0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Греческая мифология яблоки гесперид читать. Валентин тублин — золотые яблоки гесперид

Греческая мифология яблоки гесперид читать. Валентин тублин — золотые яблоки гесперид

  • ЖАНРЫ 360
  • АВТОРЫ 277 472
  • КНИГИ 654 643
  • СЕРИИ 25 043
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 611 766

Валентин Соломонович Тублин

Золотые яблоки Гесперид

© В. С. Тублин, текст, 2017

© А. А. Веселов, оформление серии, 2017

© К. Ю. Швец, иллюстрации, 2017

Теперь он был один. Совсем один – если не считать птиц и деревьев, солнца над головой да реки, которая бурлила и пенилась у него под ногами где-то далеко внизу. Остались позади высокие, сложенные из огромных глыб стены Микен (это титаны сложили их: простому смертному, даже ему самому, это было бы не под силу); остались позади и ворота с двумя вставшими на дыбы львицами над ними (они так и назывались – Львиные ворота), и то, что было за воротами – огромный прекрасный город с его площадью, храмами, царским дворцом, многочисленными пёстрыми базарами, с его населением – всеми этими торговцами, слугами, воинами, пастухами, с иноземцами, привлечёнными славой этого златообильного города, – всё это осталось позади. Ему не дали даже войти внутрь, где он мог бы смыть с себя пот и грязь, отдохнуть, перевести дух. Ни в этот раз, ни в предыдущие – словно он и впрямь был выкован из меди и не нуждался ни в отдыхе, ни в еде.

Ни в этот раз, ни в предыдущие. Сколько же их было? Он уже и не помнил. Он только знал – ещё, ещё немного, и боги освободят его от страшного греха. Ещё немного – потому что даже у него кончались силы.

Он прислонил свою палицу к скале, сбросил с плеч уже наполовину вытершуюся львиную шкуру и сел. Не дать войти ему в город и отдохнуть хотя бы день после того, как он прошёл полсвета за быками Гериона и столько же – обратно. Ни кусочка мяса, запах которого его преследовал до сих пор, ни куска жертвенного мяса. Эврисфей! Вот кому повезло. Вот кто был любимец богов на самом деле! Эврисфей, а вовсе не он – Геракл. На его долю приходились только труды – подвиги, как их назовут много лет спустя, а на самом деле только труд – грязь и пот, и сбитые ноги, и страшная усталость. Ни куска мяса!

Было время, когда он и сам думал так. Думал, что рожден для чего-то необычного, великого, сил у него хватало. А что получилось? Эврисфей – вот кому он служит, несчастному кривобокому уродцу с больной печенью, с кругами под глазами и желтовато-зелёной кожей. Он мог бы покончить с ним одним ударом, да что ударом – щелчком. Нет, не может. Потому что он служит Эврисфею по решению богов, в том числе и того, кто, как говорят, является его отцом, – Зевса. Гераклу понятно, почему так говорят, – никому и в голову не приходит, что у простого смертного, даже такого могучего, как Амфитрион, мог родиться он, Геракл, с его необыкновенной силой, а Алкмена была так красива когда-то, что не мудрено, если на неё упал взгляд громовержца. «И всё-таки, – думает Геракл, – это всё сказки». Ибо будь ему Зевс и впрямь отцом, разве отдал бы он его Эврисфею?

Он сидел на земле, опёршись спиной о скалу, и жевал пресную лепёшку, просто кусок подсохшего теста, что тайком, как нищему, сунула ему в руки одна из дворцовых служанок. И на том спасибо. Он собрал все крошки-к сожалению, их было слишком мало – и аккуратно отправил их в рот. Разве это еда? Он огляделся – да, совсем один, если не считать дубины, облезлой шкуры Немейского льва, лука с полудюжиной стрел да собственной тени. Солнце поднималось всё выше и выше, так что и тень укорачивалась, и можно было предположить, что скоро и она его покинет. Подвиги! Он поднялся. Ячменная лепёшка – с неё не больно навоюешься. Он взял свою дубину, поднял с земли шкуру, отряхнул её, лук и стрелы у него так и оставались за спиной. Он вспомнил, что тетива на самой середине, там, куда вставляется стрела, чуть-чуть размочалилась, да и ушки, по правде говоря, надо бы перемотать. Зевс! Не больно-то похоже. Он вздохнул – пока сам всего не сделаешь, никто не поможет. Сколько всего переделано – теперь очередь яблок, золотых яблок из сада Гесперид. Опять тащись на край света, причём никто не знает даже толком, куда идти – вперед или назад, влево или вправо. А ведь есть же люди, которые всё знают, в том числе и то, где находится край света, где сад Гесперид и дерево с золотыми плодами, которое сторожит никогда не засыпающий дракон, говорящий на ста языках земли. Эврисфей, например, наверняка знает, но разве он скажет… Может быть, не следовало его так ругать – как-никак они двоюродные братья… Впрочем, что об этом говорить сейчас. Яблоки, яблоки… Золотые яблоки, дарующие вечную молодость, – при всём своём равнодушии к чудесам ему хотелось бы посмотреть на такое. Не говоря уж об Атланте…

Тут он задумался. Да, об Атланте. Держать край неба! Это вам не какой-то там дракон, даже и говорящий на ста языках. Край неба… В этом, пожалуй, было всё дело. Это было по нему, это он понимал, это была работа, труд, он чувствовал в этом вызов. Атлант, брат Прометея. Увидеть его, посмотреть, как это делается… Как это можно – держать на плечах небесный свод, не минуту, не две – изо дня в день, не надеясь, не рассчитывая на замену, на помощь, на облегчение. А он, Геракл, – он мог бы? Неужели нет? Неужели есть нечто такое, чего он не смог бы, не одолел, не совершил, что оказалось бы ему не под силу?

Он уже забыл и о голоде, и о долгом, неведомом пути. Он уже забыл и о яблоках. Вот в чём, значит, основное испытание, предстоящее ему, – сумеет или нет? А яблоки были только поводом. Что яблоки! Он никогда и не сомневался, что сумеет уговорить, убедить и дракона, и сестёр, и самого Атланта. Но сумеет ли он победить самого себя? Этого он не мог сейчас сказать. Этого он и знать не мог. Пока не дошло до дела, до испытания, никто не мог сказать, сумеет ли он превзойти отпущенные ему возможности, дано ли ему подняться над самим собой, превозмочь пределы человеческой природы, удастся ли в этом случае выдержать верность правилу, которым он до сих пор руководствовался в своей жизни, – делать, быть в состоянии сделать то, что делается или было когда-нибудь сделано ещё кем-то, будь то обыкновенный смертный, бог или титан…

Он уже, пожалуй, и не разбирал, куда он идёт; ноги сами несли его по тропе; и так, глухо бормоча, полный сомнений и готовности, он шёл и шёл навстречу предстоявшим ему испытаниям, с луком за спиной, палицей в руках, без страха, один, в жару и в холод.

Холод? Нет, это даже не то слово. Это просто не передать словами. Адский, просто собачий холод. Но самое странное – мне об этом много позже сказал Костя, – самое странное во всём этом было то, что никакого холода не должно было быть. Вернее, я не должен был ощущать никакого холода, потому что, сказал он, не успел он сунуть мне под мышку градусник, как ртуть бросилась вверх, как сумасшедшая, и добралась до сорока градусов раньше, чем он успел сообразить, что же происходит. Но я сам об этом судить не могу, никакой жары я не помню, а вот холод, мне кажется, я не забуду по гроб жизни, так мне было холодно, не знаю даже, как это объяснить, не просто холодно, а чёрт знает как, и мне всё казалось, что ещё немного, и у меня не останется во рту ни одного зуба – так они стучали друг о дружку. Нет, всё равно не передать. Да это, наверное, ни к чему. Наверное, ни один человек – я имею в виду здорового человека – не может до конца почувствовать и понять, что там происходит с больным, и, может, это даже и правильно, что человеческий организм защищается от всего ненужного, и если вы хотите узнать, как же мне было на самом деле холодно, вам остается только ждать, пока вы тоже заболеете и вас затрясёт, и зубы у вас залязгают, и вам покажется, что вас разрезали, выпотрошили, как мумию, а затем набили до самого затылка сухим льдом – тогда и вам всё станет понятно. И вот ещё что странно: мне кажется, что я всё помнил, помнил, как всё со мной было и что к чему, что я не терял над собой контроля ни на минуту и вёл себя, если можно так сказать, весьма достойно, а он, Костя, говорит, что он даже испугался сначала, не спятил ли я. Потому что, говорит он, я всё время нёс жуткую ересь, воображая себя чуть ли не Гераклом, и всё куда-то собирался, и уж во всяком случае каждые две минуты пробовал вскочить с постели и куда-то бежать. А он не давал, и тут, говорит он, мы с ним чуть было не подрались.

Валентин Тублин: Золотые яблоки Гесперид

Здесь есть возможность читать онлайн «Валентин Тублин: Золотые яблоки Гесперид» весь текст электронной книги совершенно бесплатно (целиком полную версию). В некоторых случаях присутствует краткое содержание. Город: Ленинград, год выпуска: 1987, категория: Современная проза / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:

Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:

  • 40
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • Описание
  • Другие книги автора
  • Правообладателям
  • Похожие книги

Золотые яблоки Гесперид: краткое содержание, описание и аннотация

Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «Золотые яблоки Гесперид»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.

Валентин Тублин: другие книги автора

Кто написал Золотые яблоки Гесперид? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.

Возможность размещать книги на на нашем сайте есть у любого зарегистрированного пользователя. Если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.

В течение 24 часов мы закроем доступ к нелегально размещенному контенту.

Золотые яблоки Гесперид — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком

Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «Золотые яблоки Гесперид», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Поставьте закладку, и сможете в любой момент перейти на страницу, на которой закончили чтение.

Золотые яблоки Гесперид

Теперь он был один. Совсем один – если не считать птиц и деревьев, солнца над головой да реки, которая бурлила и пенилась у него под ногами где-то далеко внизу. Остались позади высокие, сложенные из огромных глыб стены Микен (это титаны сложили их: простому смертному, даже ему самому, это было бы не под силу); остались позади и ворота с двумя вставшими на дыбы львицами над ними (они так и назывались – Львиные ворота), и то, что было за воротами – огромный прекрасный город с его площадью, храмами, царским дворцом, многочисленными пестрыми базарами, с его населением – всеми этими торговцами, слугами, воинами, пастухами, с иноземцами, привлеченными славой этого златообильного города, – все это осталось позади. Ему не дали даже войти внутрь, где он мог бы смыть с себя пот и грязь, отдохнуть, перевести дух. Ни в этот раз, ни в предыдущие – словно он и впрямь был выкован из меди и не нуждался ни в отдыхе, ни в еде.

Ни в этот раз, ни в предыдущие. Сколько же их было? Он уже и не помнил. Он только знал – еще, еще немного, и боги освободят его от страшного греха. Еще немного – потому что даже у него кончались силы.

Читать еще:  Ник Вуйчич: В детстве я не мог простить Бога и врачей

Он прислонил свою палицу к скале, сбросил с плеч уже наполовину вытершуюся львиную шкуру и сел. Не дать войти ему в город и отдохнуть хотя бы день после того, как он прошел полсвета за быками Гериона и столько же – обратно. Ни кусочка мяса, запах которого его преследовал до сих пор, ни куска жертвенного мяса. Эврисфей! Вот кому повезло. Вот кто был любимец богов на самом деле! Эврисфей, а вовсе не он – Геракл. На его долю приходились только труды – подвиги, как их назовут много лет спустя, а на самом деле только труд – грязь и пот, и сбитые ноги, и страшная усталость. Ни куска мяса!

Было время, когда он и сам думал так. Думал, что рожден для чего-то необычного, великого, сил у него хватало. А что получилось? Эврисфей – вот кому он служит, несчастному кривобокому уродцу с больной печенью, с кругами под глазами и желтовато-зеленой кожей. Он мог бы покончить с ним одним ударом, да что ударом – щелчком. Нет, не может. Потому что он служит Эврисфею по решению богов, в том числе и того, кто, как говорят, является его отцом, – Зевса. Гераклу понятно, почему так говорят, – никому и в голову не приходит, что у простого смертного, даже такого могучего, как Амфитрион, мог родиться он, Геракл, с его необыкновенной силой, а Алкмена была так красива когда-то, что не мудрено, если на нее упал взгляд громовержца. «И все-таки, – думает Геракл, – это все сказки». Ибо будь ему Зевс и впрямь отцом, разве отдал бы он его Эврисфею?

Он сидел на земле, опершись спиной о скалу, и жевал пресную лепешку, просто кусок подсохшего теста, что тайком, как нищему, сунула ему в руки одна из дворцовых служанок. И на том спасибо. Он собрал все крошки – к сожалению, их было слишком мало – и аккуратно отправил их в рот. Разве это еда? Он огляделся – да, совсем один, если не считать дубины, облезлой шкуры Немейского льва, лука с полудюжиной стрел да собственной тени. Солнце поднималось все выше и выше, так что и тень укорачивалась, и можно было предположить, что скоро и она его покинет. Подвиги! Он поднялся. Ячменная лепешка – с нее не больно навоюешься. Он взял свою дубину, поднял с земли шкуру, отряхнул ее, лук и стрелы у него так и оставались за спиной. Он вспомнил, что тетива на самой середине, там, куда вставляется стрела, чуть-чуть размочалилась, да и ушки, по правде говоря, надо бы перемотать. Зевс! Не больно-то похоже. Он вздохнул – пока сам всего не сделаешь, никто не поможет. Сколько всего переделано – теперь очередь яблок, золотых яблок из сада Геспернд. Опять тащись на кран света, причем никто не знает даже толком, куда идти – вперед или назад, влево или вправо. А ведь есть же люди, которые все знают, в том числе и то, где находится край света, где сад Гесперид и дерево с золотыми плодами, которое сторожит никогда не засыпающий дракон, говорящий на ста языках земли. Эврисфей, например, наверняка знает, но разве он скажет… Может быть, не следовало его так ругать – как-никак они двоюродные братья… Впрочем, что об этом говорить сейчас. Яблоки, яблоки… Золотые яблоки, дарующие вечную молодость, – при всем своем равнодушии к чудесам ему хотелось бы посмотреть на такое. Не говоря уж об Атланте…

Тут он задумался. Да, об Атланте. Держать край неба! Это вам не какой-то там дракон, даже и говорящий на ста языках. Край неба… В этом, пожалуй, было все дело. Это было по нему, это он понимал, это была работа, труд, он чувствовал в этом вызов. Атлант, брат Прометея. Увидеть его, посмотреть, как это делается… Как это можно – держать на плечах небесный свод, не минуту, не две – изо дня в день, не надеясь, не рассчитывая на замену, на помощь, на облегчение. А он, Геракл, – он мог бы? Неужели нет? Неужели есть нечто такое, чего он не смог бы, не одолел, не совершил, что оказалось бы ему не под силу?

Яблоки Гесперид (Двенадцатый подвиг) — Мифы Древней Греции

Миф Яблоки Гесперид (Двенадцатый подвиг) читать:

Самым трудным подвигом Геракла на службе у Эврисфея был его последний, двенадцатый подвиг. Он должен был отправиться к великому титану Атласу, который держит на плечах небесный свод, и достать из его садов, за которыми смотрели дочери Атласа геспериды, три золотых яблока. Яблоки эти росли на золотом дереве, выращенном богиней земли Геей в подарок великой Гере в день ее свадьбы с Зевсом. Чтобы совершить этот подвиг, нужно было прежде всего узнать путь в сады Гесперид, охраняемые драконом, никогда не смыкавшим глаз сном.

Никто не знал пути к Гесперидам и Атласу. Долго блуждал Геракл по Азии и Европе, прошел он и все страны, которые проходил раньше по пути за коровами Гериона; всюду Геракл расспрашивал о пути, но никто не знал его. В своих поисках зашел он на самый крайний север, к вечно катящей свои бурные, беспредельные воды реке Эридану. На берегах Эридана с почетом встретили великого сына Зевса прекрасные нимфы и дали ему совет, как узнать путь в сады гесперид. Геракл должен был напасть врасплох на морского вещего старца Нерея, когда он выйдет на берег из морской пучины, и узнать у него путь к гесперидам; кроме Нерея, никто не знал этого пути. Геракл долго искал Немея. Наконец, удалось ему найти Нерея на берегу моря. Геракл напал на морского бога. Трудна была борьба с морским богом. Чтобы освободиться от железных объятий Геракла, Нерей принимал всевозможные виды, но все-таки не выпускал его герой. Наконец, он связал утомленного Нерея, и морскому богу пришлось, чтобы получить свободу, открыть Гераклу тайну пути в сады Гесперид. Узнав эту тайну, сын Зевса отпустил морского старца и отправился в далекий путь.

Опять пришлось ему идти через Ливию. Здесь встретил он великана Антея, сына Посейдона, бога морей, и богини земли Геи, которая его родила, вскормила и воспитала. Антей заставлял всех путников бороться с ним и всех, кого побеждал в борьбе, немилосердно убивал. Великан потребовал, чтобы и Геракл боролся с ним. Никто не мог победить Антея в единоборстве, не зная тайны, откуда великан получал во время борьбы все новые и новые силы. Тайна же была такова: когда Антей чувствовал, что начинает терять силы, он прикасался к земле, своей матери, и обновлялись его силы: он черпал их у своей матери, великой богини земли. Но стоило только оторвать Антея от земли и поднять его на воздух, как исчезали его силы. Долго боролся Геракл с Антеем. несколько раз он валил его на землю, но только прибавлялось силы у Антея. Вдруг во время борьбы поднял могучий Геракл Антея высоко на воздух, — иссякли силы сына Геи, и Геракл задушил его.

Дальше пошел Геракл и пришел в Египет. Там, утомленный длинным путем, уснул он в тени небольшой рощи на берегу Нила. Увидал спящего Геракла царь Египта, сын Посейдона и дочери Эпафа Лисианассы, Бусирис, и велел связать спящего героя. Он хотел принести Геракла в жертву отцу его Зевсу. Девять лет был неурожай в Египте; предсказал пришедший с Кипра прорицатель Фрасий, что прекратится неурожай только в том случае, если будет Бусирис ежегодно приносить в жертву Зевсу чужеземца. Бусирис велел схватить прорицателя Фрасия и первым принес его в жертву. С тек пор жестокий царь приносил в жертву громовержцу всех чужеземцев, которые приходили в Египет. Привели к жертвеннику и Геракла, но разорвал великий герой веревки, которыми он был связан, и убил у жертвенника самого Бусириса и сына его Амфидаманта. Так был наказан жестокий царь Египта.

Много еще пришлось встретить Гераклу на пути своем опасностей, пока достиг он края земли, где стоял великий титан Атлас. С изумлением смотрел герой на могучего титана, державшего на своих широких плечах весь небесный свод.

— О, великий титан Атлас! — обратился к нему Геракл, — я сын Зевса, Геракл. Меня прислал к тебе Эврисфей, царь богатых золотом Микен. Эврисфей повелел мне достать у тебя три золотых яблока с золотого дерева в садах гесперид.

— Я дам тебе три яблока, сын Зевса, — ответил Атлас, — ты же, пока я буду ходить за ними, должен встать на мое место и держать на плечах своих небесный свод.

Геракл согласился. Он встал на место Атласа. Невероятная тяжесть опустилась на плечи сына Зевса. Он напряг все свои силы и удержал небесный свод. Страшно давила тяжесть на могучие плечи Геракла. Он согнулся под тяжестью неба, его мускулы вздулись, как горы, пот покрыл все его тело от напряжения, но нечеловеческие силы и помощь богини Афины дали ему возможность держать небесный свод до тех пор, пока не вернулся Атлас с тремя золотыми яблоками. Вернувшись, Атлас сказал герою:

— Вот три яблока, Геракл; если хочешь, я сам отнесу их в Микены, а ты подержи до моего возвращения небесный свод; потом я встану опять на твое место.

Геракл понял хитрость Атласа, он понял, что хочет титан совсем освободиться от своего тяжелого труда, и против хитрости применил хитрость.

— Хорошо, Атлас, я согласен! — ответил Геракл. — Только позволь мне прежде сделать себе подушку, я положу ее на плечи, чтобы не давил их так ужасно небесный свод.

Атлас встал опять на свое место и взвалил на плечи тяжесть неба. Геракл же поднял лук свой и колчан со стрелами, взял свою палицу и золотые яблоки и сказал:

— Прощай, Атлас! Я держал свод неба, пока ты ходил за яблоками гесперид, вечно же нести на плечах своих всю тяжесть неба я не хочу.

С этими словами Геракл ушел от титана, и снова пришлось Атласу держать, как и прежде, на могучих плечах своих небесный свод. Геракл же вернулся к Эврисфею и отдал ему золотые яблоки. Эврисфей подарил их Гераклу, а он подарил яблоки своей покровительнице, великой дочери Зевса Афине-Палладе. Афина вернула яблоки гесперидам, чтобы вечно оставались они в садах.

После своего двенадцатого подвига Геракл освободился от службы у Эврисфея. Теперь он мог вернуться в семивратные Фивы. Но недолго оставался там сын Зевса. Ждали его новые подвиги. Он отдал жену свою Мегару в жены другу своему Иолаю, а сам ушел опять в Тиринф.

Но не одни победы ждали его, ждали Геракла и тяжкие беды, так как по-прежнему преследовала его великая богиня Гера.

Золотые яблоки Гесперид

Валентин Тублин

  • Аннотация

Повесть о современных школьниках.

Увлекая своего героя и читателя в мир гомеровской Древней Греции, автор показывает, что с давних времен талантливым открытиям предшествовала та же жажда подвига, знания и творчества, которая живет в душе самых обыкновенных ребят.

Я прочитала эту книгу взамен другой («Гонки в сентябре»), которую пока не нашла. Эта книга – как раз та литература, которую я люблю. Мне очень понравился слог автора, я обязательно прочитаю все остальное у него, что найду. Автор, кстати сказать, мне до этой книги был абсолютно не знаком. Но точно «мой», я это определяю просто по слогу, притом сразу, с первых страниц. Книга – об обычном ленинградском мальчишке Димке. Одна линия повествования является внутренним монологом этого самого Димки, а другая – кусочками из Древней Истории с подвигами Геракла и детством Гомера, притом эти две линии книги тесно связаны между собой, потому что события из Древней Истории снятся именно Димке. Книга эта о настоящей дружбе, потому что только настоящий друг будет стоять под окном больницы в проливной дождь, как стоял Димкин друг Костя. Книга о первой любви, и здесь автор меня не подвел: он написал об этом изумительно тонко, проникновенно, необычайно трогательно и что важнее всего — не сказав лишнего. И оставил открытым финал, что мне тоже понравилось (именно здесь, в этой книге, открытый финал показался мне уместным). И еще эта книга о «хороших» взрослых. И это тоже «моё», потому что меня очень занимает проблема «родители-дети» и все другое, что относится к воспитанию детей, как, наверное, занимают эти темы любую женщину, у которой растет ребенок. Книга очень добрая и мудрая, её стоит иметь дома и перечитывать. Огромное спасибо, Clickosoftsky, за этого автора.

Я прочитала эту книгу взамен другой («Гонки в сентябре»), которую пока не нашла. Эта книга – как раз та литература, которую я люблю. Мне очень понравился слог автора, я обязательно прочитаю все остальное у него, что найду. Автор, кстати сказать, мне до этой книги был абсолютно не знаком. Но точно «мой», я это определяю просто по слогу, притом сразу, с первых страниц. Книга – об обычном ленинградском мальчишке Димке. Одна линия повествования является внутренним монологом этого самого Димки, а другая – кусочками из Древней Истории с подвигами Геракла и детством Гомера, притом эти две линии книги тесно связаны между собой, потому что события из Древней Истории снятся именно Димке. Книга эта о настоящей дружбе, потому что только настоящий друг будет стоять под окном больницы в проливной дождь, как стоял Димкин друг Костя. Книга о первой любви, и здесь автор меня не подвел: он написал об этом изумительно тонко, проникновенно, необычайно трогательно и что важнее всего — не сказав лишнего. И оставил открытым финал, что мне тоже понравилось (именно здесь, в этой книге, открытый финал показался мне уместным). И еще эта книга о «хороших» взрослых. И это тоже «моё», потому что меня очень занимает проблема «родители-дети» и все другое, что относится к воспитанию детей, как, наверное, занимают эти темы любую женщину, у которой растет ребенок. Книга очень добрая и мудрая, её стоит иметь дома и перечитывать. Огромное спасибо, Clickosoftsky, за этого автора.

Читать еще:  Дожить до восстановленного Нотр-Дам. И обнять весь мир, пока цел

Золотые яблоки Гесперид

Небольшая деликатно написанная повесть о душевных метаниях подростков, и все это на фоне мифов Древней Греции и первой любви.

Валентин Тублин
Золотые яблоки Гесперид

Теперь он был один. Совсем один – если не считать птиц и деревьев, солнца над головой да реки, которая бурлила и пенилась у него под ногами где-то далеко внизу. Остались позади высокие, сложенные из огромных глыб стены Микен (это титаны сложили их: простому смертному, даже ему самому, это было бы не под силу); остались позади и ворота с двумя вставшими на дыбы львицами над ними (они так и назывались – Львиные ворота), и то, что было за воротами – огромный прекрасный город с его площадью, храмами, царским дворцом, многочисленными пестрыми базарами, с его населением – всеми этими торговцами, слугами, воинами, пастухами, с иноземцами, привлеченными славой этого златообильного города, – все это осталось позади. Ему не дали даже войти внутрь, где он мог бы смыть с себя пот и грязь, отдохнуть, перевести дух. Ни в этот раз, ни в предыдущие – словно он и впрямь был выкован из меди и не нуждался ни в отдыхе, ни в еде.

Ни в этот раз, ни в предыдущие. Сколько же их было? Он уже и не помнил. Он только знал – еще, еще немного, и боги освободят его от страшного греха. Еще немного – потому что даже у него кончались силы.

Он прислонил свою палицу к скале, сбросил с плеч уже наполовину вытершуюся львиную шкуру и сел. Не дать войти ему в город и отдохнуть хотя бы день после того, как он прошел полсвета за быками Гериона и столько же – обратно. Ни кусочка мяса, запах которого его преследовал до сих пор, ни куска жертвенного мяса. Эврисфей! Вот кому повезло. Вот кто был любимец богов на самом деле! Эврисфей, а вовсе не он – Геракл. На его долю приходились только труды – подвиги, как их назовут много лет спустя, а на самом деле только труд – грязь и пот, и сбитые ноги, и страшная усталость. Ни куска мяса!

Было время, когда он и сам думал так. Думал, что рожден для чего-то необычного, великого, сил у него хватало. А что получилось? Эврисфей – вот кому он служит, несчастному кривобокому уродцу с больной печенью, с кругами под глазами и желтовато-зеленой кожей. Он мог бы покончить с ним одним ударом, да что ударом – щелчком. Нет, не может. Потому что он служит Эврисфею по решению богов, в том числе и того, кто, как говорят, является его отцом, – Зевса. Гераклу понятно, почему так говорят, – никому и в голову не приходит, что у простого смертного, даже такого могучего, как Амфитрион, мог родиться он, Геракл, с его необыкновенной силой, а Алкмена была так красива когда-то, что не мудрено, если на нее упал взгляд громовержца. «И все-таки, – думает Геракл, – это все сказки». Ибо будь ему Зевс и впрямь отцом, разве отдал бы он его Эврисфею?

Он сидел на земле, опершись спиной о скалу, и жевал пресную лепешку, просто кусок подсохшего теста, что тайком, как нищему, сунула ему в руки одна из дворцовых служанок. И на том спасибо. Он собрал все крошки – к сожалению, их было слишком мало – и аккуратно отправил их в рот. Разве это еда? Он огляделся – да, совсем один, если не считать дубины, облезлой шкуры Немейского льва, лука с полудюжиной стрел да собственной тени. Солнце поднималось все выше и выше, так что и тень укорачивалась, и можно было предположить, что скоро и она его покинет. Подвиги! Он поднялся. Ячменная лепешка – с нее не больно навоюешься. Он взял свою дубину, поднял с земли шкуру, отряхнул ее, лук и стрелы у него так и оставались за спиной. Он вспомнил, что тетива на самой середине, там, куда вставляется стрела, чуть-чуть размочалилась, да и ушки, по правде говоря, надо бы перемотать. Зевс! Не больно-то похоже. Он вздохнул – пока сам всего не сделаешь, никто не поможет. Сколько всего переделано – теперь очередь яблок, золотых яблок из сада Геспернд. Опять тащись на кран света, причем никто не знает даже толком, куда идти – вперед или назад, влево или вправо. А ведь есть же люди, которые все знают, в том числе и то, где находится край света, где сад Гесперид и дерево с золотыми плодами, которое сторожит никогда не засыпающий дракон, говорящий на ста языках земли. Эврисфей, например, наверняка знает, но разве он скажет… Может быть, не следовало его так ругать – как-никак они двоюродные братья… Впрочем, что об этом говорить сейчас. Яблоки, яблоки… Золотые яблоки, дарующие вечную молодость, – при всем своем равнодушии к чудесам ему хотелось бы посмотреть на такое. Не говоря уж об Атланте…

Тут он задумался. Да, об Атланте. Держать край неба! Это вам не какой-то там дракон, даже и говорящий на ста языках. Край неба… В этом, пожалуй, было все дело. Это было по нему, это он понимал, это была работа, труд, он чувствовал в этом вызов. Атлант, брат Прометея. Увидеть его, посмотреть, как это делается… Как это можно – держать на плечах небесный свод, не минуту, не две – изо дня в день, не надеясь, не рассчитывая на замену, на помощь, на облегчение. А он, Геракл, – он мог бы? Неужели нет? Неужели есть нечто такое, чего он не смог бы, не одолел, не совершил, что оказалось бы ему не под силу?

Он уже забыл и о голоде, и о долгом, неведомом пути. Он уже забыл и о яблоках. Вот в чем, значит, основное испытание, предстоящее ему, – сумеет или нет? А яблоки были только поводом. Что яблоки! Он никогда и не сомневался, что сумеет уговорить, убедить и дракона, и сестер, и самого Атланта. Но сумеет ли он победить самого себя? Этого он не мог сейчас сказать. Этого он и знать не мог. Пока не дошло до дела, до испытания, никто не мог сказать, сумеет ли он превзойти отпущенные ему возможности, дано ли ему подняться над самим собой, превозмочь пределы человеческой природы, удастся ли в этом случае выдержать верность правилу, которым он до сих пор руководствовался в своей жизни, – делать, быть в состоянии сделать то, что делается или было когда-нибудь сделано еще кем-то, будь то обыкновенный смертный, бог или титан…

Он уже, пожалуй, и не разбирал, куда он идет; ноги сами несли его по тропе; и так, глухо бормоча, полный сомнений и готовности, он шел и шел навстречу предстоявшим ему испытаниям, с луком за спиной, палицей в руках, без страха, один, в жару и в холод.

Холод? Нет, это даже не то слово. Это просто не передать словами. Адский, просто собачий холод. Но самое странное – мне об этом много позже сказал Костя, – самое странное во всем этом было то, что никакого холода не должно было быть. Вернее, я не должен был ощущать никакого холода, потому что, сказал он, не успел он сунуть мне под мышку градусник, как ртуть бросилась вверх, как сумасшедшая, и добралась до сорока градусов раньше, чем он успел сообразить, что же происходит. Но я сам об этом судить не могу, никакой жары я не помню, а вот холод, мне кажется, я не забуду по гроб жизни, так мне было холодно, не знаю даже, как это объяснить, не просто холодно, а черт знает как, и мне все казалось, что еще немного, и у меня не останется во рту ни одного зуба – так они стучали друг о дружку. Нет, все равно не передать. Да это, наверное, ни к чему. Наверное, ни один человек – я имею в виду здорового человека – не может до конца почувствовать и понять, что там происходит с больным, и, может, это даже и правильно, что человеческий организм защищается от всего ненужного, и если вы хотите узнать, как же мне было на самом деле холодно, вам остается только ждать, пока вы тоже заболеете и вас затрясет, и зубы у вас залязгают, и вам покажется, что вас разрезали, выпотрошили, как мумию, а затем набили до самого затылка сухим льдом – тогда и вам все станет понятно. И вот еще что странно: мне кажется, что я все помнил, помнил, как все со мной было и что к чему, что я не терял над собой контроля ни на минуту и вел себя, если можно так сказать, весьма достойно, а он, Костя, говорит, что он даже испугался сначала, не спятил ли я. Потому что, говорит он, я все время нес жуткую ересь, воображая себя чуть ли не Гераклом, и все куда-то собирался, и уж во всяком случае каждые две минуты пробовал вскочить с постели и куда-то бежать. А он не давал, и тут, говорит он, мы с ним чуть было не подрались.

Этого, конечно, быть не могло. Не того, что я вскакивал или, скажем, говорил что-то, чего сам не помню, – раз Костя говорит, так оно, значит, и было, я о другом. Мы никак не могли с ним подраться. И не потому даже, что он на десять метров выше меня и на триста килограммов тяжелее. И не потому, что он выучил до чертиков разных там приемов – не каратэ, конечно, хоть он и ходит теперь в эту секцию, нет, вовсе не поэтому. А потому, что я вообще против драк – принципиально, так сказать, и это самое главное. Ну а второе, что я никогда бы не стал драться с другом, будь он хоть тысячу раз не прав, а Костя – и чем дальше, тем мне ясней, что это уже на всю жизнь, – Костя мне самый первый, самый верный друг. Но вообще я страшно не люблю мордобоя, хотя знаю ребят (и в любом классе их тысячи), которые чуть что – и лезут с кулаками друг другу в нос. Но самое-то дурацкое даже не в этом, а в том, что когда они утрут, наконец, разбитые носы и выметут штанами всю уборную (а драки у нас всегда в уборной), то тогда только они начинают по-человечески разговаривать, или, как у нас называют это, – толковать, то есть попросту возвращаются к тому состоянию, в котором пребывали до разбитых носов, так что даже и не замечают того, о чем надо бы думать с самого начала – что дракой ничего никому не доказали.

Подвиги Геракла. Мифы Древней Греции — Кун Н.А.

Яблоки Гесперид (двенадцатый подвиг)

Самым труд­ным подви­гом Геракла на службе у Эври­сфея был его послед­ний, две­на­дца­тый, подвиг. Геракл дол­жен был отпра­виться к вели­кому титану Атласу, кото­рый дер­жит на пле­чах небес­ный свод, и достать из его садов, за кото­рыми смот­рели дочери Атласа Гес­пе­риды, три золо­тых яблока. Яблоки эти росли на золо­том дереве, выра­щен­ном боги­ней земли Геей в пода­рок Гере в день ее сва­дьбы с Зев­сом. Чтобы совер­шить этот подвиг, нужно было прежде всего узнать путь в сады Гес­пе­рид, охра­ня­е­мые дра­ко­ном, нико­гда не смы­кав­шим глаз.

Никто не знал пути к Гес­пе­ри­дам и Атласу. Долго блуж­дал Геракл по Азии и Европе, про­шел все страны, кото­рые про­хо­дил раньше по пути за коро­вами Гери­она; всюду Геракл рас­спра­ши­вал о пути в сады Гес­пе­рид. При­шел Геракл на самый край­ний север, к вечно катя­щей свои бур­ные, бес­пре­дель­ные воды реке Эри­дану. На бере­гах Эри­дана с поче­том встре­тили сына Зевса пре­крас­ные нимфы и дали ему совет, как узнать путь в сады Гес­пе­рид, Геракл дол­жен был напасть врас­плох на мор­ского вещего старца Нерея, когда он вый­дет на берег из мор­ской пучины, и узнать у него путь к Гес­пе­ри­дам; кроме Нерея, никто не знал этого пути. Геракл долго искал Нерея. Нако­нец, уда­лось ему найти старца на берегу моря. Геракл напал на мор­ского бога. Трудна была борьба с ним. Чтобы осво­бо­диться от желез­ных объ­я­тий Геракла, Нерей при­ни­мал все­воз­мож­ные образы, но не выпус­кал его герой. Нако­нец, он свя­зал утом­лен­ного Нерея, и мор­скому богу при­шлось, чтобы полу­чить сво­боду, открыть Гераклу тайну пути в сады Гес­пе­рид. Узнав эту тайну, сын Зевса отпу­стил мор­ского старца и отпра­вился в дале­кий путь.

Читать еще:  Биологи против богословов: конфликт неизбежен?

Опять при­шлось ему идти через Ливию. Здесь встре­тил он вели­кана Антея, сына Посей­дона, бога морей, и богини земли Геи. Антей застав­лял всех пут­ни­ков бороться с ним и всех, кого побеж­дал в борьбе, неми­ло­сердно уби­вал. Вели­кан потре­бо­вал, чтобы и Геракл боролся с ним. Нельзя было побе­дить Антея в еди­но­бор­стве, не зная тайны, откуда вели­кан полу­чал во время борьбы все новые и новые силы. Тайна же была такова: когда Антей чув­ство­вал, что начи­нает осла­бе­вать, он при­ка­сался к земле, своей матери, и обнов­ля­лись его силы; он чер­пал их у матери, вели­кой богини земли. Но сто­ило только ото­рвать Антея от земли и под­нять его на воз­дух, как исче­зали его силы. Долго боролся Геракл с Антеем, несколько раз он валил его на землю, но только при­бав­ля­лось силы у Антея. Вдруг во время борьбы под­нял могу­чий Геракл Антея высоко на воз­дух; иссякли силы сына Геи, и Геракл заду­шил его.

Дальше пошел Геракл и при­шел в Еги­пет. Там, утом­лен­ный длин­ным путем, уснул он в тени неболь­шой рощи на берегу Нила. Уви­дал спя­щего Геракла царь Египта Буси­рис, сын Посей­дона и дочери Эпафа Лиси­а­нассы, и велел свя­зать спя­щего героя. Он хотел при­не­сти Геракла в жертву отцу его Зевсу. Девять лет был неуро­жай в Египте. При­шед­ший с Кипра про­ри­ца­тель Фра­сий пред­ска­зал, что пре­кра­тится неуро­жай только в том слу­чае, если будет Буси­рис еже­годно при­но­сить в жертву Зевсу чуже­земца. Буси­рис велел схва­тить про­ри­ца­теля Фра­сия и пер­вым при­нес его в жертву. С тех пор жесто­кий царь при­но­сил в жертву гро­мо­вержцу всех чуже­зем­цев, кото­рые при­хо­дили в Еги­пет. При­вели к жерт­вен­нику и Геракла, но разо­рвал вели­кий герой веревки, кото­рыми был свя­зан, и убил у жерт­вен­ника самого Буси­риса и сына его Амфи­да­манта. Так был нака­зан жесто­кий царь Египта.

Много еще при­шлось встре­тить Гераклу на пути своем опас­но­стей, пока достиг он края земли, где стоял вели­кий титан Атлас. С изум­ле­нием смот­рел герой на могу­чего титана, дер­жав­шего на своих широ­ких пле­чах весь небес­ный свод.

– О, вели­кий титан Атлас! – обра­тился к нему Геракл. – Я – сын Зевса, Геракл. Меня при­слал к тебе Эври­сфей, царь бога­тых золо­том Микен. Эври­сфей пове­лел мне достать у тебя три золо­тых яблока с золо­того дерева в садах Гесперид.

– Я дам тебе три яблока, сын Зевса, – отве­тил Атлас, – ты же, пока я буду ходить за ними, дол­жен встать на мое место и дер­жать на пле­чах своих небес­ный свод.

Геракл согла­сился. Он встал на место Атласа. Неве­ро­ят­ная тяжесть опу­сти­лась на плечи сына Зевса. Он напряг все свои силы и удер­жал небес­ный свод. Страшно давила тяжесть на могу­чие плечи Геракла. Он согнулся под тяже­стью неба, его мускулы взду­лись, как горы, пот покрыл все его тело от напря­же­ния, но нече­ло­ве­че­ские силы и помощь богини Афины дали ему воз­мож­ность дер­жать небес­ный свод до тех пор, пока не вер­нулся Атлас с тремя золо­тыми ябло­ками. Вер­нув­шись, Атлас ска­зал герою:

– Вот три яблока, Геракл: если хочешь, я сам отнесу их в Микены, а ты подержи до моего воз­вра­ще­ния небес­ный свод; потом я встану опять на свое место.

Геракл понял хит­рость Атласа, понял, что хочет титан совсем осво­бо­диться от сво­его тяже­лого труда, и про­тив хит­ро­сти при­ме­нил хитрость.

– Хорошо, Атлас, я согла­сен! – отве­тил Геракл. – Только поз­воль мне прежде сде­лать себе подушку, я положу ее на плечи, чтобы не давил их так ужасно небес­ный свод.

Атлас встал опять на свое место и взва­лил на плечи тяжесть неба. Геракл же под­нял лук и кол­чан со стре­лами, взял палицу и золо­тые яблоки и сказал:

– Про­щай, Атлас! Я дер­жал свод неба, пока ты ходил за ябло­ками Гес­пе­рид, вечно же нести на пле­чах своих всю тяжесть неба я не хочу.

С этими сло­вами Геракл ушел от титана, и снова при­шлось Атласу дер­жать, как и прежде, на могу­чих пле­чах небес­ный свод. Геракл же вер­нулся к Эври­сфею и отдал ему золо­тые яблоки. Эври­сфей пода­рил их Гераклу, а он пода­рил яблоки своей покро­ви­тель­нице, дочери Зевса Афине Пал­ладе. Афина вер­нула яблоки Гес­пе­ри­дам, чтобы вечно оста­ва­лись они в их садах.

После сво­его две­на­дца­того подвига Геракл осво­бо­дился от службы у Эври­сфея. Теперь он мог вер­нуться в семи­врат­ные Фивы. Но недолго оста­вался там сын Зевса. Ждали его новые подвиги. Он отдал жену свою Мегару в жены сво­ему другу Иолаю, а сам ушел опять в Тиринф.

Но не одни победы ждали его, были у Геракла и тяж­кие беды, так как по-преж­нему пре­сле­до­вала его богиня Гера.

Яблоки Гесперид (11 подвиг Геракла)

Давным-давно, когда на светлом Олимпе боги справляли свадьбу Зевса и Геры, Гея-Земля подарила невесте волшебное дерево, на котором росли золотые яблоки. Эти яблоки обладали свойством возвращать молодость. Но никто из людей не знал, где находится сад, в котором растет чудесная яблоня. Ходили слухи, что сад этот принадлежит нимфам-Гесперидам и находится он на самом краю земли, где титан Атлант держит на своих плечах небосвод, а яблоню с золотыми плодами молодости охраняет исполинский стоглавый змей Ладон, порожденный морским божеством Форкием и титанидой Кето.

Пока Геракл скитался по земле, исполняя приказы царя, Эврисфей с каждым днем становился все старее и немощней. Он уже начал бояться, что Геракл отнимет у него власть и сам станет царем. Вот и надумал Эврисфей отправить Геракла за золотыми яблоками в надежде, что из такой-то дали он уж не вернется — либо сгинет в пути, либо погибнет в схватке с Ладоном.

Как всегда, передал Эврисфей свой приказ через глашатая Копрея. Выслушал Геракл Копрея, молча накинул на плечи львиную шкуру, взял лук со стрелами да верную спутницу-дубинку и в который раз отправился в путь.

Снова прошел Геракл всю Элладу, всю Фракию, побывал в стране Гипербореев и пришел, наконец, к далекой реке Эридан. Нимфы, обитавшие на берегах этой реки, прониклись жалостью к герою-скитальцу и посоветовали ему обратиться к вещему морскому старцу Нерею, знавшему все на свете. «Если не мудрый старик Нерей, то никто не сможет указать тебе дорогу», — сказали нимфы Гераклу.

Пошел Геракл к морю, стал звать Нерея. Хлынули волны на берег, и на резвых дельфинах выплыли из глубин моря веселые нереиды, дочери морского старца, а за ними появился и сам Нерей с длинной седой бородой. «Что тебе надо от меня, смертный?» — спросил Нерей. «Укажи мне дорогу к саду Гесперид, где, по слухам, растет яблоня с золотыми плодами молодости»,— попросил Геракл.

Так ответил герою Нерей: «Все мне ведомо, вижу я все, что скрыто от глаз людей — да не всем о том рассказываю. И тебе ничего не скажу. Ступай, смертный, своей дорогой». Рассердился Геракл, и со словами «скажешь, старик, когда я слегка прижму тебя» обхватил Нерея своими могучими руками.

В миг один превратился морской старец в большую рыбу и выскользнул из объятий Геракла. Наступил Геракл рыбе на хвост — зашипела она и обернулась змеей. Схватил Геракл змею — обратилась она огнем. Зачерпнул Геракл воды из моря, хотел залить огонь — огонь превратился в воду, и побежала вода к морю, в родную стихию.

Да не так-то просто уйти от сына Зевса! Вырыл Геракл в песке ямку и преградил он воде путь к морю. А вода поднялась вдруг столбом и стала деревом. Взмахнул Геракл мечом, хотел срубить дерево — превратилось дерево в белую птицу-чайку.

Что тут оставалось делать Гераклу? Поднял он свой лук и уже натянул тетиву. Вот тогда, испугавшись смертоносной стрелы, покорился Нерей. Принял он свой первоначальный облик и сказал: «Силен ты, смертный, и смел выше человеческой меры. Все тайны мира можно открыть такому герою. Слушай меня и запоминай. Путь к саду, в котором растет яблоня с золотыми плодами, лежит через море в знойную Ливию. Дальше иди морским берегом к западу, пока не дойдешь до края земли. Там увидишь титана Атланта, который уже тысячу лет держит на плечах своих небесную твердь — так он наказан за бунт против Зевса. Сад нимф-Гесперид — рядом. В том саду то, что ты ищешь. А вот как сорвать тебе заветные яблоки — сам решай. Стоглавый змей Ладон и близко тебя не подпустит к яблоне Геры».

«Прими благодарность мою, вещий старец, — сказал Нерею Геракл, — но я хочу попросить тебя еще об одной услуге: перенеси меня на другой берег моря. Кружной путь до Ливии слишком долог, а через море — рукой подать».

Поскреб Нерей свою седую бороду и со вздохом подставил Гераклу спину.

В тот же день, в полуденный час, оказался Геракл в знойной Ливии. Долго брел он по сыпучим пескам под жгучими лучами солнца и встретил великана ростом с корабельную мачту.

«Стой! — закричал великан.— Что тебе нужно в моей пустыне?»

«Я иду на край света, ищу сад Гесперид, где растет дерево молодости»,— ответил Геракл.

Преградил великан дорогу Гераклу. «Я здесь хозяин,— грозно сказал он.— Я Антей, сын Геи-Земли. Я никого не пропускаю через мои владения. Борись со мной. Победишь меня — пойдешь дальше, если нет — останешься». И великан показал на кучу черепов и костей, полузасыпанных песком.

Пришлось бороться Гераклу с сыном Земли. Разом напали Геракл и Антей друг на друга, сцепились руками. Антей был громаден, тяжел и крепок, как камень, но Геракл оказался — проворней: изловчившись, он поверг Антея на землю и прижал его к песку. Но словно удесятерились силы Антея, как пушинку он сбросил с себя Геракла и снова началась рукопашная схватка. Во второй раз опрокинул Геракл Антея, и снова сын Земли легко поднялся, словно от падения у него прибавилось сил… Удивился Геракл силе великана, но прежде чем в третий раз сойтись с ним в смертельном поединке понял: Антей — сын Земли, она, мать-Гея, дает своему сыну новые силы каждый раз, как он прикасается к ней.

Исход поединка был теперь предрешен. Геракл, крепко обхватив Антея, поднял его вверх над землей и так держал его до тех пор, пока то не задохнулся в его руках.

Теперь путь к саду Гесперид был свободен. Без помех дошел Геракл до края света, где небо соприкасается с землей. Здесь и увидел он титана Атланта подпирающего своими плечами небосвод.

«Кто ты и зачем пришел сюда?» — спросил Атлант Геракла.

«Мне нужны яблоки с дерева молодости, что растет в саду Гесперид» — ответил Геракл.

Рассмеялся Атлант: «Тебе не достать этих яблок. Их сторожит стоглавый дракон. Он не спит ни днем, ни ночью и никого не подпускает к дереву. Но я могу помочь тебе: ведь Геспериды — мои дочери. Ты только встань на мое место и подержи небо, а я пойду и принесу яблоки. Трех тебе хватит?»

Согласился Геракл, положил на землю свое оружие и львиную шкуру, встал рядом с титаном и подставил плечи под небесный свод. Атлант расправил усталую спину и отправился за золотыми яблоками.

Страшной тяжестью опустился хрустальный купол неба на плечи Геракла, но он стоял, как несокрушимая скала и ждал…

Наконец вернулся Атлант. В его руках сверкали три золотых яблока. «Кому их отдать? — спросил он.— Скажи, я пойду и отдам. Мне так хочется погулять по земле. Как надоело мне стоять здесь, на краю света, и держать это тяжело небо! Я рад, что нашел себе смену».

«Подожди,— спокойно сказал Геракл,— дай я только подложу себе на плечи львиную шкуру. Положи яблоки на землю и подержи небо, пока я не устроюсь поудобнее».

Видно недалек был умом титан Атлант. Он положил яблоки на землю и опять взвалил небо себе на плечи. А Геракл поднял золотые яблоки, завернулся в львиную шкуру, поклонился Атланту и ушел, даже не оглянувшись.

Геракл продолжал идти и тогда, когда на землю опустилась ночь. Он спешил в Микены, предчувствуя, что приходит конец его службе царю Эврисфею. С ночного неба падали звезды. Это Атлант в гневе на Геракла тряс небосвод.

«Вот, Эврисфей, принес я тебе яблоки Гесперид. Теперь ты снова можешь стать молодым»,— сказал Геракл, вернувшись в Микены.

Протянул Эврисфей руки к золотым яблокам, но тут же отдернул. Ему стало страшно. «Это же яблоки Геры,— подумал он,— вдруг она накажет меня, если я их съем».

Затопал ногами Эврисфей. «Пропади ты вместе с этими яблоками! — закричал он на Геракла.— Прочь из моего дворца! Можешь эти яблоки выбросить!»

Ушел Геракл. Он шел домой и думал, что ему делать с яблоками молодости. Вдруг перед ним возникла богиня мудрости Афина. «Мудрость дороже молодости» — словно кто-то шепнул ему. Геракл протянул яблоки Афине, она с улыбкой взяла их и исчезла.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector