1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Расписано по часам

Содержание

Расписано по часам. Нобелевскую премию 2017 года по физиологии и медицине дали за описание молекулярного механизма, регулирующего циркадные ритмы

Условия жизни на Земле за три с лишним миллиарда лет, которые она существует, менялись (было холодно и жарко, мокро и сухо и так далее), но одно оставалось почти неизменным — 24-часовые сутки, смена дня и ночи, вызванная вращением планеты вокруг своей оси. За все это время жизнь приспособилась к закатам и рассветам и обзавелась собственными внутренними часами. Этим циркадным (от лат. circa — «вокруг, примерно, около» и dies — «день») ритмам безжалостно подчинены очень многие процессы в организме: помимо сна и бодрствования, это, например, обмен веществ, гормональный уровень, температура тела и даже (опосредованно, конечно) поведение.

О том, как важны для нас естественные «внутренние часы», говорят многие исследования. Например, искусственное продление светового дня может вызывать ожирение и связанные с ним заболевания вроде диабета. В разное время суток организм, по-видимому, по-разному подвержен инфекциям: биологические часы животных влияют на способность вирусов к репликации и распространению между клетками. С циркадными ритмами может быть связано даже восприятие цветов — это показали на примере того самого платья, из-за которого в 2015 году чуть не разругался интернет.

История вопроса

Наиболее логичным ответом на вопрос, откуда берется эта периодическая активность, представляются солнечные часы. Мол, солнце встает, активность «дневных» видов повышается, а «ночных» снижется. Основным регулятором является освещенность, а также сопутствующие ей факторы — рост и падение температуры, смена направления ветра и все в том же духе. Эта парадигма активно применялась еще древними римлянами, день которых начинался в момент восхода солнца над горизонтом, а ночь — в момент захода. Так как и день, и ночь состояли из 12 часов, длина часа у римлян зависела как от того, ночной это час или дневной, так и от времени года.

Первым проверить, действительно ли именно внешние факторы определяют активность живых существ, взялся французский астроном Жан-Жак де Меро в начале 18 века. В качестве модельного организма он использовал мимозу, которая очень явно реагирует на смену дня и ночи — в светлое время ее маленькие нежные листочки развернуты к солнцу, а в темное сложены и опущены вниз. Де Меро поместил мимозу в темный ящик и с удивлением наблюдал, как еще около недели она своевременно сворачивала и разворачивала листочки несмотря на отсутствие стимуляции светом (рис. 1). На основе этого он сделал предположение, что ритм этого процесса задается изнутри, а не снаружи.

Рисунок 1. Опыт Де Меро. Астроном заметил, что мимоза сохраняет способность утром разворачивать листочки, а ночью сворачивать их обратно даже без воздействия солнечного света.

Как чаще всего происходит в таких случаях, новое явление до поры до времени было забыто, а в начале 20 века переоткрыто. На протяжении многих десятилетий велись жаркие дебаты между идеологами «внутренних часов» и «факторов среды», пока в 1971 году не была опубликована прорывная статья калифорнийских ученых, где они показали, что циркадные ритмы имеют генетическую природу. Идея нетривиальная, так как даже сторонники «внутренних часов» считали, что если они и имеют генетическую природу, то число задействованных генов должно быть очень велико, и повлиять мутациями на этот признак значимо не выйдет.

В качестве модели использовали плодовых мушек дрозофил. Время было дикое, амплификаторы [1] и секвенаторы [2] еще не изобрели, а вместо пипеток в лабораториях были каменные топоры. Экспериментаторы лили на яйца мушек мутагены, вызывая изменения в случайных генах. И сумели получить три разных по «ритмике» линии дрозофил. Первая линия имела циркадный ритм продолжительностью 28 часов, вторая — 19 часов, а в третьей обычно ритмические параметры вообще не подчинялись никакому заметному циклу (рис. 2). Путем долгих изысканий методами классической генетики исследователи смогли локализовать ответственный за изменения участок. Это оказался ген в половой Х-хромосоме, который был назван period [3]. На тот момент, в отсутствие молекулярных методов, двигаться дальше было невозможно. Что это за ген и как он работает — осталось загадкой.

Рисунок 2. Мутантные дрозофилы с нарушенными циркадными ритмами. Различные мутации в гене period могут изменить продолжительность циркадного цикла в бóльшую или меньшую сторону или даже полностью его уничтожить.

Эгаш Мониш и лоботомия

На самом деле Эгаша Мониша звали Антонио Каэтану ди Абреу Фрейри. Он взял этот псевдоним, когда еще студентом стал писать памфлеты на либерально-республиканские темы против португальской монархии (хотя Антонио происходил из старинного и знатного аристократического рода). Но в историю Эгаш вошел по иной причине.

В 1935 году Мониш разработал лоботомию — он выдвинул гипотезу, что пересечение афферентных и эфферентных волокон в лобной доле может быть эффективным в лечении психических расстройств. Первую операцию провели в 1936 году — тогда Мониш звал ее «лейкотомией», так как лобные части не повреждались, а прорезалось лишь белое вещество. Термин «лоботомия» ввел в 1945 году последователь Мониша — доктор Уолтер Фримен, который считал это панацеей от всего, включая своенравность и агрессивный характер.

В 1936-м Мониш опубликовал результаты «лечения» 20 своих первых пациентов: 7 из них выздоровели, у 7 наступило улучшение, тогда как у 6 не наблюдалось никакой положительной динамики. Стоит отметить, что большинство пациентов после операции он никогда не видел.

Несмотря на критику со стороны научного сообщества, в 1949 году Эгаш Мониш был удостоен Нобелевской премии по физиологии и медицине «за открытие терапевтического воздействия лейкотомии при некоторых психических заболеваниях».

В начале 1940-х годов лоботомия уже широко применялась в США. Отчасти это было продиктовано финансовыми мотивами. Во время Второй мировой войны психиатрические отделения госпиталей Управления по делам ветеранов были заполнены солдатами, травмированными пережитым на фронте. Чтобы контролировать их, требовалось множество персонала. А вот лоботомия делала ветеранов пассивными и послушными. Соответственно, она сокращала расходы на содержание обслуживающего персонала.

Лоботомия стала довольно популярной операцией. Так, уже в 1936 году уже упомянутый врач Уолтер Фримен вместе с нейрохирургом Джеймсом Уаттом провел первую в США префронтальную лоботомию домохозяйке Алисе Хемметт из Канзаса. А в 1941 году он сделал операцию сестре будущего президента США, Розмари Кеннеди, по просьбе ее отца. Бедная девушка провела остаток жизни в психиатрических клиниках. Она заново научилась ходить, хотя и прихрамывая, но так и не смогла вновь заговорить и не владела одной рукой.

Однако Фримен (который, кстати, не был хирургом, зато использовал нож для колки льда для операции на мозге) был результатами операций доволен. Ведь после процедуры пациенты сразу становились спокойными и пассивными, а многие буйные пациенты, подверженные приступам ярости, становились, по утверждению Фримена, молчаливыми и покорными. В результате их выписывали из психиатрических лечебниц, однако насколько они «выздоровели» на самом деле, оставалось неясным, поскольку в дальнейшем их, как правило, не обследовали.

В 1950-х годах более тщательно проведенные исследования выявили, что, кроме летального исхода, который наблюдался у 1,5−6% оперируемых, лоботомия вызывает такие последствия, как припадки, большое прибавление в весе, потеря моторной координации, частичный паралич, недержание мочи, значительные нарушения интеллекта, ослабление контроля за собственным поведением, апатия, эмоциональная неустойчивость и тупость, безынициативность, нарушения речи. Многие после лоботомии лишались возможности критически мыслить, предсказывать дальнейший ход событий и выполнять любую работу, за исключением самой примитивной. Сам Фримен отмечал, что около четверти пациентов остались жить с интеллектуальными возможностями домашнего животного, но «мы вполне довольны этими людьми…».

С 1936 до конца 1950-х годов лоботомию прошли 40 000−50 000 американцев, причем операции подвергались не только больные шизофренией, но и с тяжелым неврозом навязчивых состояний. Операции зачастую проводились в нестерильных условиях и врачами без хирургической подготовки (сам Фримен разъезжал по стране в фургончике).

Лоботомия широко применялась не только в США, но и в Великобритании, Финляндии, Норвегии, Швеции, Дании, Японии, СССР и других странах. К счастью, в 1950-е популярность этой варварской процедуры пошла на спад. Так, в СССР лоботомия была официально запрещена в 1950 году. Но в Америке лоботомия продолжала практиковаться вплоть до 1970-х годов.

Почувствуй ритм: как биологические часы привели к Нобелевской премии

Так уж получилось, что на протяжении сотен тысяч лет мы живём в условиях, когда в среднем каждые 12 часов день сменяет ночь и наоборот. А так как ключевой фактор выживания для каждого организма – это приспособление к этим самым условиям, природа просто не могла не «наградить» живые существа соответствующими механизмами, которые бы помогали им комфортно себя чувствовать и плодить себе подобных. И таким полезным «подарком» эволюции стали внутренние часы или, по-другому, циркадные (циркадианные) ритмы, за открытие молекулярных основ которых в 2017 года присудили Нобелевскую премию в области физиологии или медицины.

Джеффри Холл, Майкл Росбаш, Майкл Янг
nobelprize.org

Разумеется, «идут» часы у, скажем, белого полярного медведя или коалы очень по-разному, и тем не менее представляют собой универсальный молекулярный инструмент, характерный вообще для всех живых существ, начиная от древнейших цианобактерий и заканчивая «венцами творения». Такие дневные и ночные циклы помогают им оптимизировать свой метаболизм и своё поведение так, чтобы время их максимальной активности оборачивалось для них максимальной пользой. С латыни «circa» переводится как «вокруг», а «dies» — «день».

Так и получается, что мы живем и функционируем «вокруг дня», а ночью наша активность в основном уходит на спад. Вся эта система состоит из трёх основных компонентов: автономного 24-часового генератора ритма или осциллятора, механизмов, которые связывают этот генератор с внешними стимулами (секундомеры; например, свет), и выводных «устройств», которые, основываясь на показателях первых двух блоков, обеспечивают своевременное планирование физиологических процессов.

От мимозы до мутантов

де Меран, астроном и ботаник

Вся эта часовая история началась ещё с походов Александра Македонского (описание изменения положения листьев в течение дня у индийского фикуса встречаем у Андростена, который сопровождал Александра в его походах), но первое научное описание получила реакция листьев мимозы, которые закрывались ночью и открывались в течение дня. А внимательным свидетелем этого явления стал француз Жан Жак д’Ортус де Меран в 1729 году, на минуточку – астроном (он, кстати, открыл знаменитую эмиссионную туманность М43 в созвездии Ориона). Меран решил проверить, так ли хорошо растение будет реагировать на смену дня и ночи в полной темноте, и впервые убедился, что причина феномена действительно «зашита» внутри, в генах.

Читать еще:  Доступ родных к умирающим: искать не виноватых, а консенсус

Эксперимент де Мерана

О генах, правда, стало известно гораздо позже, а перед этим был ещё пионер в изучении циркадных ритмов, немецкий физик-физиолог Эрвин Бюннинг, который изучал движения листьев бобовых, связывая их со специальным прибором – кимографом, при постоянном освещении и в нормальных природных условиях. И снова ритм сохранялся, из чего следовал вопрос: правда ли это какие-то внутренние механизмы или всё-таки наблюдаемая реакция – простое следствие внешнего суточного раздражения?

Собственно, это и обсуждалось до того, пока в XX веке наука не узнала о наследственности. Впрочем, последнее доказательство того, что циркадные ритмы – действительно внутреннее дело живого организма – пришло только в 1984 году. Тогда на орбиту отправили грибы Neurospora crassa, которые никак не меняли ритмы и в условиях полуторачасовых суток. А, значит, дело не только не в свете, но и ни в каких других геофизических сигналах (мало ли что на Земле еще меняется со сменой дня и ночи).

С течением времени наследование циркадных ритмов стало рассматриваться как продукт естественного отбора, и об этом говорили многие эксперименты. Даже после того, как родительские растения подвергались воздействию нециклического света, у потомков ритм сохранялся, а при скрещивании растений с разными периодами получались организмы промежуточные. К середине 1960-х годов наконец набралось целое сообщество хронобиологов, изучающих биологические часы, и они доказали, что здесь стоит рассматривать именно генетическую концепцию.

Сеймур Бензер

Примерно в это же время американцы Сеймур Бензер и его ученик Рональд Конопка, работавшие в Калифорнийском технологическом институте, приступили к поискам мутантных плодовых мушек с изменёнными циркадными фенотипами. В отличие от некоторых генетиков и этологов того времени, Бензер твёрдо верил, что на конкретное поведение может влиять действие отдельных генов и что это можно продемонстрировать, изолируя организмы с изменённым поведением, несущие мутации в отдельных генах.

Таким образом с помощью химического мутагенеза Бензер и Конопка выделили три разных штамма мух, демонстрируя изменения в их нормальной 24-часовой активности. Создав мутантов трёх видов (аритмичный, с 19- и 28-часовым ритмами), учёные определили, что поломанный ген находился в одной и той же Х-хромосоме, и назвали его period. Все предположения о различиях в часах, основанных на тех или иных манипуляциях с этим геном, в итоге подтвердились.

Продолжил работать над этой темой только Конопка. Он хотел получить более точную информацию о работе всей системы, но ни оригинальная генетическая идентификация «периода», ни клонирование и секвенирование его участка ДНК не давали представление о молекулярном механизме биологического циферблата. Увы, ни Бензер, ни Конопка до Нобелевской премии не дожили. Первый скончался в 2007 году (впрочем, в 2004 году он получил премию Грубера по нейронаукам, что в денежном исчислении даже больше трети «нобелевки»), второй – в 2015.

В поисках обратной связи

А когда что-то неизвестно, возникает множество теорий. Например, модель «мембранного градиента» предполагала, что белок PER, кодируемый геном period, работает как насос для создания градиента через мембрану и, достигнув порога, рассеивается через светочувствительные каналы. Согласно другой теории, PER считался протеогликаном (смесь белка и углеводов), который объединяет клетки, тем самым облегчая образование межклеточных соединений через щелевидные контакты. Наконец, в лаборатории нынешних нобелиатов – американцев Джеффри Холла и Майкла Росбаша – для прояснения ситуации применили иммунологические принципы и создали PER-антитела, которые выявили белок PER в изобилии в нейронах головного мозга мух-дрозофил (снова эти дрозофилы!) с пиком в течение ночи.

Дальше обнаружилось, что циклы PER появляются в результате циклического производства мРНК гена period, которой становится меньше, когда концентрация белка повышается. Так родилась отрицательная модель авторегуляторной обратной связи. Как итог, выяснили, что PER – это ещё и ядерный белок. Но вот как он оказывался в ядре, история пока умалчивала.

Здесь появился третий нобелиат – тоже американец Майкл Янг, который нашёл дополнительный ген timeless. В его лаборатории выяснили, что уровни мРНК этого гена также циклически повторяются каждые 24 часа, а белок TIM напрямую связывается с PER, помогая ему проникнуть в ядро и блокируя его деградацию. Так циркадный механизм самоподдерживающейся транскрипционно-трансляционной петли обратной связи (Transcription Translation Negative Feedback Loop, TTFL), стал новой парадигмой.

Механизм обратной связи

И снова остались белые пятна – осталось непонятным, как именно запускалась транскрипция периода. Но проблему решили открытые в 1998 году гены clock и cycle. Их продукты – белки CLOCK (CLK) и CYCLE (CYC) – взаимодействуют друг с другом и содержат специфические молекулярные участки (bHLH), связывающиеся в определённых местах с генами period and timeless, тем самым положительно регулируя их транскрипцию. В последующих исследованиях показано, что TIM и PER действуют в качестве отрицательных регуляторов активности CLK, и поэтому петля обратной связи наконец закрылась.

Современные же рабочие модели биологических часов очень сложны и включают в себя множество дополнительных компонентов, которые вместе поддерживают периодичность всех процессов и устойчивость механизма. Постоянная сборка/разборка компонентов TTFL позволяет практически всегда стабильно сохранять 24-часовой ритм.

Дополнительные белки связывают этот процесс с внешней средой, как, например, свет активизирует продукт гена cry (белок CRY), который связывается с TIM и его разрушает. Соответственно, утром PER, оставшийся без своего «товарища», тоже быстро инактивируется и деградирует.

Организмом правят ритмы

Циркадная программа воплощается на всех уровнях. У млекопитающих центральный «генератор» находится в супрахиазматическом ядре (SCN, другое название — надперекрёстное ядро) гипоталамуса, куда сетчатка передает зашифрованный в потенциале действия фотосигнал. Отсюда посредством гуморальной регуляции информация передается в тело. Но вот незадача: способностью поддерживать свой ритм обладают многие клетки и ткани, что доказано в том числе и на культурах. Как же эти многочисленные часы синхронизируются по единому («московскому») времени?

Ядра гипоталамуса. Супрахиазматическое ядро помечено SC

Да очень просто – с помощью режима питания, физической активности и температуры. Тканевые ритмы держат под контролем производство глюкозы, хранение жировых запасов и высвобождение определённых гормонов. Они, в свою очередь, функционируют как контрольное время, в конечном итоге возвращая сигнал к SCN. Получается, что циркадная система организма – это целая сеть взаимосвязанных генераторов и петель обратной связи. И сейчас отношение между центральными и периферическими часами, а также методы воздействия на них активно исследуются.

При таком раскладе нет сомнений в том, что биоритмы теснейшим образом связаны с нашим самочувствием. Сон, пищевое поведение, синтез гормонов, артериальное давление и температура тела – вот далеко не полный список всех их «сфер влияния». Нарушения в них могут приводить к психическим и неврологическим расстройствам, когнитивным дисфункциям и серьёзным соматическим заболеваниям типа сахарного диабета. Они могут влиять даже на наш микробиом.

Хроническая же рассинхронизация между нашим образом жизни и внутренними часами связана с повышенным риском различных заболеваний, включая нейродегенерации, нарушения обмена веществ, активацию хронической воспалительной реакции, снижение иммунитета и значительные кардиологические проблемы. В связи с этим создаются и методы «настройки» (поведенческие, фармакологические) ритмов, например, при джетлаге, а также новые способы лечения расстройств, связанных с их «поломкой».

Именно поэтому премия 2017 года как нельзя более точно соответствует воле самого Альфреда Нобеля, который завещал присуждать денежное вознаграждение именно тем, кто «принёс наибольшую пользу человечеству».

Нобелевские лауреаты: вот как избежать новой войны (NYT)

Увеличивается и время ожидания присуждения Нобелевской премии. Теоретически, количество лет между выполнением работы и присуждением премии должно быть равно 0: в соответствии с условиями, изложенными в завещании Альфреда Нобеля, премии должны присуждаться тем, кто «в предыдущем году принес наибольшую пользу человечеству». Но на практике этого почти никогда не происходит. Даже самая первая Нобелевская премия по химии, присужденная Якобусу Вант-Хоффу (Jacobus van ‘t Hoff) за его работу по химической кинетике, «задержалась» примерно на 15 лет. Более того, в премии по химии почти с соблюдением условий были присуждены лишь Гансу Фишеру (Hans Fischer) — в 1930 году за синтез гемина, и супругам Ирен и Фредерику Жолио-Кюри (Irène & Frédéric Joliot-Curie) — в 1935 году за открытие искусственной радиоактивности. Фредерик был также самым молодым лауреатом Нобелевской премии по химии — он получил ее в возрасте 35 лет.

На «другом конце шкалы» — Осаму Симомура (Osamu Shimomura), который ждал присуждения Нобелевской премии по химии (за открытие и развитие использования зеленого флуоресцентного белка) 46 лет — он получил ее в 2008 году в возрасте 80 лет. Но вирусолог Фрэнсис Пейтон Роус (Francis Peyton Rous) ждал еще дольше и получил свою премию в 1966 году, через 50 с лишним лет после открытия онкогенных вирусов. Самым старым лауреатом Нобелевской премии по химии является Джон Фенн (John Fenn), который получил премию за разработку масс-спектрометрического метода исследования биологических макромолекул в 2002 году. Но рекорд по продолжительности «ожидания» Нобелевской премии побит в области физики — Артур Ашкин (Arthur Ashkin) получил премию за изобретение оптического пинцета в прошлом году в возрасте 96 лет.

А где все женщины?

В остальном за все эти годы кое-что почти не изменилось. В частности, мужчины получают Нобелевские премии гораздо чаще, чем женщины. Шведская королевская академия наук (которая осуществляет надзор за присуждение и номинацией на премии) признала необходимость устранения этого дисбаланса и в этом году внесла изменения в процедуру выдвижения кандидатов, которые должны будут способствовать большему разнообразию при выборе кандидатов. Судя по предварительным данным академии, в этом году было выдвинуто больше кандидатов-женщин.

Пять наиболее цитируемых работ, удостоенных Нобелевских премий по химии

Три из пяти лучших работ были удостоены Нобелевской премии в 1998 году, которая была разделена поровну между Уолтером Коном (Walter Kohn) — «за развитие теории функционала плотности» и Джоном Поплом (John Pople) — «за разработку вычислительных методов в квантовой химии». Работа Фреда Сенгера, опубликованная в 1977 году в Сборнике научных трудов Национальной академии наук США (PNAS) является самой цитируемой работой, удостоенной Нобелевской премии за все время во всех трех научных дисциплинах. Эта работа по индексу цитирования (50 000) превосходит следующие наиболее часто цитируемые работы — работу, опубликованную в 1965 году в научном журнале «Физикл Ревю» (Phys. Rev.) Уолтером Коном, и работу Андрея Гейма и Константина Новоселова, опубликованную в 2004 году в журнале «Сайенс» (Science), удостоенную Нобелевской премии по физике в 2010 году. Индекс цитирования обеих работ — 37 000.

Читать еще:  Как журналисты Льва Толстого от школы отлучили

Частота цитирования работ лауреатов Нобелевской премии по химии, физике и медицине (см. иллюстрацию)

Каждая точка представляет собой статью, получившую Нобелевскую премию, на оси y указана частота ее цитирования. Распределение между дисциплинами и медианное число цитирований работ, удостоенных Нобелевской премии, не удивление схожи: по химии медиана составляет 529, по медицине — 475, по физике — 495. В график не включены работы с показателем цитируемости более 5500, по каждой дисциплине — около 10.

Как цитируются наиболее цитируемые статьи?

Сенгер получил Нобелевскую премию (во второй раз) очень быстро после публикации своей статьи в 1977 году (см. PNAS 1977). В течение следующих 20 лет эта работа цитировалась очень часто, поскольку его метод широко использовался, и поэтому его работа быстро стала наиболее цитируемой статьей, удостоенной Нобелевской премии по химии. Но почему цитируемость после ее пика в 1996 году сокращается? Связано ли это с изменениями научных методов или просто с особенностями цитирования?

Эрвин Неэр (Erwin Neher) и Берт Закман (Bert Sakmann) за статью о методах локальной фиксации потенциала, опубликованную в Европейском журнале по физиологии (Pflügers Archiv) в 1981 году, 10 лет спустя получили Нобелевскую премию по медицине за «их открытия, касающиеся функции одиночных ионных каналов в клетках». Это чаще всего цитируемая статья, удостоенная Нобелевской премии в области медицины, и по индексу цитирования она лишь немного уступает статье Сенгера, и ее цитируемость снижается после пика в 1996 году.

Однако наиболее цитируемая статья, получившая Нобелевскую премию по физике, появилась совсем недавно. Работа Андрея Гейма и Константина Новоселова, опубликованная в 2004 году в журнале «Сайенс» (Science), была удостоена Нобелевской премии по физике в 2010 году. Достиг ли показатель цитируемости их статьи пика в 2017 году? Учитывая, что данные, имеющиеся на 2019 год, по-прежнему неполные, лишь примерно через год можно будет выяснить, снизится ли ее цитируемость, как это было со статьями Сенгера и Неэра-Закмана.

Интересное сравнение можно провести с третьей наиболее цитируемой работой в области физики, посвященной высокотемпературной сверхпроводимости, опубликованной в 1986 году в научном журнале по физике (Z. Phys.). Ее авторы, Георг Беднорц (Georg Bednorz) и Алекс Мюллер (Alex Müller), получили Нобелевскую премию уже в следующем году. Индекс цитирования статьи отражает стремительно растущий интерес к этой области после неуклонного снижения популярности, он вышел на постоянный уровень около 200 цитирований в год.

Среднестатистический лауреат Нобелевской премии

Можно ли на основе всех этих данных составить портрет «среднестатистического» лауреата Нобелевской премии по химии? Да, но насколько это необходимо? Судите сами…

Среднестатистический лауреат Нобелевской премии по химии — это американец, мужчина, которого, вероятно, зовут Ричард, Джон или Пол. Ему 57-58 лет, и он работает в институте или университете в Калифорнии (Калифорнийском университете, Стэнфордском университете или Калифорнийском технологической институте). Его научная работа, за которую он получил премию, была опубликована 16 или 17 лет назад, в журнале «Нейче» (Nature) или Журнале Американского общества химиков (JACS), и ее индекс цитирования на сегодняшний день составляет 529.

Знаете кого-нибудь, кто подходит под это описание?

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Нобелевская история – 2019: чем отличились полевые исследователи бедности Банерджи, Дуфло и Кремер

2019 год принес известную премию в области экономики сразу трем американским ученым. Премию Риксбанка Швеции памяти Альфреда Нобеля впервые получили супруги Абхиджит Банерджи и Эстер Дуфло – профессора из Массачусетского технологического института, а также гарвардский ученый Майкл Кремер за «экспериментальный подход к борьбе с глобальной бедностью». Примечательно, что последний раз тройка лауреатов-экономистов за один подход была отмечена в 2013 году. 46-летняя Эстер Дуфло стала самым молодым призером, а также второй после Элинор Остром женщиной среди всех, кто получил награду за 50-летнее существование премии.

Читайте также: Нобелівська історія-2018: дослідники клімату та інновацій Нордхауз і Ромер

Успех нынешних лауреатов основывается на эффективном применении относительно нового и до недавнего времени достаточно необычного для экономической науки метода исследований – полевого эксперимента, особенностями которого является максимальное приближение к реальным условиям экономической жизни в отличие от более распространенных поведенческих экспериментов в лабораториях. В то же время не особо популярной для «Нобелевки» является и ключевая цель использования экспериментов «в полях» – минимизация бедности путем повышения эффективности бюджетных расходов и финансовых инвестиций в развивающихся странах.

Наиболее похожими на нынешних лауреатов по тематике работ в сфере девелопментализма и рассмотрения остросоциальной тематики преодоления неравенства можно считать таких предшественников, как Энгус Дитон (лауреат 2015 года) и Амартья Сен (1999 год), а подобное направление экспериментальной экономики развивал Вернон Смит (лауреат 2002).

Каков академический бэкграунд и сфера интересов нынешних лауреатов?

Несмотря на то что вся тройка призеров Премии Риксбанка работает в американских университетах, ее состав довольно интернационален. Абхиджит Банерджи – американец индийского происхождения, ранее был научным руководителем своей будущей жены и нобелевского солауреата – Эстер Дуфло, француженки по национальности. Многочисленные научные труды Банерджи и Дуфло посвящены острым социально-экономическим проблемам развивающихся стран.

Сейчас супруги-ученые работают в Массачусетском технологическом институте (МІТ), где совместно возглавляют Лабораторию борьбы с бедностью имени Абдул-Латифа Джамиля – институт, объединяющий ученых со всего мира и занимающийся решением огромного количества прикладных проблем в самых бедных уголках нашей планеты. В программах лаборатории приняли участие около 400 млн человек.

Украинским читателям Эстер Дуфло и Абхиджит Банерджи известны как авторы бестселлера «Экономика бедности», вышедшего в свет в 2011 году. В своей книге исследователи приводят впечатляющие цифры, характеризующие масштабы проблемы в мире, а также широкий перечень конкретных кейсов преодоления бедности в странах Африки и Азии в результате точных решений, принятых на базе полевых экономических экспериментов.

Майкл Кремер из Гарвардского университета еще в середине 1990-х годов изучал проблемы финансирования образования в Кении. Позже он распространил методы анализа на сферу здравоохранения, в частности экспериментальным методом доказал и вычислил высокую чувствительность поведения бедных слоев населения к ценам на медицинские препараты. Гарвардский профессор, как и его коллеги из МІТ, занимается практическим внедрением научных результатов, работая научным консультантом в Институте инноваций для борьбы с бедностью.

Что является «антидотом» от бедности: деньги или ум?

Нобелевские лауреаты – 2019 стали известны научному сообществу благодаря своим практическим предложениям по борьбе с бедностью, которые базировались на использовании междисциплинарных методов исследований на стыке поведенческой экономики, «полевой» экспериментальной экономики и «новой экономики развития» – девелопментализма.

Переосмысление миссии и традиционных методов экономической науки основывалось на том, что бедность – сложный феномен, который формируется под влиянием массы факторов: уровня доходов, состояния дорог и инфраструктуры, доступности и качества образования, занятости, доступности услуг здравоохранения. Поэтому решение проблемы бедности на уровне государства невозможно без тщательного анализа ситуации и ликвидации прежде всего серьезных барьеров на пути к изобилию.

К примеру, рассудительный подход к осуществлению социально-экономической политики не должен ограничиваться простым «выбиванием» средств на развитие того или иного района, вроде тех «чрезвычайно актуальных проектов для общин», которые в Украине любят осуществлять активные депутаты-мажоритарщики. Как следствие – бюджетные средства часто используют далеко не самым оптимальным образом.

Нобелевские лауреаты в своих работах пытаются доказать, что эффективность мероприятий по преодолению бедности заключается прежде всего в глубоком анализе ситуации, декомпозиции общих проблем на более конкретные составляющие и поиске ответов на эти простые вопросы, которые могут принести максимальный совокупный эффект.

Поэтому проекты исследователей были четко сформулированы и касались решения таких болезненных вопросов, как анализ доступности продовольствия, воды, медицинских или финансовых услуг для бедных слоев населения в странах с низким уровнем доходов.

Можно сказать, что лауреаты по аналогии с современной медициной сумели превратить экономическую науку в доказательную дисциплину, которая способна «лечить» конкретные «болезни» общества, порожденные бедностью, и которая основана на постоянном анализе данных методом проб и ошибок.

В чем заключались полевые экономические эксперименты?

Если правительство или благотворительный фонд решает «залить проблему деньгами», сформировав целевые направления для тех или иных расходов, то ученые могут существенно оптимизировать расходы средств путем анализа эффективности бюджетных программ субсидирования с помощью полевых экспериментов.

Это означает, что пилотные проекты могут проводиться на базе как экспериментальной, так и контрольной выборки лиц, после чего осуществляется сравнительный анализ заранее определенных количественных результатов соответствующей государственной программы.

Например, если существует задача повысить показатели успеваемости и посещаемости учащихся начальных классов в бедных районах, то ее выполнение может проходить путем целенаправленного воздействия на ряд наиболее важных причин проблемы, после чего задача разбивается на несколько вариантов: повысить заработную плату учителям, усилить квалификационные требования, обеспечить детей учебными материалами, изменить условия для занятий, предоставлять бесплатные обеды, улучшить уровень здоровья школьников и тому подобное.

Для одновременного решения всех подзадач обычно не хватает ни человеческих, ни материальных ресурсов, поэтому ключевой задачей донора-распорядителя финансовых средств становится отбор именно тех направлений социальных проектов, которые обеспечат максимальный уровень решения проблемы в данных бюджетных ограничениях.

«Полевые эксперименты» – прекрасный метод для решения такого рода проблем оптимизации бюджетных расходов, в центре которого – принятие решений на основе фактов, а не безосновательных умозаключений. Для этого необходимо сформировать выборку предметов анализа для пилотного проекта (в нашем случае – школ), которые являются репрезентативными, то есть в совокупности будут отражать усредненные показатели по стране в целом. Затем выбранная выборка рандомизированно (в случайном порядке) распределяется на схожие по характеристикам подгруппы. Количество таких подгрупп варьируется в зависимости от количества факторов, влияние которых мы пытаемся проверить.

Важно также, чтобы, по аналогии с медицинскими экспериментами, одна из исследуемых подгрупп была контрольной и вместо «лечения» получала «плацебо», то есть не испытывала никаких мер воздействия. В то же время ключевое отличие полевых экспериментов от лабораторных, похожих на те, которые проводили Вернон Смит или экономисты-бихевиористы, заключается в том, что его участники продолжают находиться в привычных для себя ежедневных условиях.

После проведения такого эксперимента над людьми в реальных условиях их повседневной жизни осуществляются контрольные замеры с целью определения самых успешных вариантов использования средств, которые порой оказываются контринтуитивными и неочевидными.

Так, Банерджи, Дуфло и Кремер выявили, что в бедных странах на успеваемость учащихся лучше влияли программы с привлечением учителей-ассистентов, которые поддерживали школьников с особыми потребностями. Адаптация учебных программ путем таргетирования к потребностям слабых учеников с привлечением волонтеров-помощников, а также информационные кампании по продвижению образования и профилактике детских болезней оказались более эффективными, чем предоставление бесплатных учебников, организация питания или даже повышение заработной платы учителям.

Читать еще:  В чем разница между понятиями «секта» и «ересь»?

Кстати, доступ к учебникам, несмотря на общую неэффективность, хорошо себя зарекомендовал только в сегменте учеников из беднейших районов и со сравнительно высокими баллами, тогда как менее старательным школьникам это не помогло, как и тем, у кого были обеспеченные родители, которые и так покупали весь необходимый учебный материал.

Каков социальный эффект полевых экспериментов

В течение последних 20 лет предложенные лауреатами методы экспериментальных исследований получили существенное развитие, заметно обогатив арсенал ученых-девелопменталистив, изучающих проблемы развивающихся стран. С помощью предложенных подходов стал возможным точный анализ последствий государственной политики и донорских программ негосударственных благотворительных фондов.

Исследования Майкла Кремера в 1990-х дали толчок к более взвешенному выбору направлений финансирования образования в Кении, тогда как Абхиджит Банерджи с Эстер Дуфло разработали системы коррекционного обучения для 5 млн школьников Индии.

Правильно разработанный дизайн субсидий на профилактику тропических болезней позволил снизить уровень заболеваемости и одновременно минимизировать объем расходов.

Например, противомоскитные сетки способны снизить риск заболеваний малярией среди детей до трех лет с 70 до 40%. Однако сам механизм их доставки и распределения среди бедного населения требовал детальной разработки. Ведь бесплатная раздача противомоскитных сеток может оказаться неэффективной из-за усиления патернализма, отсутствия стимулов потребителей заботиться о своем здоровье и в долгосрочной перспективе – банкротства продавцы.

Поэтому предлагаемые решения должны основываться на теоретических достижениях поведенческой экономики или теории игр в сочетании с доказательствами рандомизированных экспериментов.

Результаты исследований нобелевских лауреатов не только помогли преодолеть последствия бедности в конкретных географических регионах мира, но и предоставили надежный методологический каркас многим другим исследователям, общественным организациям и органам государственного регулирования для масштабирования наиболее действенных методов для выхода беднейших стран на новые уровни развития.

Абхиджит Банерджи

Родился в 1961 году в Мумбаи (Индия). Учился в университете Калькутты, университете Джавахарлала Неру. Научную степень получил в 1988 году в Гарвардском университете. В 2003-м основал вместе с Эстер Дуфло исследовательскую лабораторию Abdul Latif Jameel Poverty Action Lab (J-PAL). Работает в должности профессора экономики в Массачусетском технологическом институте (МІТ).

Сферы научных исследований: теория распределения доходов, микрофинансирование, поведенческая экономика, экономика развития (Development Economics), политическая экономия, информационная экономика.

Эстер Дуфло

Родилась в 1972 году в Париже (Франция). Изучала историю и экономику в парижском вузе Ecole Normale Superieure. Получила степень PhD в МІТ в 1999 году. Сейчас работает профессором экономики Массачусетского технологического института. В своих исследованиях изучает экономическую жизнь бедных, чтобы помочь властям разработать лучшую социальную политику.

Сферы научных исследований: экономика бедности, здравоохранения, образования, финансовая инклюзивность, экономика окружающей среды.

Майкл Кремер

Родился в 1964 году. Степень PhD получил в Гарварде в 1992-м. Сейчас работает профессором по вопросам обществ развивающихся стран в Гарвардском университете.

Сферы научных исследований: экономика здравоохранения, аграрная экономика, инвестиции в вакцинацию, инновации для развития бедных стран, рандомизированные эксперименты.

Если вы дочитали этот материал до конца, мы надеемся, это значит, что он был полезным для вас.

Мы приглашаем вас стать частью Mind Club. Для этого необходимо оформить подписку за $7 в месяц.

Нам очень важна ваша поддержка!

Почему мы вводим платную подписку?

Настоящая качественная и независимая журналистика требует много времени, усилий и затрат, это действительно не дешево. Но мы верим в перспективы деловой журналистики в Украине, потому что верим в перспективу Украины.

Именно поэтому мы создаем возможность платной ежемесячной подписки – Mind Club.

Если вы читаете нас, если вам нравится и вы цените то, что мы делаем, – предлагаем вам вступить в сообщество Mind.

Мы планируем развивать Mind Club: объем материалов и доступных сервисов и проектов. Уже сегодня, все члены клуба:

  • Помогают создавать и развивать качественную независимую деловую журналистику. Мы сможем и в дальнейшем развиваться и повышать качество наших материалов.
  • Получают свободный от баннерной рекламы сайт.
  • Получают доступ к «закрытым» материалам Mind (к ежемесячному выпуску, в котором мы исследуем и анализируем, как работают целые отрасли, к еженедельным аналитическим итогам).
  • Свободный доступ к ивентам Mind для подписчиков и специальные условия на другие события Mind.
  • Smart Power. Владельцы бизнеса, которые станут подписчиками Mind, получат доступ к агрегатору системных нарушений от аналитиков Mind и партнеров «Cкажи.uа». Если у вашего бизнеса возникли проблемы с непорядочными чиновниками или конкурентами – мы проанализируем, является ли их поведение системным, и вместе сможем решить эту проблему.
  • Мы и в дальнейшем будем развивать Mind и добавлять полезные журналистские рубрики и сервисы для вашего бизнеса.

Мы работаем над тем, чтобы наша журналистская и аналитическая работа была качественной, и стремимся выполнять ее максимально компетентно. Это требует финансовой независимости. Поддержите нас всего за 196 грн в месяц.

Сверхмассивное открытие или награждение непричастных?

Вторую половину премии поделили между собой астрофизики Райнхард Генцель (Reinhard Genzel) и Андреа Гез (Andrea Ghez) — «за открытие сверхмассивного компактного объекта в центре Галактики». Кстати, тут есть некая связь с Пенроузом — в своих теоретических работах 1960-х он отмечал, что в центрах галактик могут находиться крупные черные дыры, образовавшиеся при слиянии черных дыр, оставшихся после слияний обычных звезд.

Астрофизики Генцель и Гез в 2002—2008 годах наблюдали за центром нашей Галактики, пытаясь разглядеть сверхмассивную черную дыру в ее центре. Тогда уже было понятно — из наблюдений других галактик, — что в галактических центрах находятся очень массивные черные дыры.

Но в далеких галактиках черные дыры крайне активны, пожирают массу материи, а перед этим раскаляют ее в аккреционных дисках — огромных «лентах», вращающихся вокруг черных дыр, откуда вещество и падает в нее. А вот в Млечном Пути, где живем мы, ситуация совсем иная. Последние пару миллионов лет наша сверхмассивная черная дыра почти не поглощает материю. Вдобавок в центре Галактики очень много звезд, и понять, от кого идет излучение — от окрестностей черной дыры или разогретого газа, планеты или звезды, — часто сложно. Дистанция до этого места от Земли — 26 тысяч световых лет, поэтому в таких наблюдениях нет ничего легкого.

С большим трудом удалось выявить, что орбита звезды S2, вращающейся близко к центру Млечного Пути, искажена так, как должна быть искажена близ массивной черной дыры. К 2008 году группы Генцеля и Гез выяснили, что речь об объекте в миллионы раз массивнее Солнца. Сегодня известна и точная цифра — сверхмассивная черная дыра в центре Млечного Пути, носящая имя Стрелец А*, имеет массу в 4,3 миллиона раз больше Солнца. Тогда же Генцель заявил, что это открытие — одно из лучших подтверждений существования черных дыр. Мол, никакой другой объект не имел бы такой массы при такой компактности, чтобы изменить траекторию движения звезды S2 таким же образом, что наблюдали астрономы.

Однако с этим очень сложно согласиться. Без сверхмассивных черных дыр точно так же нельзя объяснить ярко светящиеся центральные области далеких галактик, которые мы с Земли видим как квазары. Квазар — это ядро далекой галактики, где сверхмассивная черная дыра так активно пожирает материю, что нагревает ее до огромных температур — и та начинает ярко излучать свет. Квазары наблюдают более полувека, за десятки лет до открытия групп Генцеля и Гез. Выходит, что и окрестности сверхмассивных черных дыр наблюдают все это время. Получается, ничего уж совсем принципиально нового два сополучателя Нобелевки по физике не открыли.

Нельсон Мандела, 1993 год

Один из самых ярких борцов против режима апартеида Нельсон Мандела за свои убеждения провёл в тюрьме 27 лет их тех 95, что были ему отведены. Именно Нельсону Манделе удалось существенным образом изменить положение темнокожих людей в странах Южной Африки: занимая пост президента ЮАР в течение пяти лет, Мандела смог разрушить оковы социально-политического неравенства, которые опутывали страну на протяжении долгих лет.

Интересно, что в 1993 году Нобелевской премии мира были удостоены сразу два человека: награду также вручили последнему белому президенту ЮАР Фредеику де Клерку — человеку, с которым отношения у Нельсона Манделы складывались крайне неоднозначно.

Дискредитировали и обесценили

В свою очередь, политолог Марат Баширов отметил, что сейчас многие уже не вкладывают какого-то смысла в Нобелевскую премию. Ценность награды стала измеряться только деньгами, а Нобелевский комитет идет на поводу у этих сигналов.

Нобелевскую премию уже настолько дискредитировали, обесценили, что она перестала нести свой сакральный смысл, который был первоначально. Мы привыкли к тому, что нобелевские лауреаты — это те, кто несет некий смысл. Но премия стала инструментом в политике

Бурные обсуждения премии вспыхнули с новой силой после новости о номинации Алексея Навального. О выдвижении сообщил в Facebook профессор американского Университета Ратгерс Сергей Ерофеев.

«Сегодня ряд профессоров признанных университетов, которые занимаются Россией, выдвинул его на Нобелевскую премию мира», — написал он вечером 16 сентября.

Однако профессор не пояснил, за что именно Навального номинировали на Нобелевку. О его шансах на приз заговорили после событий, когда Навальному стало плохо в самолете, летевшем в Москву. Его отправили на лечение в Германию, где власти бездоказательно заявили о следах отравления. При том что российские врачи следов яда не обнаружили.

Телеведущий Владимир Познер напомнил, что премию далеко не всегда дают за реальные заслуги.

«Дадут или не дадут Навальному эту премию, не знаю, хотя думаю, что дадут, но если это случится, то это вовсе не потому, что он „боролся за мир во всем мире“, это будет за то, что его отравили — хотя, согласитесь, основание странное», — подчеркнул он.

Отреагировала на сообщения о номинации Трампа с Навальным и партия «Коммунисты России». Они предложили вовсе пересмотреть правила присуждения Нобелевки и наградить премией мираЛеонида Брежнева.

«Наверное, все с этим согласятся. Брежнев — это сокращение ядерного оружия, Хельсинкское соглашение, взаимное признание ГДР и ФРГ и многое другое. Жаль, что при жизни Леониду Ильичу этой награды не досталось. Однако теперь Нобелевский комитет может исправить эту оплошность», — заявил председатель ЦК партии Максим Сурайкин.

Заключение

Обладая растущей популярностью в начале своего срока, Обама стал объектом растущей критики, в основном из-за медленных темпов экономического восстановления и продолжающегося высокого уровня безработицы, а также из-за широко распространенного сопротивления демократическим усилиям по реформированию политики медицинского страхования. Барак вступил в должность, пообещав положить конец партизанской ссоре и законодательному тупику, однако после того, как не удалось добиться какого-либо реального двухпартийного сотрудничества, демократы Конгресса, по мнению республиканцев, утвердились в управлении без существенного участия республиканцев.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector