчины – мало, они или бизнесом занимаются, или находятся в каком-то социальном осадке и все вокруг ругают. А женщина, если она домохозяйка, читает, чтобы свою жизнь разнообразить. А если карьерой занимается, ей приходится быть на голову выше мужчин, а для этого – читать, быть образованной.

Эти процессы более глубокие, даже страшные. Возникает вопрос: почему Бог – он? Кто это сказал? Мы так далеко можем зайти. Происходит ломка патриархальной цивилизации, которая существовала веками и выработала свою культуру. Русская литература XIX века во многом патриархальна, и очень многое сейчас прочитывается по-другому.

Последние рецензии на книги автора

Данная книга полное разочарование по своему содержанию и только пожалуй за скрупулезную работу с историческими документами я смогла поставить ей оценку не совсем отрицательную. Но обо всем по порядку.

Автор приглашает в этой книге узнать о малоизвестной девушке, которая странно покинула сию бренную землю в тирольских горах — ее нагую , без следов изнасилования, нашли в снегах, а одежда была рядом сложена в узелок. Именно так по-детективному начинается повествование и автор, как морковкой перед ишаком вертит интересным сим фактом перед читателем, совсем мало говоря про ход следствия, кстати вердикт там был простой — самоубийство. Потом месьё Басинский начинает с загадочным лицом рассказывать об этой девушке, на основе ее дневника, который опубликовал ее брат. Кстати, публиковать тогда дневники почивших барышень видимо было модно, ибо далее по тексту покойную Лизу Дьяконову, сравнивают с «блистательной» Марией Башкирцевой, которая умерла в двадцать три года от чахотки, но была талантливой художницей и страсть, как хороша. Ее дневник запоем читало все интеллигентное общество, по этому пути решили пойти и родственники Лизы.
Ну, собственно теперь сама девица Лиза Дьяконова, она родилась в купеческой семье, была старшим из пяти детей и вскоре семейство лишилось кормильца — отец Лизы умер от «постыдной» болезни, проще говоря от сифилиса. Из-за этой болезни проблемы были в здоровье и самой Лизы. Частые головные боли, проблемы с усвоением информации, ее неспособность сконцентрироваться ей очень сильно мешали по жизни, плюс перед смертью у нее были признаки безумства она вела себя порывисто и не совсем адекватно. И вот читателю предлагают дневник сей юной особы, с намеком на ее причастность к истокам русского феминизма. Честно, я увидела на этих страницах не совсем здоровые мысли сначала девочки, а потом девушки, которая мечется от безысходности, по тому как не находит себе места в жизни. Точнее, она не хочет себе простого заурядного места, а чего-то наполеоновского прекрасного, из серии «каждый день подвиг». Безусловно она романтик, а еще невротик, ее мысли порой походят на размышления в лихорадке, так например из-за замечания учителя она хочет его убить, так сильно, что кусает пальцы до крови. Это явно не здоровое поведение.
Ничего архи мудрого , уникального автор мне не преподносит. Ну, писала девушка стихи, так их писали тогда пачками все кому не лень, ну рассуждает она на сих страницах о жизни, но делает это слишком по-детски, чаще как эгоистичный ребенок, причем у девочки самомнение-то ого-го порой, так например на похоронах гимназистки Лены она плачет, потому как та красиво одета в гробу, как невеста, а она не будет такой прекрасной и в гробу, а похороны другой девочки Лизы она вообще описывает с холодностью и некой жестокостью, да это может свойственно подросткам, но далее то Лиза особо не меняется.
В течении всего повествования автор подводит нас к тому, что все проблемы Лизы из-за проблем в ее личной жизни, мол некрасива была и мужчинам особо не интересна, ах если бы нашелся «прынц». По большей части именно рассуждения автора я вижу, а не главной героини. Возможно читать дневник было странно и не особо интересно еще и из-за сумбурности подачи. У меня создавалось ощущение, что автор выхватил куски из ее писанины и просто сам додумывает, что она хотела сказать. Видимо то, что Лиза могла писать простые, далеко не философские и не благовидные вещи, все таки это ее мысли, возможно она просто спускала пар на бумаге, так вот это видимо не устраивало автора, он старался слепить из ее дневника юного Вертера и его страдания. Но увы, все причитания и стенания Лизы , как раз ничего необычного. Она жила вполне неплохо, если бы все так в ее жизни было плохо на курсы в Сорбонне она бы не смогла поступить. Подчеркивать ее ущемленность прав — так у всех женщин такое положение было, так, что автор не удивил. А смерть Лизы тому подтверждение, что она была не совсем здорова и как личность впечатлительная и истерическая, в некотором роде, сама придумала свои проблемы, культивировала отчасти их, они же ее потом и поглотили.
В общем ничего примечательного, просто реконструкция хайпа 19 века, на записях бедной Лизы!

  • Опции
    • Пожаловаться
    • Открыть в новом окне
  • Поделиться
    • ВКонтакте
    • Твиттер
    • Фейсбук
    • Одноклассники
    • Мой Мир
    • Googe+

#сапер (Книга, в названии которой есть любой знак препинания)
#книжный_марафон

«Моя гордость возмущается при одной мысли, что человек, меня не понимающий, узнает мою душу, с недоумением пожмет плечами и отойдет, пожалуй даже с насмешкой.»

Чего больше всего боишься, то обычно и происходит. Братик Лизы, ничтоже сумняше, опубликовал ее дневник на волне хайпа после ее смерти, прекрасно зная что она бы никогда этого не сделала. На фоне этого так понятен поступок сестры Джейн Остин, сжегшей после ее смерти большую часть ее личных писем. Долго размышляла, с какой книги начать? С настоящей ли Дневник русской женщины или этой. В итоге решила все же выбрать эту для начала, хотя уже первые страницы чуть не стали последними:
» В любом случае женские дневники — это особого рода литература. Они сильно отличаются от дневников, написанных мужчинами. Женский дневник — это всегда куда более индивидуальный “случай”, нежели мужской дневник. Возможно, это происходит потому, что женский дневник отличается двойной рефлексией. Автор дневника по определению мужчина, так же, как сам дневник — мужского рода. Другое дело — записки. Они кокетливо прячут свой женский род во множественном числе. Дневник — серьезен и благороден. Записки — болтливы и необязательны. Записки — личное дело, а с дневником возникают определенные “отношения”. Дневник — это “друг”, “спутник”, на худой конец — “приятель”. Но не “подруга” и не “приятельница”. Это — “он”, с кем делишься самым сокровенным. Самыми сильными, глубокими переживаниями.»
Что можно ожидать от автора, написавшего этот откровенно сексисткий абзац (все что в мужском роде — серьезно и благородно, а все женское — кокетливо и низменно, подруге не рассказывают и не открывают душу, но только другу)? Тем более в книге о женщине, всю жизнь ненавидевшей подобное и так чутко реагировавшей на слова? Почему нельзя было просто рассказать ее историю, без одевания халата психоаналитика, без рассуждений о феминизме 19 века и тем более современного?
Но я все же продолжила чтение, очень уж хотелось узнать о Лизе и о том времени. К счастью в плане фактов о времени автор не подвел, очень много нового я узнала, видно, что действительно проделана большая работа в архивах. К сожалению, в электронной версии нет фото, кроме обложки.
Атмосфера токсичной семейки передана очень хорошо, на поверхности купеческое благополучие, красавица-жена, умные детки, дом — полная чаша. Внутри же довольно много грязного белья. Правда в историю с сифилисом мне как-то не очень поверилось. Я, конечно, не врач, но как так может быть, что отец болел и умер якобы от последствий сифилиса, а мать и другие дети, кроме Лизы совершенно здоровы? Я все же склоняюсь к тому, что все ее проблемы имеют сугубо психологическую природу (побуду тоже немного психиатром, а что, только автору можно что ли?).
Быть личностью, и при этом осознавать с такой определенностью полную свою зависимость, это подлинная пытка. Перерасти свое окружение и не найти духовно близких людей, тоже не самая приятная вещь (по своему опыту знаю). Ты становишься чужой для своего прошлого, но и для нового окружения ты не более чем странная. Слишком далеко она ушла в своих мыслях вперед, слишком рано родилась. Впрочем не знаю, было бы легче ей в наше время, во всяком случае ей пришлось пробивать гораздо меньше стен, и реже обнаруживать за ними новые. Но и в 21 веке мы задаем себе вечные вопросы: есть ли Бог, если есть, то почему так много страданий и несправедливости кругом, почему все кажется таким бессмысленным на фоне вечности и умирания звезд и т.д.
Что очень понравилось, так это то, что Лиза действительно настоящая русская, не могу себе представить француженку, немку или англичанку с таким ходом мыслей и таким страданием и страстью в душе, хотя возможно это тоже некий стереотип, воспитанный нашей классикой? Во всяком случае ее любовь к Родине не фантазия уж точно. Лиза идеальный персонаж для Достоевского, если бы он был способен так писать о женщине. Не как о жертвенной и милосердной (вот уж точно не о Лизе!), а как Свидригайлов, как Раскольников — сложной неимоверно, с вечным надрывом в душе, с поиском смысла и борьбой, не с миром, а больше всегда с собой.
Не знаю советовать эту книгу или ругать, впечатления очень двойственные, история Лизы несомненно исключительная, но в тоже время в чем-то и типичная для своего времени, времени перелома и перехода в новый век со всеми его потрясениями. Типично и для девушки, всю жизнь боровшейся с деспотичной матерью, которая к тому же судя по всему заронила ей мысль о ее «уродстве», потом всю жизнь испытывать проблемы в общении с женщинами. А между тем как нужна , как важна именно женская дружба и поддержка в тяжелые моменты для молодой одинокой девушки. Типично и создавать себе кумиров для молодежи, и сокрушаться при неизбежном крушении их. Невозможно описать, чем же все же Лиза была не такая как все, но это ощущается по отрывкам ее дневника. Неоднократно упоминается и в книге и в рецензиях к ней сравнение с Башкирцевой, то в пользу одной, то в пользу Лизы, что, по моему, равно оскорбительно для обеих. Их нельзя сравнивать, они совершенно разные, это все равно что сравнивать горькое с красным. Я не жалею, что прочла эту книгу, и совершенно точно буду читать настоящий дневник, без предвзятости, без осуждения и насмешки.

  • Опции
    • Пожаловаться
    • Открыть в новом окне
  • Поделиться
    • ВКонтакте
    • Твиттер
    • Фейсбук
    • Одноклассники
    • Мой Мир
    • Googe+

@Tatihimikosan, а вообще, мечта почитать дневник Сэмюэля Пеписа, первоисточник в чистом виде )

@AprilDay, вот этот Домой, ужинать и в постель. Из дневника ? Тут правда только отрывки из дневников. Или ты хочешь полную версию на инглише достать и прочесть?

@Tatihimikosan, да, именно это. Полную версию неплохо бы) но маловероятно, что на русском когда-нибудь это издадут. Ограничусь пока выдержками.

О чем рассказал Павел Басинский

О грани между нон-фикшн и документальным романом

— Когда вышла моя книга «Лев Толстой: Бегство из рая», мне писали , что это роман. Я долго против этого протестовал. У нон-фикшена есть один закон — ничего нельзя придумывать. Классический провал: «Толстой подошел к окну и подумал…». Мы не знаем , что подумал Толстой. Придумывать нельзя , потому что пропадает доверие читателя к автору.

Работать с архивами — очень сложная работа: многие документы не отобраны , надо уметь разбирать почерк. Если берут дневники и мемуары , нужно учитывать , что не все написанное там — правда. Психологи доказали , что когда люди ведут дневник , они подсознательно видят перед собой своего читателя. И неизбежно приукрашивают себя.

Многое детали своей жизни люди забывают. Например , Людмила Сараскина , которая писала биографию Солженицына при его жизни , рассказывала , что когда он говорил о себе , она постоянно поправляла его: «Нет , Александр Исаевич , это было не так! Я вам расскажу , как это у вас было».

О причине ухода Толстого

Причина ухода Толстова ( бегство из Ясной поляны , которое стоило ему жизни — прим. altapress.ru) — конфликт с женой Софьей Андреевной. Он написал завещание , в котором ее не было , она об этом догадалась , и в семье начался кошмар.

Такая была особенность Толстого — он старался делать жизнь свою интересной , придавал ей «романность», так как кроме Кавказа и Севастополя никаких потрясений в его жизни не было. Поэтому он вводит своих родственников в «Войну и мир»: князь Болконский — это его дед , княжна Марья — его мать , Наташа Ростова — Кузьминская , младшая сестра Софьи Андреевны. Жизнь перетекла в роман и стала бесконечно интересной.

На мой взгляд , к концу жизни Толстой был больше философом , чем писателем. Он , как Диоген , искал свою бочку. Толстой ушел из Ясной Поляны не умирать , а найти место , где бы его не окружало много людей , чтобы общаться не с миром , а с богом.

О Толстом и феминизме

Если бы Толстой вдруг сейчас ожил , то у него было бы полностью патриархальное мышление. Женское движение он не принимал. Считал , что женщина должна быть женой , матерью. А когда пришел к совсем радикальным идеям , вообще думал , что нужно не жениться и сохранять целомудрие. Когда ему говорили: «Лев Николаевич , так ведь род человеческий тогда не будет продолжаться», он отвечал: «Ну , во-первых , будет , потому что найдется кому его продолжать; а , во-вторых , а зачем?».

Софья Андреевна еще поэтому обижалась на него. Не сказать , что она была феминистка. Ее скорее раздражало , что она не может реализовать себя в творческом плане. Хотя она хорошо рисовала , музицировала , занималась фотографией , скульптурой.

О писательстве

По молодости любым писателем движет тщеславие , и это нормально. Толстой был таким же и не скрывал этого. Потом это становится ремеслом. Я когда пишу большую книгу , жизнь становится осмысленной , структурируется. А когда заканчиваю — возникает пустота , начинаешь нервничать. Поэтому я одну заканчиваю — сразу принимаюсь за вторую.

Кого будут читать через 100 лет

Есть такая иллюзия у писателей , что вот сейчас я никому не нужен , а через сто лет меня будут читать. Как правило , этого не происходит. Толстого , Пушкина , Достоевского читали при жизни и они были вполне себе известны. А «Преступление и наказание» было хитом среди молодежи , все студенчество его читало.

За полуторачасовую встречу писатель ответил на десятки вопросов. Авторам трех самых интересных он подарил свои книги с автографами.

На встрече присутствовал гость Шукшинского фестиваля , актер Андрей Мерзликин. Он пошутил , что «оказывается , на такие встречи надо ездить в Барнаул», потому что увидеться с занятым писателем в Санкт-Петербурге или Москве невозможно. Также он рассказал , что книги Павла Басинского оказали на него большое мировоззренческое влияние.

Четыре эссе — один диктант

По словам Басинского, сначала его попросили написать для «Тотального диктанта — 2019» историю в «полудетективном ключе», но в итоге получились четыре эссе по хрестоматийным произведениям: «Моцарту и Сальери» Пушкина, «Мертвым душам» Гоголя, «На дне» Горького и «Истории о зеленой палочке» Толстого.

«Когда писался сценарий, никакого „дела Серебренникова“ не было, это не закладывалось»

«Это честь огромная и большая ответственность: не просто пишешь текст, а его потом читают и пишут под диктовку, — подчеркнул Басинский. — Когда пишешь книгу, если она не получилась или не издали, ну и что — потом другую напишешь. А с диктантом, как и с кино, ты подписываешься на серьезное коллективное мероприятие».

Писателя не ограничивали жесткими языковыми рамками при подготовке материала к диктанту, однако сам он понимал, что это должен быть текст на проверку грамотности, где нельзя «самовыражаться, как в книгах»:

«Я очень не люблю, когда выходит чья-то книга и написано: „Издано в авторской орфографии и пунктуации“. Начинаешь читать — приходишь в ужас, там такого поналяпано! Писатель почему-то думает, что он пуп земли. Редактура и корректура — очень важные составляющие».

Сам Басинский никогда не писал «Тотальный диктант»: «Я бы получил „четверку“, — предположил писатель, — у меня всегда была эта оценка за школьные диктанты, допускал одну–две ошибки».

О российской поэзии: «Я не очень хорошо разбираюсь в современной поэзии, я не чувствую ее. Я постоянно слышу с разных сторон, что сейчас ренессанс в поэзии. [Раньше] „Незнакомку“ Блока читали все гимназисты и гимназистки, а сейчас, может быть, Веру Полозкову».

О российской прозе: «У нас достаточно сильная проза, могу назвать два десятка имен. В ней нет какого-то очевидного лидера, у этой прозы очень высокий уровень — не слабее, чем в Европе».

О закрытии литературных журналов: «Это знак того, что умирает „толстожурнальная культура“, в какой-то степени уже умерла. Министерство печати толкает их в „цифру“: не хочет оплачивать жалкие тиражи. Во время перестройки „Новый мир“ выходил миллионным тиражом, сейчас — пять тысяч. Кто сегодня будет читать журналы, где и проза, и поэзия, и критика, и публицистика?».

О жюри «Русского букера»: «У „Русского букера“ каждый год новое жюри. Никто ни с кем не может договориться, но большое значение имеет председатель жюри. В 2005 году председатель Василий Аксенов так хотел дать [премию] своему другу Анатолию Найману, что жюри проголосовало против [Аксенова] и дало премию Денису Гуцко, который не тянул на „Букера“. Все премии всегда давали „не тем“, никогда они никого не устроят».

О писательской вражде: «Был „Литературный экспресс“: от Москвы до Владивостока. Поскольку писателям и их печени было сложно выдержать весь путь, нас разбивали на отрезки. Я ехал от Красноярска до Читы. Например, в одном вагоне были Захар Прилепин и Дмитрий Быков, который нежно любили друг друга, а сейчас — враги чудовищные».

Книга Павла Басинского – добросовестное документальное исследование, которое стремится не столько ответить на затронутые в нём вопросы, сколько показать, насколько эти вопросы сложны. Для читателей «советской» школы, которым об уходе Толстого из Ясной Поляны обычно сообщалось в тезисах лапидарных, классово верных и подкреплённых образом «зеркала русской революции», сама эта сложность может стать открытием. И действительно, Басинский показал финальные годы жизни Толстого почти во все мыслимых рак Книга Павла Басинского – добросовестное документальное исследование, которое стремится не столько ответить на затронутые в нём вопросы, сколько показать, насколько эти вопросы сложны. Для читателей «советской» школы, которым об уходе Толстого из Ясной Поляны обычно сообщалось в тезисах лапидарных, классово верных и подкреплённых образом «зеркала русской революции», сама эта сложность может стать открытием. И действительно, Басинский показал финальные годы жизни Толстого почти во все мыслимых ракурсах. Духовная философия здесь бьётся бортом о прагматичный быт, неоплаченные счета неуловимо превращаются в хронический психоз, литература перетекает в сапог, в котором Л.Н. прячет от С.А. свой самый-самый дневник, а несомненно добрыми намерениями всех без исключения действующих лиц вымощена железная дорога к Астапово.

Возможно, это самый сильный и важный урок книги, наглядный куда более, чем это прилично для произведения небанального: и Лев Николаевич, и Софья Андреевна, и их многочисленные дети, и ангельски-демонический Чертков, и отдалённый Победоносцев, и прочие персонажи, эпизодические и не вполне, у Басинского внятно и вполне осознанно описаны как исповедующие самые благие пути и этими путями настойчиво преобразующие мир в нечто лучшее, чем он был, есть и будет. (Единственным исключением в этом ряду «святых» выглядит лишь святой Иоанн Кронштадтский, отношение которого к Толстому очерчено выразительной, но малоприличной для памяти старца цитатой). Однако у каждого действующего лица понимание Пути строго своё, как и представление о жертвах, потребных для всеобщего счастья, и своя же степень готовности эти жертвы принести. Лев Николаевич, например, вполне осознанно готов обездолить жену и потомков, сделав права на публикацию своих произведений общественным достоянием, в то время как иных доходов у его многочисленной семьи фактически нет. Софья Андреевна, которая самозабвенно печётся о столь обременительном для идеалов Л.Н. семейном благополучии, вынуждена в этом мужу противодействовать. Чертков же, которого, кажется, ничто не может остановить в его крестовом походе за торжество их с Л.Н. общих идеалов, её противодействие всячески компенсирует, доводя ситуацию до полной неразрешимости. Остальные добавляют в это оливье свои ингредиенты – по мере способностей.

Басинский душевно понимает их всех, и этим пониманием делает исследуемый сюжет очень личным и для себя, и для читателя. Его книга – практически роман в цитатах. «Романность» спасает «Бегство из рая» от академического занудства, но временами начинет и раздражать – например, когда автор, приведя множество доводов чисто медицинского характера, внезапно отказывается ставить уже почти ясный читателю диагноз (ставить персонажам диагноз – это самое важное умение читателя) и с криком «да можно ли с такой меркой подходить к гению?!» условно-спасается падением занавеса и сменой декораций. Довлеющий над Басинским пиетет перед классиком, к счастью, сочетается с предельной добросовестностью – вроде бы, ни о чем важном не умолчено, ничто существенное не забыто. Пусть не все продазумевающиеся заключения сделаны явно, зато сложность и многомерность толстовской ситуации выявлена вполне. И прочитавший книгу специалист-психиатр вполне может досказать то, от чего Басинский так упорно уклоняется – если сочтёт, что история и автор дают ему для этого достаточный материал.

Лев Николаевич опытом всей жизни пришёл к пониманию , что духовные идеалы абсолютны, а земное существование компромиссно, оно требует снижения высоты идеалов хотя бы до уровня потолка. Потолок этот для него воплощала, что вполне закономерно, Софья Андреевна. Осознание сего обстоятельства ввергало Льва Николаевича в неимоверную скорбь. Софья Андреевна почти буквально мешала мужу взлететь не только духовно, но и физически. Сама она тоже вполне свою «потолочную» функцию осознавала, талантом супруга к полётам восхищалась и гордилась, но позволить ему улететь окончательно была категорически не готова. Чертков, тоже духовный аэронавт и практически эфирное тело, потолков не признавал в принципе, звал в небо абсолютно всех, особенно же мечтал увидеть свободно парящим своего собрата и учителя, без которого космос был для него пуст и уныл. Ради чего и помогал Толстому, в меру понимания ситуации, избавиться от сдержек и противовесов. Если вам даны крылья, наставник, зачем вам ноги? Вот пила, долой их.

Это, конечно, непростительное упрощенчество. Но именно так материальное воплощение снижает духовный запрос: близкими жертвовать ради своей духовной свободы немыслимо, жертвовать можно только собой; но и этим вы причиняете вред любимым людям, что делает вашу жертву по большому счёту неприемлемой.

Евангельская история универсальна, её эпизоды есть и в сюжете ухода Толстого: находится и противодействие фарисеев, и бестолковые апостолы, и тридцать серебреников, и поцелуй Иуды, и пилатово омовение рук, и отречение Петра… Но снижение высокой легенды к реальности немыслимо, и Лев Николаевич не мог этого не чувстововать и не понимать. А это означало, что его идеальные устремления в реальности не могут воплотиться. Никак.

И его бегство из Ясной Поляны ни в коей мере не было крестным путём. Его выгнала из дома растерянность старого человека, трагически потерявшегося в расколе его духовной и материальной сущности. Боль мудреца, который этот раскол осознаёт, но не может и не хочет с ним смириться. . more

Милосердие — признак силы

Павел Басинский: Или история с Игорем Шаминым, сиротой, который украл в магазине 21 шоколадку и чуть не получил за это срок. Меня поразила толпа злобных комментаторов: «И пусть сидит!» Это что, уже проблема морали общества?

Сергей Шаргунов: Ну там была и армия насланных троллей, и ботов, и просто немало тех, кто считает, что все у нас великолепно и разговор о несправедливости расшатывает государство. Я их банил и игнорил, а ведь в итоге парня удалось вытащить, и даже квартиру он получил. Отдельная судьба, но из таких судеб складывается судьба народа. Значит, победы возможны.

Или еще пример неадекватной кровожадности. На днях внес в Государственную Думу проект амнистии к 75-летию Победы в Великой Отечественной войне. Это традиционная процедура — акт милосердия к важным датам. Предыдущая масштабная амнистия случилась в 2015-м и была приурочена тоже к юбилею Победы. Так вот, забавна реакция в соцсетях многих пользователей с котиками и цветочками на аватарках. Едва завидев слово «амнистия», впадают в ярость. Как так? Зря у нас не сидят. Пусть уж досиживают свое.

Надо признать этот парадокс. Да, от тюрьмы не зарекаются и неволя — народная доля, но сколь распространено неприязненно-неразборчивое отчуждение от зэков, как будто от чумных каких-то. Хотя речь о незначительных деяниях. К примеру, о несовершеннолетних первоходках, не совершивших ничего тяжкого.

Павел Басинский: Ты согласен, что милосердие — это признак не слабости, а силы государства?

Сергей Шаргунов: У нас вечно противопоставляют целесообразность и человечность, государство и личность, Родину и свободу, отцов и детей. Если не вырвемся из примитивного конфликта, остается барахтаться в тоске самоистребления, где вроде и те правы, и те, а куда податься — непонятно. У меня сильна надежда на то, что полюса могут сомкнуться не в очередном безумном противоборстве, а общего дела ради. Значит, левые и правые, почвенники и западники, охранители и прогрессисты, глубоко верующие и далекие от Церкви, не соглашаясь друг с другом, способны совершать что-то, что улучшает страну.

Кроме естественных противоречий нетрудно заметить искусственное стравливание поколений и социальных групп во вред будущему. Вычеркивая, вычитая из России кого-то, мы ее делаем слабее. Во всяком неравнодушии есть потенциал не только смуты, но и возрождения. Наши граждане, со страстями, резкостями, спорами, — это и есть Россия, прекрасная многообразием.

5 книг о любви к себе, которые изменят вашу жизнь

Самые вдохновляющие бестселлеры, способные помочь вам наладить отношения с самой собой и окружающим миром.

«Есть, молиться, любить» (Элизабет Гилберт)

Автобиографическая книга-путешествие, написанная журналисткой Элизабет Гилберт, 187 недель продержалась в списке бестселлеров газеты The New York Times. Неслабо, правда? Элизабет рассказывает о своей жизни честно и без прикрас. Казалось бы, у нее было все: успешная карьера, муж, дом, однако девушка несчастлива в браке. В какой-то момент Гилберт понимает, что пора что-то менять, разводится с мужем и отправляется в путешествие по трем странам по заданию редакции.

Название книги посвящено «занятиям», которые практикует журналистка в каждой стране: в Италии она совершает настоящие гастрономические забеги на местные кафе и рестораны, в Индии впитывает духовную культуру в ашраме, а на Бали приезжает просто расслабиться и найти наконец баланс физического и духовного.

Для нас «Есть, молиться, любить» стала классикой современной литературы о любви к себе. Атмосферная история окунет в мир трех стран, таких разных по настроению и менталитету, и покажет, как запутавшаяся и потерявшаяся девушка через разный опыт находит внутри себя ту самую любовь — любовь к себе.

«Смелость не нравиться: как полюбить себя, найти свое призвание и выбрать счастье» (Ичиро Кишими, Фумитаке Кога)

Книга от знаменитых японцев заинтересовала нас тем, что здесь нет заезженных формул вроде «расслабься и будь собой» или «стань счастливым за три дня». Ичиро Кишими оформляет идеи австрийского психиатра, создателя системы индивидуальной психологии, Альфреда Адлера в диалог философа и ученика. Читатели становятся этим учеником, который задает много вопросов и всячески провоцирует своего учителя на подробные объяснения.

Если ты скептически настроена к современным книгам по популярной психологии, которые обещают быстрый результат, а на деле просто повторяют пару мыслей на сотне страниц, попробуй познакомиться со «Смелостью не нравиться». Обещаем, что несколько интересных инсайтов тебе обеспечены.

«Поток. Психология оптимального переживания» (Михай Чиксентмихайи)

Автор «Потока» Михай Чиксентмихайи является психологом, профессором и директором центра исследований качества жизни Клермонтского университета в США. Чиксентмихайи исследовал творческих личностей и обнаружил, что всех их объединяет «состояние потока», так называемое озарение, полное слияние со своим делом, а вместе с ним и прилив энергии.

Есть много занятий, которые погружают нас в «состояние потока», о них подробно рассказывается в книге. Ты знала, что рисование или лепка из глины могут сделать тебя очень счастливой? Мы за то, чтобы наша жизнь наполнялась вот таким состоянием радости, ведь это действительно помогает нам полюбить себя.

«Как хочет женщина. Мастер-класс по науке секса» (Эмили Нагоски)

Мысль этой книги очень проста: мы все разные, и каждая из нас прекрасна. «Как хочет женщина» — must-read для любой современной девушки, которая хочет разобраться в себе и узнать больше о своей сексуальности. Дело в том, что женская сексуальность окружена мифами, которые появились много лет назад, когда девушки и женщины занимались исключительно рождением и воспитанием детей, а также ведением домашнего хозяйства. Автор развенчивает эти мифы, приводит научные факты о женском влечении и сексуальном потенциале.

Эмили Нагоски призывает нас перестать критиковать себя и побороть свои комплексы. Мы должны перестать искать способы понравиться мужчинам, а понять, наконец, свое тело и его уникальность, и через это понимание прийти к любви к себе. Небольшой спойлер: все, что мы знали о женском оргазме, на самом деле миф. Ух, стало интересно? Тогда скорее читай «Мастер-класс по науке секса»!

«Гормоны счастья. Как приучить мозг вырабатывать серотонин, дофамин, эндорфин и окситоцин» (Лоретта Грациано Бройнинг)

Довольно интересный нон-фикшен о том, как в прямом смысле заставить мозг радоваться, от основательницы института Inner Mammal Institute (в вольном переводе «наше внутреннее животное») и профессора Калифорнийского университета Лоретты Бройнинг. В книге речь идет о четырех «гормонах счастья» и способах контроля над выработкой этих веществ. Автор объясняет, откуда берутся многие реакции нашего организма на стресс, почему мозгу нужно время для того, чтобы привыкнуть вырабатывать больше «счастливых» гормонов, и почему наше настроение может скакать в течение дня.

Самое классное в этой книге — набор упражнений по активации выработки серотонина, дофамина, эндорфина и окситоцина. Ведь чем больше «гормонов счастья», тем больше ресурс внутри нас для любви к себе, правильно? Правильно.

Читать еще:  Михаил менский сознание и квантовая механика. Менский - сознание и квантовая механика
Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector