0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Доктор Рон Сабар: Я знаю, что такое «хорошая смерть»

Доктор Рон Сабар: Я знаю, что такое «хорошая смерть»

– Что такое «хорошая смерть», возможна ли она?

– Наша задача как врачей паллиативной медицины как раз состоит в том, чтобы попытаться подвести пациента к хорошей смерти. Конечно, всегда очень печально терять тех, кого мы любим, и задача паллиативной медицины состоит не в том, чтобы сделать смерть менее печальной, да это и невозможно, а чтобы люди перед смертью могли замкнуть круг, примириться со смертью – сказать: «До свидания», или «Спасибо», или «Я очень зол на тебя, нам нужно поговорить об этом, пока я не умер».

Если перед смертью человек успевает попрощаться, то и у близких, и у умирающего при всем горе есть и чувство удовлетворения, некоего завершения. Вы можете сказать: «Я простился с моей матерью (женой, или сыном), и мы сделали это достойно. Моя мать была перед смертью дома, с ней постоянно были близкие люди, и время ее болезни, время нашего прощания стало частью нашей семейной истории». Именно так я попрощался с моей матерью. Вот что такое хорошая смерть.

– Чем спасительно для человека знание о близком конце? Отношение к смерти изменилось с развитием технологий и у нас часто принято до последнего давать умирающему надежду – «ты поправишься», «ты не умрешь», – правильно ли это?

– Умирающие всегда знают, что умирают. Даже очень маленькие дети, которые не понимают, что такое смерть, знают, что умирают. Поэтому, я думаю, важно не просто сказать человеку «ты умираешь», не просто известить его о близком конце, а нужно, когда он спросит: «Умираю ли я?» или скажет: «У меня больше нет сил», «Хватит», «Я не хочу проходить это лечение», услышать его и быть с ним рядом.

Не нужно говорить: «Да ты с ума сошел, все наладится!» или: «Ты будешь жить еще долго!» – это неправильно.

Потому что, когда люди говорят, что у них больше нет сил, это их способ попрощаться. Говоря так, они как бы открывают вам дверь для прощания. А многие семьи вместо того, чтобы понять это, просто закрывают эту дверь и начинают паниковать.

Девчонки нам как родные

Мы заглянули в игровую. В тот момент в ней никого не было. Медленно плавали в аквариуме безмолвные рыбы, ждали своего часа на стеллажах многочисленные куклы, машины, развивающие игры. Все новое и современное.

— Сюда обычно с детьми приходит наш психолог или воспитатель, часто бывают родители. Паллиативного психолога, кстати, нашли с большим трудом. Всех сотрудников я принимаю на работу сама, только через личные собеседования. Смотрю, наш человек, способный к состраданию и бескорыстной помощи, или случайный. С психологом, когда разговаривала, вижу — подходит. И она рада приступить к работе, но с паллиативным направлением не знакома. Но было большое желание учиться, так у нас появился эксклюзивный сотрудник.

На втором этаже отделение на три палаты. В комнатах по-домашнему уютно, даже если рядом с ребенком целый стеллаж медицинского оборудования.

— Света, Марина, Ира, Наташа, — перечисляет всех по именам Ольга Сергеевна. — Ира и Наташа — девчонки домашние. Родители воспользовались функцией социальной передышки. Одна мама занимается своим здоровьем, другая делает ремонт и собирается поехать в отпуск с младшими детьми.

Большая часть детей — с поражениями центральной нервной системы. Они все стабильные и проживут еще очень долго. Вылечить их нельзя, но поддержать можно. Практически у всех умственная отсталость — глубокая, тяжелая или умеренная, у большинства нет речи.

Усадив одну из девочек в специальное кресло, медсестра Юлия Табанакова начала кормление.

«Сейчас я возьму ложечку, и мы будем с тобой кушать», — ласково произнесла она. Девочка послушно открыла рот.

Читать еще:  Логика для средней школы. Сталинский учебник логики для средней школы - С

— Хорошие девчонки, мне как родные, — говорит Юлия. — Душой за них переживаю, на работу утром прямо бегу. Знаю, что скучают. Иногда родители с ними лежат, а иногда обстоятельства вынуждают ребенка оставить одного. Кажется, что они ничего не понимают, лежат себе да лежат. Неправда. Им бывает очень тяжело, скучают, переживают, как все. Хочется успокоить, понежить его. Жалеешь одного, другой замечает, ему тоже хочется: «Ми-ми, ми-ми…» Ручки тянет, если может. Вроде как погладь и меня. А потом и третий… Еще и нервничают некоторые, если не сразу подходишь. Целыми днями их гладишь, жалеешь, подбадриваешь: «Ты моя лапочка, ты моя ласточка, котик мой золотой…»

— Устаете, наверное?

— Устаю физически, а душой очень привязана к нашим деткам, не могу без них. Я 11 лет проработала во взрослом хосписе, потом узнала, что открылся детский хоспис. Полгода думала, но потом в два счета приняла решение и пришла: возьмите меня, я попробую. Было страшно видеть гримасы боли на лице ребенка. Во взрослом хосписе я много раз видела, как люди умирают, но ребенок и смерть не могут быть связаны. Дети тяжелые, без доброты, без веры работать нельзя.

Медсестра Юлия Табанкова

Нет возможности сравнить, как лучше умирать

— Что помогает людям пережить смерть близких, принять ее?

— Время. Скорбь это один из динозавров XXI века. Сегодня мы можем найти любую информацию через интернет — за секунду. Можем в любом ресторане быстрого питания поесть всего за несколько минут. Мир стремительно меняется. Но как бы он ни менялся, для того чтобы выносить ребенка, нужно по-прежнему девять месяцев. И для того чтобы пережить скорбь утраты, тоже нужно время — год, два, пять или больше.

— Есть какие-то главные слова, которые говорят умирающие люди своим родным?

— Есть пять вещей, которые сказать очень важно. Обычно я говорю об этом как умирающему, так и его семье.

Первое: «Прости меня. Прости за все те вещи, которыми я причинил тебе боль. Прости меня за все, что я не сделал, и этим также причинил тебе боль».

Второе: «Я прощаю тебя за все, что ты сделал, за все, что ранило меня. И я прощаю тебя за все, что ты не сделал». Эти слова о прощении должны быть настоящими, идти от сердца, это очень важно.

Третье: сказать о чувствах. «Я люблю тебя» или «Я пытался любить тебя». Или «Я хотел любить тебя».

Четвертое благодарность. Но это должны быть слова о чем-то, за что человек действительно благодарен. Даже если в жизни была одна маленькая вещь, за которую хочется благодарить, важно об этом сказать.

И последнее попрощаться. И это работает всегда.

— Вы видели много смертей. О чем люди думают перед смертью? Что важно в такие минуты?

— Это очень интересный вопрос. Я никогда не слышала, чтобы кто-то говорил: «Жаль, что я работал так мало». Чаще всего люди говорят: «Я жалею, что не проводил больше времени со своей семьей».

Линн Халамиш. Фото: hospicefund.ru

— Насколько важны для умирающего условия, в которых он проводит последние дни? Все-таки как правильнее — дома или в больнице?

— Тоже интересный вопрос. Меня несколько раз коллеги просили провести как раз такое исследование: где все-таки лучше умирающему — в больнице или дома? И я сказала, что не буду этого делать. Потому что у человека нет возможности умереть в разных условиях и сравнить. Он или дома, или в больнице, а для того чтобы сравнить и выбрать, нужно сделать это дважды.

И потом есть вопрос, а чего хочет семья. Это ведь не единоличное решение, а решение семьи. Бывает, семья не готова видеть, как умирает близкий. А бывает, человек хочет умереть дома и его семья этого хочет, но он вынужден находиться в больнице, потому что иногда даже закон того требует. Тут все очень индивидуально и зависит от разных факторов.

Переосмыслить понятие «победа»

– Но всегда ли смертельно больной человек готов смириться со смертью? Где граница между реальными попытками и параноидальным поиском исцеления?

Читать еще:  Как молиться о страждущих недугом винопиянства или наркомании

– Все очень индивидуально, у некоторых людей очень сильный защитный механизм. При приближении смерти у них наступает стадия отрицания. Если мы зададим таким людям первый вопрос из трех «расскажи мне» – «Расскажи мне, что ты знаешь о своем состоянии?» – они могут сказать: «Я не понимаю, о чем ты говоришь». Это их право. Они строят стену и не хотят слышать ни о чем плохом.

Некоторые люди всю жизнь живут, как за стеной, разве можно от них ожидать, что в конце жизни они вдруг начнут с вами разговаривать. Им удобно в своей скорлупе. Но если пациент спрашивает, задает вопросы, вы должны дать очень честные ответы.

Неизлечимо больным людям очень важно по-новому определить смысл понятий «успешная жизнь» и «победа». Если у человека диагностировали последнюю стадию рака, а победа – это только продолжение жизни, борьба за жизнь, то получается, что человек, у которого нет рака, уже проиграл. Без рака – нет стимула жить. Но если переосмыслить понятие «победа», то у умирающего от рака появится надежда: «Хорошо, у меня есть еще полгода, я займусь тем, о чем давно мечтал: начну путешествовать (или делать добрые дела, или встречаться с друзьями), и это станет моей победой. Да, моя жизнь на земле не вечна, но я победил, потому что сделал то, что хотел».

– Вы читаете лекции об оказании помощи при разных заболеваниях, например, «Паллиативная помощь при хронической обструктивной болезни легких» или при склерозе. Действительно есть разница в зависимости от болезни?

– Как правило, при смертельных заболеваниях 99% симптомов одинаковы – усталость, боль, тошнота, депрессия, беспокойство, бессонница, потеря веса, потеря аппетита и так далее. Остальное – нюансы медицинского подхода.

– В чем преимущество оказания паллиативной помощи на дому, а не в больнице?

– Если качество оказания помощи на высоком уровне, то в медицинском плане большой разницы нет – все, что мы делаем в больнице, можно делать и дома. Но явное преимущество пребывания пациента дома, а не в больнице – психологический комфорт.

Дома вы лежите в своей собственной кровати, вам знакомы все звуки и запахи и ваши близкие всегда рядом. Контроль и уход даже намного лучше, так как за вами ухаживает семья, а не чужие люди.

Конечно, для некоторых близких уход за больным – это испытание, так как придется посвятить этому много сил и времени – мытье, кормление и т. п.

– К тому же в России до сих пор не решена проблема с обезболиванием, тем более при лечении на дому.

– К сожалению, при ограничениях на использование опиатов ухаживать за смертельно больным невозможно. Близкие не смогут контролировать боль, частоту дыхания больного, не смогут вовремя дать седативные препараты, чтобы больной мог поспать, если он страдает.

Чтобы человек мог спокойно умереть дома в собственной кровати, нужно, чтобы ему был обеспечен круглосуточный уход и доступность обезболивающих. В Израиле все это уже есть, в России же пока очень сложно обещать кому-то, что дома он умрет мирно и без боли.

Но я верю, что ситуация улучшится. Спасают не паллиативные центры – даже если вы построите двадцать новых больниц, люди будут умирать. Для бюджета любой страны выгодно, чтобы люди болели дома. Это простая математика. И ваше правительство рано или поздно это поймет.

Доктор Рон Сабар приезжал в Москву, чтобы принять участие во II Конференции с международным участием «Развитие паллиативной помощи взрослым и детям», организованной фондом помощи хосписам «Вера» и Ассоциацией профессиональных участников хосписной помощи.

Новое путешествие к маме

Но проект никак нельзя было бросать на полпути. И в Инстаграме снова появляются веселые фото Эми Круз Розенталь. Эстафету приняла ее дочь Пэрис. На самом деле она давно уже помогала маме с проектом: та была настолько слаба, что не справилась бы сама даже с этими простенькими картинками и буквами.

В день 63 она размещает на своей странице фотографии двух детских локонов – своего и маминого, в серебряном медальоне. В день 92 – фото матери, которая говорит «Я люблю тебя на языке жестов». День сотый был посвящен искусству изготовления медальонов из пивных пробок от ее тети Мишель, день 104 – любимой фразе матери: «Добро пожаловать в новый день».

Читать еще:  Как сделать купюру для привлечения денег магия. Черная магия на привлечение денег — секреты богатства темных магов

Эми Круз Розенталь умерла 31 марта. Но ее дочь не намерена прекращать свой проект. «Каждый день в 1.23 я буду постить фото, которое выражает какую-то черту моей покойной мамы. Всю свою жизнь я буду постигать ее личность – и в течение этих 62 дней сделаю первые шаги в этом путешествии». Что дальше? Дальше будет новое путешествие. Каким оно будет, Пэрис пока не знает, но судя по комментариям под ее постами, останавливаться нельзя. Маме бы это точно не понравилось.

Вместо эпилога: «Надо не переставать радоваться и жить»

В субботу, 24 сентября, Ксения нарядила детей: на Аню надела платье, белые колготки и угги, в очередной раз заплела косичку. На Сашу – джинсовый комбинезон.

В 10 утра за ними приехал автоволонтер Детского хосписа и повез в храм Святой Троицы в Хохлах – единственный храм в Москве, который проводит литургию для подопечных семей этого хосписа. Для больных деток прихожане установили деревянные пандусы. Продолжительность же службы укорочена. Причастие идет из трех Чаш в зависимости от того, может ли ребенок самостоятельно глотать. После литургии – чаепитие, мастер-классы и беседа с батюшкой. Разговор идет о святом Силуане Афонском, память которого отмечается в этот день. «Держи ум твой во аде и не отчаивайся», − над фразой святого Артем и Ксения будут размышлять и после службы, когда вернутся домой.

− Мы все время живем в каком-то аду: теракты, заговоры, козни, страдают и погибают дети и взрослые. Много страшного нас окружает, − рассуждает Ксения. − И, казалось бы, в Детском хосписе собрали больных детей, и, значит, это место концентрации всей этой боли. Но здесь ее гораздо меньше, потому что очень много любви, помощи и доброго дела. Здесь как раз очень легко не терять надежду. Даже если ребенок болен, не надо переставать радоваться и жить. Надо быть благодарным за все. И мне кажется, очень важна фраза, что хоспис – это про жизнь. Даже после смерти.

На стене в гостиной – фотоколлаж, диагональю в полметра. Когда-то Ксения задумала компоновать лучшие кадры семейной хроники и с тех пор набор фотографий обновила уже три раза, объясняя: «Жизнь-то идет».

Детский хоспис — благотворительное медицинское учреждение, опекающее еще около 500 таких детей, как Аня. Няни, бассейн, психологи и другие специалисты доступны семьям только благодаря вашей помощи. Нам важны любые, даже самые небольшие ваши пожертвования.

Теперь Детский хоспис умеет «доставать» обезболивание всегда, когда оно необходимо. Помогите нам собрать деньги на зарплаты соцработников, которые занимаются этим в любое время дня и ночи.

Новое путешествие к маме

Но проект никак нельзя было бросать на полпути. И в Инстаграме снова появляются веселые фото Эми Круз Розенталь. Эстафету приняла ее дочь Пэрис. На самом деле она давно уже помогала маме с проектом: та была настолько слаба, что не справилась бы сама даже с этими простенькими картинками и буквами.

В день 63 она размещает на своей странице фотографии двух детских локонов – своего и маминого, в серебряном медальоне. В день 92 – фото матери, которая говорит «Я люблю тебя на языке жестов». День сотый был посвящен искусству изготовления медальонов из пивных пробок от ее тети Мишель, день 104 – любимой фразе матери: «Добро пожаловать в новый день».

Эми Круз Розенталь умерла 31 марта. Но ее дочь не намерена прекращать свой проект. «Каждый день в 1.23 я буду постить фото, которое выражает какую-то черту моей покойной мамы. Всю свою жизнь я буду постигать ее личность – и в течение этих 62 дней сделаю первые шаги в этом путешествии». Что дальше? Дальше будет новое путешествие. Каким оно будет, Пэрис пока не знает, но судя по комментариям под ее постами, останавливаться нельзя. Маме бы это точно не понравилось.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector