0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Нюта Федермессер: эвтаназия мешает «долюбить и доцеловать» уходящего

Нюта Федермессер: эвтаназия мешает «долюбить и доцеловать» уходящего

Руководитель фонда помощи хосписам «Вера» Нюта Федермессер о том, почему эвтаназия может лишить окнобольных, а особенно детей, лучших моментов в жизни

Руководитель фонда помощи хосписам «Вера» Нюта Федермессер о том, почему эвтаназия может лишить окнобольных, а особенно детей, лучших моментов в жизни.

Фото www.wse-wmeste.ru

Я зареклась давать любые комментарии по поводу эвтаназии. Это абсурдно, когда руководитель фонда с девизом «если человека нельзя вылечить, то это не значит, что ему нельзя помочь» рассуждает об эвтаназии. Но, видимо, время от времени нужно повторять – почему это абсурдно.

Я имею опыт в работе с онкологическими больными. Если говорить только о них, то эвтаназия это категорически неправильный путь решения их проблем. И не только в России, но и в любой другой стране. И с возрастом больных это никак не связано.

Даже в странах, где очень хорошо развита паллиативная помощь и эвтаназия разрешена, онкобольные являются лишь небольшой частью потребителей этой услуги, потому, что страдания онкобольного, это страдания, которые сегодняшней медициной могут быть нивелированы. И боль можно снять, и одышку можно уменьшить. И, как ни странно это прозвучит, не сочтите это глупостью, но на каком-то этапе вдумчиво и серьезно приходишь к заключению о том, что «если смерти, то мгновенной» — это не самый гуманный конец.

Достойный уход

– А как с этим вообще можно жить? Вы видите детей, взрослых, вы точно знаете, что они уйдут и с ними ничего хорошего в жизни больше не произойдёт…

– Это неправда. Здесь (показывает на хоспис) все уйдут, и там (показывает на улицу) все уйдут, и тут (на меня и себя) все уйдут. Это не значит, что ничего хорошего с ними и с нами не произойдёт. Вот мы провели День красоты. И пациенты были мегадовольны. И ещё у них происходят концерты, а ещё у нас случаются бабушки, которые первый, единственный и последний концерт симфонической музыки в своей жизни услышали в Первом Московском хосписе. А ещё у нас случается красная икра и мандарины. Я хожу, как челнок — между домом и хосписом, ничего не вижу за своей работой, даже своих детей. А они, те, кто здесь, в хосписе, — гуляют, и на их лицах то снежинки тают, то солнечные лучи играют. Когда человек тяжело болеет, он очень быстро научается ценить всё то, чего мы с вами вообще не видим. И радости, и света в его жизни намного больше, чем радости и света в жизни обычного человека. И боли больше, конечно…

– В одном из последних интервью ваша мама (основатель Первого Московского хосписа) Вера Миллионщикова говорила, что рак — это, «хорошая» болезнь, появляется возможность понять, простить, доделать. Если пациент знает всё о болезни. Надо ли говорить с ним о прогнозе?

– Один из самых тяжёлых пережитков советской медицины — враньё. Мы до последнего вселяем в человека надежду. Я не говорю о том, что надо в лоб каждому человеку: вы знаете, у вас рак, вы умрёте. Есть правила ведения таких разговоров: как говорить, когда, в какой последовательности, как воспринимать реакцию, как продолжать разговор или не продолжать… У нас мало кто владеет этой «техникой». Но, безусловно, те люди, которые чётко знают свои перспективы, включая математическую вероятность чуда в их случае, конечно, оставшийся период времени проводят иначе: завершают дела, общаются с близкими. Они успокаиваются, а не проводят время в бесплодной суете и трате денег, для того чтобы с шарлатанами о договориться. У нас в хосписе этих примеров десятки. Мы видим, что происходит в тех семьях, где случился откровенный разговор, и в тех, где этот откровенный разговор не случился…

У нас долгое время лежала удивительная женщина, переводчик Наталья Трауберг, которая сформулировала, на мой взгляд, главный постулат. Когда мы говорим, что мы боимся умереть, мы на самом деле не умереть боимся, мы не можем бояться того, чего не знаем. «Я боюсь грязи, боли и унижения», — сказала она. И хороший хоспис от этого избавляет. Здесь последняя медпомощь, которую человек в жизни получает. Она должна быть максимально нацелена на комфорт и достоинство каждого человека. Никакое государство, даже самое богатое, такой личностный подход обеспечить не может. Именно поэтому здесь волонтёров больше, чем где-то, именно поэтому сюда приходят благотворители. Комфорт, уют, атмосфера, хорошие зарплаты — это всё наши благотворители. Сейчас средний возраст жертвователей 45 лет. В этом возрасте меняется менталитет, они уже видят другое вокруг себя, многие из них потеряли родителей. И дальше смотрят в жизнь…

Читать еще:  Чины в православной церкви по возрастанию: их иерархия. Требования к священнослужителям

Что надо делать перед смертью.

После прочтения постов Как я узнал, что мне гореть в аду. и Скверный опрос. Иллюзия выбора и коммента от навсегда забаненного @T.Cyxov :»Потому что когда тебя прижмут как следует, когда смерть будет прямо неизбежно перед тобой и просвета и надежды ни на что не будет, то скорей всего ты один из первых прибежишь в храм.

99% таких «великих антицерковников», как только запахнет смертью, бегут к батюшкам каяться и «переобуваются» легко, быстро и просто.»

Смотрела в интернете информацию про хоспис Нюты Федермессер, наткнулась на ЖЖ некой журналистки Аллы Тучковой , сначала я думала, что это какой-то стёб и автор вот-вот расколется, но нет, всё серьёзно. Далее некоторые выдержки.

«Практически все мы отравлены непонятно откуда появившимся мифом о том, что распиаренная благотворительность – это христианское дело милосердия. И исходя из него, мы создаем другой миф – о том, что известные благотворительницы являются православными женщинами. Это совсем не так. Если мы, например, присмотримся к одной из этих женщин – Нюте Федермессер, мы увидим, что она вызывает проституток к умирающим, оправдывает страшные смертные грехи, но при этом обвиняет православную Церковь.»

Дальше идёт рассказ о «чудовищной» (авт.) видеозаписи, где Нюта признаётся, как одному парню организовали «покурить и пива» , а другому пригласили проститутку.

Цитата автора: «Предоставлять умирающим подобного рода услуги — это фактический сатанизм. Сами благотворительницы могут считать себя кем угодно — даже православными христианками. Но на деле они помогают пациентам исполнять заповедь сатанистов, которая гласит: не подавляй в себе стремлений и желаний. Все эти пациенты не имеют времени на покаяние, и поэтому курение, выпивка и забавы с проститутками приведут их в ад.»

Затем журналистка возмущается, что Федермессер против того, чтобы в хосписах православные священники занимались проповедью, их приглашают только для исповеди.

Цитата: «. пациенты не имеют никакого шанса попасть в Царство Небесное или хотя бы очистить часть своих грехов в таинстве исповеди – ведь проповедь-то там запрещена. Она воспринимается там как агрессия, как психологический террор по отношению к беспомощным людям, которые не могут сами за себя постоять.»

И дальше :» Вот что в Центре Федермессер не считается агрессией и террором – исполнение любой блажи пациента. Одна пациентка захотела потрогать бархат, и ей принесли 15 кусков бархата с разным ворсом. «Она уже не могла шевелить рукой, и этот ворс ей подкладывали под пальцы, гладили им по щеке, и она улыбалась», – рассказала в одном интервью Федермессер.»

Сейчас эпик будет:» Я вовсе не выступаю за то, чтобы кормить людей манной кашей и поить их холодным кипяченым молоком с пенкой, которыми меня травили на завтраках в советской школе. Пусть умирающие находятся в цивилизованных условиях и питаются как нормальные люди. Но к чему отвлекать их мысли от отверзающейся перед ними вечности и переключать на шелуху? Ведь благодаря такой политике пациенты придут на тот свет неподготовленными и с первого же мытарства будут свержены в ад на веки-вечные. Эти люди выйдут из тьмы кромешной только один раз – на Страшный суд, чтобы бросить в лицо Федермессер куски бархата и спросить: «Почему ты не разрешила отцу Петру и отцу Иоанну сказать нам о том, как важно перед смертью покаяться в своих грехах на исповеди и причаститься?» Священники, которых не пустили в хоспис с проповедью, выйдут со Страшного суда оправданными, а вся кровь навеки погибших пациентов Федермессер падет на ее голову.»

Каково? Мощно, на мой взгляд. А дальше журналистка возмущается тем, что Федермессер осмеливается облегчать боль пациентов, ведь терпеть нам завещал сам Иисус.

Цитата: «И даже вот до какой наглости дошла в том же посте эта женщина: «А ответственность РПЦ рассказать своему народу, что боль терпеть нельзя, что боль – унижает и лишает человека права на кончину мирную и непостыдную». Вот ее выпад против христиан: «Я совершенно не могу спокойно слушать, когда люди (не важно, священники или прихожане, сестры милосердия или родственники пациентов) говорят, что страдания посланы нам для искупления, что через страдания мы приходим к вере, что пациенты наши – православные люди, и поэтому они признательны Господу за целительные мучения перед смертью».

Далее госпожа журналистка признаётся :» Я не выступаю за то, чтобы отменить все обезболивающие, начиная с анальгина – я и сама периодически покупаю себе анальгин. Но я не считаю, что высшей ценностью является земная жизнь со всеми удобствами – без болей, без дождей, без зноя, и что в борьбе за эти удобства надо доходить до ропота и богоборческих высказываний вроде тех, что Бог унижает человека сильной болью. Также я знаю, что Бог ничего не попустит человеку выше его сил. И если Он не дал обезболивающее конкретному человеку, значит, этот человек в состоянии перенести эту боль без обезболивающего.»

Читать еще:  Молчание на ТВ. Показывать ли сюжет об убитой девочке?

Пост хочу закончить следующим откровением журналистки :» Я, кстати, вчера посмотрела на Ютубе несколько выступлений Федермессер в телепередачах. Надо сказать, что я телевизор не смотрю лет восемь. В последние несколько лет информацию получаю только из православных книг и богослужебных текстов – во всех них бездна смысла и глубина мысли. И вот когда я вчера смотрела телепередачи с участием Федермессер, я просто была поражена. Какая же это пустота! Какие же пустые и неинтересные люди сама Нюта Федермессер и телеведущие, которые с ней беседовали! Они мелют языками по 40 минут, а ничего за их словами не стоит.»

Хочется спросить у автора :»А что полезного для людей сделали лично вы, Алла Тучкова?»

Личная жизнь

У Нюты Федермессер трудовая биография на первом месте, и поэтому она очень переживает, что муж и дети недополучают ее внимания и любви. Парадокс: в паллиативной медицине всё зиждется на семейных ценностях, нужно успеть долюбить и доцеловать всех родных и близких.

У женщины замечательный муж, Илья Городецкий, фото которого можно легко отыскать в сети. Все, кто знают супруга Нюты, восхищаются его образованностью и интеллектом. Он может поддержать разговор на любую тему, у него всегда в запасе уйма остроумных шуток. Илья — кандидат в мастера спорта по шахматам, профессиональный игрок в покер.

У Нюты Федермессер, как указано в Википедии, двое детей. В 2001 году на свет появился первенец Лёва. Нюта часто брала его с собой на работу, возила по домам милосердия и хосписам, чтобы не быть вдали от сына.

Нюта слишком редко бывает дома, скучает, поэтому старается выстраивать отношения с сыновьями на дружеской ноте. Всей семьёй они любят собраться вместе и пойти в ресторан. Каждый такой совместный выход для них — настоящий праздник.

Любую боль надо лечить

Неделю я живу с адским болевым синдромом. Сначала, на момент выписки из больницы, меня обезболили хорошо. И я даже уснула вечером дома, проигнорировав ЦУ «выпить на ночь еще пилюлю». Среди ночи проснулась с болью. От боли или от безмозглости, не знаю, из меня вылетели все мои теоретические знания про то, что обезболиваться нужно по часам. Что дозировку надо подбирать индивидуально, что надо дать время, чтобы понять, работает ли выбранная схема.

Я первые пару дней или терпела, пока могла, или бросалась пить любые таблетки подряд, или звонила врачу и говорила, что ни хрена не работает и что это вообще за ад? Когда меня убеждали пить по схеме, я даже функционировала. Вполне на уровне.

Я сумела сходить на мероприятие фонда «Вера» и думаю, что те, кто не знал, не заметил, что я и стояла-то с трудом. На следующий день было совещание по работе, и я смотрела на часы, потому что точно знала, что вот через три-два-один час надо пить таблетку, иначе мозг будет получать только один-единственный сигнал — больно, — какое уж тут совещание?!

С обезболиванием, пусть и считая часы, я съездила на одну очень важную для меня встречу за город, и там меня раскусили только потому, что давно меня знают и сработало интуитивное «что-то с ней не так». Потом я решила, что все, хватит обезболиваться. Рабочие встречи закончились, впереди выходные, полежу дома — само пройдет. Не прошло.

Так вот самое главное — выводы за эти дни: очень важно, оказалось, проверить все свои знания на практике, на самой себе, и теперь уже с совсем другой долей ответственности я говорю следующее:

  • Любую боль надо лечить.
  • Даже очень сильную боль можно вылечить.
  • Врачи сегодня имеют право (и многие даже реализуют его на практике) отпускать домой с пятидневным запасом обезболивающих, даже если это опиаты. Это разрешено законом! (Рекомендации по вопросам совершенствования обезболивающей терапии даны в письмах Минздрава РФ: 27 февраля 2014 г. № 25-4/10/2-1277 «Об обезболивающей терапии нуждающимся пациентам при оказании им медицинской помощи», с акцентом на обезболивание детей — от 20 ноября 2014 г. № 25-4/10/2-8738 «По вопросу совершенствования доступности оказания обезболивающей терапии».)
  • Пить обезболивающие препараты надо по часам, по графику! Если не следуешь этому правилу, то там, где по графику мог помочь кетонал и парацетамол, на пике боли не помогает и трамал и уже нужен морфин или фентанил.

—>

Биография человека, умеющего сочувствовать

Родилась Анна Федермессер в 1977 году в семье известных медиком. Отец – Константин Матвеевич стал создателем акушерской анестезиологии в Советском союзе, а мать – Вера Васильевна Милионщикова – открыла и возглавила Первый московский хоспис.

С детства Нюта была погружена в медицину и не представляла своей жизни без нее, уже в юности, еще учась в школе, она работала волонтером в хосписах России и Англии. Но мать, посчитав, что это направление не подходит для активной жизнерадостной дочери, убедила ее выбрать другое направление. Поэтому первое высшее образование Анна Константиновна получила на факультете английского языка в Кембридже и в Институте иностранных языков имени Мориса Тореза.

Читать еще:  Где были пожарные? И другие вопросы о гибели людей в Шереметьево

Карьера складывалась разнообразно:

  • 2000 год – работа учителем английского языка в московской школе №57.
  • Переводческая работа в международном отделе фестиваля «Золотая маска».
  • Возглавляла отдел перевода в Шахматной Академии Гарри Каспарова, где и познакомилась с будущим супругом.
  • Работала личным помощником вице-президента компании «ЮКОС».

Все эти годы девушка чувствовала, что занимается не своим делом, продолжала заниматься волонтерством. А в 2006 году окончательно решилась полностью изменить свою жизнь и организовала благотворительный фонд «Вера», занимающийся помощью хосписам и выполнила мечту детства – поступила в Первый Московский государственный медицинский университет.

С этого времени жизнь активного общественного деятеля и благотворителя Нюты Федермеессер полностью изменилась, о чем она не жалеет ни дня.

Уже не стыдно Без государства Нюте Федермессер нечем будет обезболивать умирающих Этот материал вышел в № 137 от 10 декабря 2018 ЧИТАТЬ НОМ

Российская интеллигенция спорит, сотрудничать или не сотрудничать приличным людям с властью. Вопрос хороший, но уже неактуальный. Люди, которые его ставят, просто не очень понимают, где живут.

Учредитель фонда помощи хосписам «Вера» Нюта Федермессер вступила в ОНФ. А в прошлом году получила президентский грант. И теперь либеральный истеблишмент напоминает ей, где буйки. Мол, заигралась с властью.

А тут еще вышла книга Чулпан Хаматовой и Екатерины Гордеевой. Тоже, в общем-то, о сотрудничестве с государством.

Конечно, неприятно, что для спасения сотен или даже тысяч жизней люди должны жать руки тем, кто доводит до беды миллионы. Но ключевое слово здесь — должны.

Если говорить о хосписах и благотворительных фондах для тяжелобольных, то, например, они теперь зажаты в тиски госконтроля за оборотом препаратов, системами госзакупок, запрета иностранного финансирования. Без государства Нюте Федермессер нечем будет обезболивать умирающих. А Чулпан Хаматовой нечем будет лечить детей. И негде будет получать на благотворительность большие деньги, потому что зарубежные потоки перекрыты, а внутренние контролируются государством. Вы читали, что происходит с региональными обществами диабетиков, которые неохотно сотрудничают с государством? Их за иностранные деньги признают иноагентами. И диабетики умирают.

Как развивается паллиативная помощь в столице

Ежегодно в столице в паллиативной помощи нуждаются 50–80 тысяч человек, из них около трех тысяч — это дети. Стационарно эту помощь оказывают на базе 14 учреждений, в которых развернуто 1120 коек паллиативного профиля — 1043 взрослые и 77 детских. В этом году специальный грант на такую деятельность получила негосударственная Центральная клиническая больница святителя Алексия, митрополита Московского.

«В городе создана огромная система паллиативной помощи, которая обеспечивает помощь десяткам тысяч москвичей, находящихся в трудной жизненной ситуации. Но паллиативная помощь вообще очень особенная. Без души, без призвания заниматься ей очень сложно», — отметил Сергей Собянин.

Мэр Москвы добавил, что в эту очень важную и нужную деятельность вовлекается все больше людей.

За первые шесть месяцев этого года паллиативную помощь в стационарах получили 6566 взрослых пациентов и 250 детей. Для обслуживания на дому создано 12 выездных патронажных служб — десять для взрослых (из них девять на базе центра паллиативной медицины Вороновской городской больницы) и две для детей (на базе детской городской клинической больницы № 13 имени Н.Ф. Филатова и Научно-практического центра медицинской специализированной помощи детям имени В.Ф. Войно-Ясенецкого).

В их функции входит:

— оказание медицинской помощи неизлечимо больным пациентам с трудно купируемыми тяжкими проявлениями заболевания;

— выписка рецептов у постели больного;

— обезболивание сильнодействующими, в том числе наркотическими и психотропными, препаратами;

— предоставление медоборудования для использования на дому;

— выполнение сложных перевязок пролежней и опухолевых распадов;

— организация индивидуального поста на дому при тяжелом уходе из жизни нетранспортабельного пациента и особо тяжелой жизненной ситуации.

Выездные бригады работают круглосуточно и без выходных. С прошлого года врачи имеют возможность выезжать к больным с сильнодействующими обезболивающими препаратами. Кроме того, врачи выездной службы выписывают рецепты для получения лекарств, содержащих наркотические и психотропные вещества, на дому. С начала этого года паллиативную помощь на дому получили более 27 тысяч пациентов. В будущем количество выездных бригад увеличится.

Также круглосуточно работает координационный центр по оказанию паллиативной помощи. Он помогает решить вопросы с постановкой на учет, транспортировкой, госпитализацией пациентов. Большой вклад в оказание паллиативной помощи на дому внес детский хоспис «Дом с маяком».

Сколько стоит хоспис

Философия паллиативной помощи предполагает, что за смерть платить нельзя. Поэтому услуги хосписа теоретически бесплатны всегда. Но в реальности так не получается.

В государственном хосписе лежат бесплатно первые 14 дней, которые оплачиваются по ОМС. Потом можно остаться за деньги. В омском хосписе пациента по желанию могут поместить в платную палату с первого дня.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector