0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Семейное насилие: правовую точку ставить рано

Содержание

Семейное насилие: правовую точку ставить рано

Фото: ПГ / Геннадий Михеев

Первые выводы о результатах правоприменения статьи 116 УК РФ о декриминализации семейного насилия, которая вступила в силу полтора года назад, неоднозначны. Тема, вызывавшая много споров до принятия закона, не уходит из общественной дискуссии. Сторонники и оппоненты закона так и не нашли компромисса, а значит, законодательную точку ставить рано.

Так ли невинны побои «без последствий»?

Ещё свежи в общественной памяти трагедии 28-летней Анастасии Овсянниковой из Липецкой области, 29-летней Алены Вербы из Подмосковья, принявших смерть от руки своих «спутников жизни». Свежая, июльская: 35-летнюю Алину из Челябинской области убил бывший муж. И перечень этот можно продолжать.

За похищение собственных детей предлагают сажать в тюрьму

На обсуждении законопроекта о декриминализации статьи о побоях в семье депутат Госдумы Олег Нилов заявил: «Вот статистика, которую вчера привёл сенатор Антон Беляков: за год 14 тысяч женщин убиты мужьями. Всё может начинаться с затрещины, пощёчины, но рано или поздно заканчивается убийством. Кстати, обратная статистика не менее печальная — 10 тысяч мужей, убитых женами».

Один из примеров — история Галины Каторовой из Находки. Неоднократно избиваемая мужем и не получившая помощи от полиции, женщина сама свела счёты с мучителем. Иногда жертвам «везёт»: 25-летней Маргарите Грачевой из Подмосковья муж отрубил кисти обеих рук, но оставил в живых. А ведь ещё до трагической развязки она тщетно обращалась за помощью в правоохранительные органы. При этом, по данным МВД, 40 процентов тяжких уголовных преступлений совершаются в семье.

Казалось бы, причём здесь эти трагедии и либерализация статьи о побоях? Притом что нарастающий массив планктонного домашнего насилия, а оно имеет место, обязательно будет взрываться протуберанцами новых трагедий. Прощение многими обидчиками психологически воспринимается как разрешение продолжать в том же духе. Для них насилие — способ утверждения власти.

За год 14 тысяч женщин убиты мужьями. Обратная статистика не менее печальная — 10 тысяч мужей, убитых женами.

Предлагая новую редакцию статьи 116, авторы обосновали её необходимостью исправить ситуацию, возникшую в 2016 году в связи с принятием «закона о шлепках». Он вызвал сильный протест родительской общественности, заподозрившей власть во внедрении ювенальной юстиции. Внутрисемейные побои им квалифицировались в качестве большей общественной опасности, чем побои чужих людей. Юридически это нарушало принципы справедливости и соразмерности наказания вместе с принципом равенства граждан. А идеологически воспринималось общественностью как покушение на традиционные устои семьи.

Новая редакция, по утверждению одного из разработчиков документа, сенатора Елены Мизулиной, призвана была защитить 40 с лишним миллионов семей, из которых половина — с детьми, а также перевести побои, «если это не явные побои, без последствий и вреда здоровью», из криминального ранга в административный. Это дало повод депутату Сергею Иванову из ЛДПР назвать его «законопроектом из серии: бить буду аккуратно, но сильно, что хуже». Депутаты большинством голосов поддержали аргументы сторонников законопроекта.

Муж-деспот, муж-тиран и «административка»…

Педагогам ужесточат наказание за сексуальные домогательства к ученикам

Для домашних «рукосуев» введена двухэтапная система привлечения к ответственности. За первый раз — штраф до 30 тысяч рублей, или административный арест на срок до 15 суток, или до 120 часов обязательных работ. За повторное правонарушение при полученной «административке» — привлечение к уголовной ответственности. Побои, утверждалось, отнюдь не сделались социально одобряемым действием. Сразу заметим, юридически — да, но в массовом правосознании — не совсем. Ну подумаешь, один раз вгорячах дал «леща» жене или ребёнку, дело житейское, вон и закон ничего против не имеет… Вот если постороннего тронешь с выкриком «идеологического, национального, религиозного характера» — ответишь по уголовке.

Ожидалось, что ситуация с семейным насилием не усугубится. Надежды базировались на том, что двухэтапная ответственность содержит профилактический заряд, тогда как уголовное наказание никого не делает терпимее, добрее и не способствует восстановлению разрушенных отношений между людьми.

Кто они, жертвы семейного насилия? Прежде всего женщины, потом дети и старики. ФОТО: PHOTOXPRESS

Ещё один аргумент — рационализация процесса борьбы с преступностью. По статистике Верховного суда РФ, 95 процентов всех уголовных дел, возбуждаемых по части 1 ст.116 (нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию) заканчивались назначением наказания без лишения свободы, а каждое второе — прекращением дела в связи с деятельным раскаянием либо примирением сторон.

Кто они, жертвы семейного насилия? Прежде всего женщины, потом дети и старики. По приблизительным подсчётам (до 2015 года по сути такой статистики вообще не велось), более 60 процентов потерпевших из женщин не обращаются за помощью. Из исследования ВЦИОМ, проведённого в канун принятия новой редакции, выходило, что трети опрошенных известны факты побоев в семьях их знакомых, а каждая четвертая женщина сталкивалась с ними сама. Каждый пятый счёл допустимым «при определенных обстоятельствах ударить жену, мужа, ребёнка»… Перевод наказания из разряда уголовных в административные преступления для тех, кто впервые распустил руки, поддержали 59 процентов опрошенных.

У правоприменителей — трудности

Равные права женщин и мужчин хотят прописать в законе

Министр МВД Владимир Колокольцев назвал и выявившиеся проблемы организационного и правового характера. В частности, у правоприменителей возникают трудности в процессе привлечения граждан к административной ответственности за побои. Суды в 70 с лишним процентах случаев назначают штраф, а не административный арест и обязательные работы. Это часто не отвечает целям наказания, да ещё и накладывает на семью дополнительную финансовую нагрузку, констатировал он. Глава правоохранителей предложил учесть инициативы ряда регионов по дальнейшему совершенствованию законодательства. В планах МВД вместе с Минюстом исключить наказание в виде штрафа за побои из соответствующей статьи КоАП, оставив лишь административный арест или обязательные работы.

Председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин на ведомственной коллегии эмоционально заявил, что после исключения темы побоев из уголовного законодательства «маньяки переместились в семьи». Кстати, Следком жёстко выступал против принятия новой нормы.

В крупнейший центр «Анна» в прошлом году обратились почти 27 тысяч женщин, почти на треть больше, чем в предыдущем.

Многократное увеличение дел о домашнем насилии, с одной стороны, может свидетельствовать о том, что тема вышла из-под спуда, что должно радовать. Но такой вывод не разделяют многие правозащитники и эксперты. Да и данные кризисных центров (их в стране порядка 150) для женщин не дают повода для оптимизма. В крупнейший центр «Анна» в прошлом году обратились почти 27 тысяч женщин, почти на треть больше, чем в предыдущем, но зато статистически снизилось число тех, кому удается добиться для обидчика какого-нибудь наказания.

Участники «круглого стола» в Общественной палате РФ, обсудившие год спустя последствия либерализации уголовного законодательства в части ст.116 УК, отметили, что новация негативно отразилась на защите семьи как фундаментальной основы общества. Собравшиеся (представители государственных правозащитных институтов, Следкома, МВД, РПЦ и независимые эксперты) оценили её как дискриминационную и противоречащую интересам общества и государства. Предложено разработать комплекс мер по профилактике семейного насилия, наказанию «агрессоров» и обеспечению помощи жертвам.

Наказывать за побои стали чаще

К весне будет разработан закон о противодействии домашнему насилию

«Статистика судебного департамента при Верховном суде РФ показывает, что наказывать за побои стали чаще, причём в разы, — говорит она. — Если в 2015 году из 59, 5 тысячи представших перед судом за побои были осуждены около 16,2 тысячи человек, то только за первое полугодие прошлого года (другой статистики у меня нет) наказание за аналогичное правонарушение получили почти 51,7 тысячи нарушителей».

Положительными моментами депутат считает и то, что декриминализация статьи существенно изменила практику работы судебной системы, правоохранительных органов и организаций, отвечающих за профилактику в социальной сфере, что особенно актуально для домашнего насилия.

«Во-первых, полиция теперь заинтересована принять заявление, ведь количество оформленных административных протоколов — показатель работы УВД. При этом результативность действий по протоколу в руках у полиции: порядок работы по КоАПу не позволяет жертве забрать заявление. Это мотивирует полицейских способствовать сбору доказательств, — перечисляет она. — Во-вторых, основная задача судей теперь — рассмотреть составленный полицейскими протокол и проверить факты. Стимула отговорить заявителя нет — отозвать заявление невозможно. Одновременно возможность «оправдать» в случае оговора осталась: из 72,3 тысячи протоколов за побои, рассмотренных судьями в первом полугодии прошлого года, к наказанию привели только 51,7 тысячи. То есть по тем или иным причинам судьи отклонили 28 процентов протоколов, в том числе по 4,5 тысячи случаев (6,2 процента) прекращено административное производство. Для сравнения: в 2015 году оправдательные исходы получили 10,5 тысячи человек или 17,6 процента обвиняемых в побоях».

Большой риск привлечения к уголовной ответственности родителей ухудшал шансы на конструктивную психологическую работу и грозил несоразмерными негативными последствиями для семьи.

Немаловажно, в-третьих, что декриминализация побоев облегчила труд социальных работников и психологов. Когда нанесение побоев было уголовно наказуемым, они далеко не всегда регистрировали и заносили в личное дело случаи применения насилия в отношении детей. Большой риск привлечения к уголовной ответственности родителей ухудшал шансы на конструктивную психологическую работу и грозил несоразмерными негативными последствиями для семьи. А перевод побоев в разряд административных правонарушений повысил мотивацию социальных служб к взаимодействию с полицией и органами опеки.

Норма должны быть профилактической

Ещё один плюс Ольга Баталина видит в том, что судьи стали чаще назначать наказание, связанное с изоляцией (административным арестом). У участкового появилось больше возможностей изолировать обидчика от жертвы, применив меры задержания перед рассмотрением протокола в суде. В итоге потерпевшие теперь имеют шансы не остаться с агрессором под одной крышей, как было раньше, когда побои признавались уголовным преступлением и требовали частного обвинения.

Как запретить «АУЕ»

В отличие от парламентария, завотделом аналитического обеспечения прокурорской деятельности Университета Генпрокуратуры РФ, доктор юридических наук, профессор Анатолий Ларьков сомневается в действенности нынешней 116-й статьи. «Не думаю, что насилия в семье уменьшится. Лупят женщин, детишек, — сожалеет он. — Раньше наказывали до двух лет лишения свободы, принудработами или арестом до шести месяцев».

Эта норма применялась редко, — возражаю я. Да ведь и чудовищно сажать за случайную, вызванную эмоциональным возбуждением пощечину в ходе ссоры в тюрьму!

Читать еще:  Идеи христианской религии. Основные идеи христианства

«Никто не сажал. Само наличие нормы имеет большое профилактическое значение, — объяснил собеседник. — Многих семейных хулиганов от противоправных поступков удерживает угроза, что могут прилепить срок. Уголовное наказание входит в ансамбль всех действий по воспитанию нормального поведения и на большинство людей действует отрезвляюще. Поторопились мы с его отменой. А теперь призываем развивать число убежищ для женщин от семейного насилия».

роме правоохранителей, в такой работе должны участвовать психологи, медики, соцработники и вся система воспитания, СМИ, кинематограф.

Ошибочным считает эксперт и смешение «родительских шлепков» с ювеналкой и побоями в одном флаконе. Получилось, что смягчали наказание за первое, а вывели из-под него и второе. Первое, считает он, лучше оставить в нынешнем виде, допустим, ограничившись штрафом, а побои — вернуть к прежней норме. Административное наказание не остановит и не смягчит домашних тиранов, убеждён он. Весьма показательна тенденция, когда суды, понимая несовершенство законодательства, в случае убийства женами мужей-истязателей стали проявлять большую лояльность к подсудимым и оправдывать их.

Разумеется, борьба с домашним насилием носит комплексный характер и идёт по многим направлениям. Следует создавать полноценную систему учёта, поскольку этот вид правонарушений за закрытыми дверями во многом ещё носит латентный характер. Кроме правоохранителей, в такой работе должны участвовать психологи, медики, соцработники и вся система воспитания, СМИ, кинематограф. Одни общественники и НКО с ней не справятся. И конечно, есть нерешённые вопросы нормативного регулирования.

Целый ряд экспертов считают, что пора принять закон о профилактике насилия в семье. Он, в частности, позволит ввести охранные ордера, не позволяющие насильникам приближаться к пострадавшим ближе определённого расстояния. Этот институт уберег бы от гибели немало жертв домашних тиранов. На необходимости его разработки настаивает и омбудсмен по правам человека в РФ Татьяна Москалькова. Слово за законодателями.

По вашему мнению, государство должно наказывать за побои в семье или нет? И каким образом? (ВЦИОМ, %)

Пояснения в отношении оценки Патриаршей комиссией по вопросам семьи, защиты материнства и детства термина «насилие в семье», иных аналогичных терминов и связанных с ними концепций и подходов

В Патриаршую комиссию по вопросам семьи, защиты материнства и детства поступают просьбы разъяснить оценку использования в нормативных правовых актах терминов «насилие в семье» и аналогичных терминов («семейное насилие», «семейно-бытовое насилие», «домашнее насилие» и т.п.), которую Комиссия ранее дала в своем официальном комментарии в связи с обращениями в отношении Федерального закона «Об основах социального обслуживания граждан в РФ».

В указанном комментарии, в частности, отмечено: «В законе также использован юридически неопределенный и представляющий семью в неблагоприятном свете термин «насилие в семье», что не вполне отвечает приоритетам государственной семейной политики, направленным на повышение общественного престижа семьи и ее социального статуса. Известно, что этот термин широко используется при проведении в жизнь разрушительных и неблагоприятных для семьи подходов и решений. Комиссия считает нежелательным какое-либо использование этого термина (и аналогичных ему терминов «семейное насилии», «семейно-бытовое насилие», «домашнее насилие» и т.п.) в нормативных правовых актах любого уровня».

Такая оценка со стороны Комиссии основана на тщательном анализе проблем, связанных с концепцией т.н. «семейного насилия» (или аналогичными — «домашнего насилия» и т.п) в ее реально существующем мировоззренческом, ценностном и правовом контексте. Речь идет об истории формирования и использования этой концепции, о связанном с ней идейным, ценностным и мировоззренческим содержании, о специфике ее современного применения, направленности предлагаемых в связи с этой концепцией правовых и иных решений.

Разумеется, когда речь идет о реально совершаемом или совершенном преступлении, его следует пресекать и реально преследовать по закону, вне зависимости от того, является ли преступник родственником жертвы преступления. Однако, к сожалению, подходы и представления, связанные с концепцией «семейного насилия», выходят далеко за эти здравые рамки и имеют направленность, которую трудно признать доброкачественной в нравственном и правовом отношении.

Эксперты Комиссии отмечают целый ряд проблем в этой области, многие из которых неотделимы от концепции «семейного насилия» в ее современном виде. Эксперты отмечают, что специфическое мировоззренческое и идейное наполнение концепции «семейного насилия» становится вполне очевидным при анализе существующего корпуса документов соответствующей направленности, в том числе международных. Очевидна, в частности, неразрывная связь этой концепции с идеями радикального феминизма, в рамках которых мужчины неизменно выступают в качестве потенциальных «агрессоров» в отношении женщин, а взрослые — в качестве источника угрозы в отношении детей, особенно в рамках брака и семьи, представляемых в качестве институтов «подавления» и «насилия». Несомненна неадекватность таких представлений, их опасность для общества, несовместимость с традиционными нравственными и правовыми ценностями.

Эти представления не соответствуют и методологически корректным научным данным. В действительности и здравый смысл, и многочисленные данные исследований говорят о том, семья, основанная на браке, является в целом наиболее безопасным и благоприятным окружением, как для женщин, так и для детей.

Фактически, концепция «семейного насилия» в том виде, в каком она сформировалась на сегодняшний день, оказывается направленной отнюдь не против реального насилия или преступности, а против семьи как таковой. Систематические ссылки на эту концепцию ведут к тому, что семья начинает восприниматься в обществе не как одна из его главных ценностей, главная защита для его наиболее уязвимых членов, а как источник проблем, опасности и угрозы для них. Это, разумеется, недопустимо.

Неудивительно, что и правовые решения, предлагаемые в рамках подобных концепций, также не отвечают общественному благу и, зачастую, вступают в явное противоречие с базовыми принципами справедливости и соразмерности юридических норм. По мнению экспертов Комиссии, эти дефекты тесно связаны с упомянутыми ранее мировоззренческими проблемами.

Достаточно упомянуть лишь некоторые из таких правовых недостатков, свойственных как уже существующим правовым решениям в этой области, так и подходам, предлагаемым сторонниками концепции «семейного насилия» в качестве своего рода «стандартов» международного или национального уровня.

Так, внедряемые в связи с ними определения «насилия» выходят далеко за здравые правовые рамки. В соответствии с ними к «насилию» могут быть отнесены отнюдь не только справедливо преследуемые по закону физические посягательства, но и такие действия, для юридического преследования которых не может существовать никаких здравых оснований. Помимо прочего, речь зачастую идет о «криминализации» нормальных воспитательных действий родителей.

Серьезные вопросы вызывает «профилактическая» направленность предлагаемых сторонниками концепции «семейного насилия» правовых решений. Фактически, под «профилактикой» в них понимается не создание здоровой нравственной атмосферы в обществе и укрепление семейных ценностей, но возможность принудительного юридического вмешательства в жизнь граждан и семей тогда, когда никакие реальные и опасные противоправные действия еще никем не совершаются. При этом предлагаемые меры (такие как охранные предписания, профилактический учет и т.д.) не отвечают элементарной справедливости, позволяя ограничить человека в правах (в том числе родительских), свободе или возможностях использования своего имущества без всяких веских доказательств его виновности в каких-либо противоправных действиях, на основании одних словесных обвинений. Подобные подходы, будучи попросту несправедливыми в правовом отношении, едва ли могут поддерживаться христианами.

Регулярно звучащие предложения отнести дела о т.н. «семейном насилии» к категории дел публичного обвинения также вызывают у экспертов серьезные возражения. На практике речь идет о лишении членов семьи возможности, в случае произошедшего конфликта, простить друг друга и принять решение примириться. Как представляется, такие предложения попросту не учитывают многообразие человеческих темпераментов, человеческое несовершенство и сложность межличностных отношений. Вряд ли можно считать вполне правильной ситуацию, когда в рамках семейного конфликта одних родственников будут защищать от других независимо от их собственного желания.

Эксперты полагают, что правовые меры, предлагаемые в рамках указанных подходов, являются серьезной угрозой для нормального выстраивания семейных отношений, способствуя не столько предотвращению реальных насильственных действий, сколько возникновению и эскалации конфликтов между супругами, а также опасной манипуляции обвинениями в «насилии» в ходе таких конфликтов.

Комиссия исходит из того, что распространению реального насилия, в том числе и между родственниками, способствует вовсе не недостаток тех или иных законодательных инструментов, а упадок семейных и нравственных ценностей в обществе. Укрепление семьи и семейных ценностей, брака, создание нравственной атмосферы, содействующей выстраиванию между людьми отношений, основанных на любви и уважении, а вовсе не «профилактические» законы репрессивной направленности, должны стать основой профилактики проблем межличностных отношений, в том числе и в семье. Именно это — верный путь к предотвращению любых реальных проблем в семье, а через нее — и в обществе в целом.

Комиссия обращают внимание на то, что в основе правового регулирования семейных отношений в России должны лежать, с одной стороны, верные представления о семье, ее роли и значении в обществе, основополагающих правах родителей, а с другой — традиционные для нашей страны семейные и нравственные ценности. Здесь недопустимо слепое копирование тех или иных зарубежных подходов, особенно тех, которые уже плохо зарекомендовали себя на практике в других странах.

В этой ситуации лоббирование введения в России законов о «профилактике семейного насилия», построенных по зарубежному образцу, вызывает, как минимум, недоумение. В зарубежной практике их применение ведет к серьезным проблемам, а их принятие в России будет способствовать не столько предупреждению реальных преступных действий, сколько дальнейшему ослаблению семьи, семейных отношений и ценностей в нашей стране, а также серьезному нарушению прав граждан.

Как представляется, отсутствие в российском праве специальной правовой категории, в которую было бы искусственно выделено «семейное насилие», отнюдь не мешает осуществлять справедливое уголовно-правовое преследование в тех ситуациях, в которых действительно имеют место реальные преступления насильственного характера — независимо от того, являются ли преступник и жертва посторонними или близкими людьми. В действительности, по мнению экспертов Комиссии, для создания такой категории не существует реальных оснований. Едва ли отсутствие такой категории (то есть особого выделенного названия) может помешать установлению факта реального совершения преступных действий, когда они действительно имеют место, и принятию необходимых уголовно-правовых мер в связи с этим. Те проблемы, которые действительно существуют в этой области, связаны не с необходимостью принятия тех или иных новых законов, а с недостатками существующей правоприменительной практики.

Позиция Комиссии, отраженная в процитированном ранее комментарии, учитывает как эти, так и иные факты, и экспертные оценки.

При этом Комиссия осознает, что отдельные православные верующие могли вполне добросовестно пользоваться понятием «семейное/домашнее насилие» вне его концептуального контекста либо просто в силу неосведомленности о связанных с ним системных проблемах. Вместе с тем, в современных условиях, как отметила в указанном комментарии Комиссия, «этот термин широко используется при проведении в жизнь разрушительных и неблагоприятных для семьи подходов и решений». При этом приходится признать, что этот термин и его аналоги едва ли могут быть полностью отделены от своих недоброкачественных идеологических корней и концептуального контекста. В связи с этим Комиссия выступает против использования указанных терминов, как в правовом, так и в общественном поле, и рекомендует православным христианам воздерживаться в дальнейшем от какой-либо поддержки связанных с ними концепций.

В этой связи также необходимо иметь в виду позицию Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства по проекту Федерального закона № 600971-6 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации», где рассмотрен вопрос о правомерности уголовного преследования родителей за применение наказаний в воспитании детей.

Что такое домашнее насилие

Многие формы жестокого обращения попадают под тему домашнего насилия. Помимо ударов, толчков, пинков ногами, шлепков по лицу и бросков предметов, насилие в семье зиждиться на запугивании, господстве, преследовании и других незаконных действиях.

  • Физическое насилие — включает в себя толкание, захват, защемление, удары, шлепки, выдергивание волос и другие действия, которые могут привести к травме. Отказ в медицинской помощи, навязывание алкоголя или наркотиков, препятствие обращению за помощью также считаются физическим насилием.
  • Сексуальное насилие — включает принуждение к сексуальному контакту, изнасилование (включая изнасилование в браке), принуждение к сексу после физического насилия и сексуальное унижение другого.
  • Эмоциональное насилие — включает в себя разрушение личности и самооценки человека. Акты эмоционального насилия включают в себя обзывания, постоянную критику, унижение способностей и талантов человека и подрывание авторитета в обществе.
  • Психологическое насилие — включает в себя формирование у другого человека страха и беспомощности путем запугивания, угроз, причинения вреда супругу, партнеру, детям, семье, друзьям, домашним животным или себе. Изоляция человека от семьи, друзей, школы, работы и любимых занятий также считается психологическим насилием.
  • Экономическое насилие — полный контроль над финансовыми ресурсами, ограничение доступа партнера к деньгам или финансовым активам, запрет на работу или образование.
Читать еще:  Ключ к игре Тайны духов. Семейная ложь (Alawar)

«Уничтожение нравственных ценностей»: Почему 180 организаций против закона

Фото с сайта thefamilylawfirm.ca

Проект закона в целом и отдельные его пункты встретил массовое сопротивление. Более 180 общественных организаций обратились с открытым письмом к президенту России Владимиру Путину с просьбой оказать противодействие принятию новых норм.

«Законопроект, являясь порождением радикальной антисемейной идеологии феминизма и т.н. «гендерной идеологии», станет инструментом коренного и насильственного изменения самих основ российского общества, уничтожения наших традиционных семейных и нравственных ценностей», — говорится в обращении.

Авторы письма указывают, что нормы, позволяющие защитить жертв семейного насилия, уже есть в законодательстве: это и право сотрудников полиции задержать насильника, чтобы пресечь его противоправные действия, и норма о запрете определенных действий, которая позволяет защитить пострадавшего и его имущество, и закон о защите пострадавших и свидетелей.

Инициативная группа указывает на расхождения в статистике: если по данным активистов и защитников женщин (более ранним, опубликованным несколько лет назад) в год от насилия в семье гибнет порядка 1400 женщин, то защитники традиционных ценностей говорят лишь о 300 случаях ежегодно.

«Мы точно знаем, что законом начнут злоупотреблять. Число доносчиков может вырасти. Интерес у них может быть совершенно разный: конкуренция, сведение счетов, решение бытовых проблем – что угодно. И дело в том, что непонятно, как доказывать факт семейно-бытового конфликта. Здесь же подразумевается и психологическое насилие», – заявил председатель Санкт-Петербургского регионального совета «РВС» Олег Букин.

Глава думского комитета по делам семьи Тамара Плетнева и вовсе задумывается о долгосрочных последствиях мер по защите жертв семейного насилия. «Конечно, оставить без внимания эту тему нельзя, но как в Америке — тоже нельзя. У них свои представления о семье и об ордерах. С одной стороны, нельзя женщин бить. С другой — у нас же люди быстро мирятся. Мужу этот ордер выпишут или посадят, не дай Бог, а кто деньги будет зарабатывать?» — заявила политик в ходе обсуждения законопроекта в Государственной думе.

Смягчение ответственности не развяжет руки «домашним тиранам»?

Этого опасаются некоторые законодатели. Депутаты фракции КПРФ внесут поправки ко второму чтению законопроекта, согласно которым уголовную ответственность за побои в отношении детей и беременных женщин предлагается сохранить.

При этом предлагается не учитывать количество раз, которое были совершены побои и иные насильственные действия, причинившие боль.

Фракция поддержит новый законопроект, если поправки будут приняты, сообщил замглавы комитета Госдумы по госстроительству и законодательству Юрий Синельщиков.

Как наказывают за домашнее насилие в европейских странах?

Во всем мире уголовное и административное законодательство в области защиты жертв домашнего насилия схоже. В странах Евросоюза такие виды нарушений отнесены к административным, а при повторном нарушении — к уголовным. При этом в странах еврозоны и США возможно получить судебный ордер, который будет запрещать вместе жить, приближаться к потерпевшему на определенное расстояние, звонить и даже общаться в социальных сетях.

Хотя такие меры защиты достаточно известны по фильмам, на деле же в 40% случаев судебные запреты нарушаются. Возможно, потому, что за их нарушение домашнему насильнику грозит только денежный штраф.

Реально посадить домашнего насильника в тюрьму в зарубежных странах, как и в России, можно, только если он причинил существенный вред здоровью.

Каждый год в мире от домашнего насилия страдают миллионы человек. Больше всего бьют и унижают женщин, просто потому, что они – женщины.

Социальная кампания против насилия: «Почему так сложно увидеть синее и черное?»

Россия: «Меня не посадят»

23-летнюю Карину Фильчак из Калининграда избил муж, калининградский водочный король Олег Фильчак. Девушка сделала пост в фейсбуке, чтобы вызвать огласку и супруг перестал ее преследовать, а также обратилась в правоохранительные органы. В возбуждении уголовного дела Карине отказали, хотя доказательства были, что называется, налицо. Фотографии красавицы, где она с огромными синяками и ссадинами, до сих пор гуляют по сети.

В России сложилась уникальная ситуация с наказанием семейных насильников. В начале 2017 года в стране заработал закон о декриминализации семейных побоев, который вкратце можно обрисовать так: ударил первый раз – не считается. Раньше за побои можно было сесть, теперь это административное преступление, максимальное наказание за которое – три месяца ареста. Но обычно насильников просто штрафуют.

– В большинстве случаев судьи назначают штраф, – говорит Анна Ривина, директор Центра «Насилию.нет». – Закон направлен не на наказание преступников и защиту интересов потерпевших, а на пополнение бюджета. В большинстве случаев этот штраф в 5 тысяч рублей выплачивают сами женщины из семейного бюджета, и для многих это немаленькие деньги.

По словам правозащитника, если раньше «кухонные боксеры» знали, что могут загреметь в тюрьму, теперь они в лицо говорят своим жертвам: «Меня не посадят» – и без оглядки распускают руки. Что же делать? Ривина считает, что законодательство конечно же нужно менять. Ответственность за домашнее насилие должна быть с первого случая рукоприкладства, и не иначе. Но и этого мало: стране необходим закон о семейном насилии – такие есть во многих развитых странах.

США: закон о насилии против женщин

В одном из эпизодов фильма «Как избежать наказания за убийство» рассказывается история женщины, которую каждый день методично избивал муж – не фингалы ставил, а бросал о стены – и которая однажды не выдержала и убила его молотком, оторвавшись по полной. Убийца долгое время не выходила по УДО, она не вызывала симпатий и не хотела каяться в содеянном. Но комиссия дала ей досрочное освобождение, когда она по совету героя в деталях описала им свою историю и заявила: она бы сделала все то же самое снова и снова, чтобы освободиться от боли.

В США тема семейного насилия очень актуальна, и это отражается в сериалах – зеркале американского общества. Каждый год от семейного насилия там погибают порядка тысячи трехсот женщин и два миллиона получают тяжелые травмы. Насилие над супругами в США запрещено законодательно с 1920 года. А в 1994 году в Штатах вышел закон о насилии против женщин (VAWA). Он расценивает любое домашнее насилие как уголовное преступление независимо от родственных отношений и независимо от иммиграционного статуса жертвы и насильника.

Как домашнее насилие трактуются не только изнасилование и побои, но и насмешки, унижение, использование привилегированного положения, контроль за общением, деньгами, попытки забрать документы, отказ заполнять иммиграционные формы, запрет работать, учить английский язык. Наказание зависит от степени тяжести преступления, от того, в каком штате оно произошло. Насильнику грозит лишение свободы от нескольких месяцев до 3–5 лет. Ему выписывают запретительный ордер и запрещаются любые контакты с жертвой. Если человек нарушает правила, его арестовывают.

В 2015 году 57-летнего Гарри Бредера из Флориды, осужденного за домашнее насилие, упекли в тюрьму за то, что он направил экс-супруге запрос на добавление в друзья в социальной сети.

Жертвы семейного насилия могут рассчитывать на помощь. В США существуют десятки приютов и центров психологической помощи, где жертвы насилия могут жить несколько месяцев. Им выдают продовольственные талоны. Помогают начать новую жизнь – получить образование, устроиться на работу. Многочисленные программы финансируются государством, но в основном частными спонсорами.

Франция: поднял руку – вали из дома

Во Франции в правоохранительные органы с жалобами на семейное насилие обращаются до 50 тысяч француженок в год. Закон на их стороне. Он один из самых суровых в ЕС. Насильник может получить до 3 лет лишения свободы и штраф 45 тысяч евро (!) – и не только за ссадины и синяки, которые остаются после ударов. Под понятие «семейное насилие» подпадают издевательства, нанесение вреда психике. Само по себе домашнее насилие уже является отягчающим обстоятельством. А тем, кто стал свидетелем семейного насилия над детьми, но не сообщил в полицию, светит до двух лет тюрьмы. За словесные оскорбления родственников во Франции пока не сажают: закон разработан, но не принят.

Если наши женщины, которых избивают дома, вынуждены бежать куда глаза глядят – приютов немного, и они только в больших городах, – то во Франции все ровно наоборот. В 2004 году в Гражданском кодексе появилась статья о немедленном отлучении от дома насильника.

Строг закон к семейным насильникам и в Англии, где под ним подразумевается и ограничение доступа к банковским счетам, контроль аккаунтов в соцсетях, любая слежка… Схлопотать можно до пяти лет. В Чехии жертв домашнего насилия не спрашивают, согласны ли они с возбуждением уголовного дела на обидчика: поднял руку – в суд и в тюрьму. В Германии развита социальная помощь и много так называемых женских домов, где жертвы могут получить временный кров, им помогут оформить пособие, найти работу… В законах страны нет такого состава преступления, как семейное насилие. Обидчики проходят по другим статьям, но шансов, что такое дело замнут, нет.

Италия: русская женщина из Казахстана выиграла дело против главы одного из городов Италии

В октябре прошлого года в соцсетях была создана группа «Италия. Наши женщины в беде», а месяц назад возникла ассоциация «Миа вита.ру», которая помогает русскоязычным женщинам в любых сложных ситуациях. Одна из администраторов группы помощи и основательниц «Миа вита.ру» Наталья Исаева на своем горьком опыте знает, что такое насилие. Правда, в ее случае речь идет об издевательстве не физическом, а моральном – так называемом сталкинге – преследовании жертвы с целью запугать.

Наталья родом из Павлодара в Казахстане. 17 лет назад она приехала в Италию и спустя время вышла замуж, но отношения с мужем не сложились и они развелись. Однажды на танцах она познакомилась с импозантным синьором Симоне Маджоре и у них завязался роман. Симоне знали все – 20 лет он возглавлял мэрию городка Оссимо в регионе Ломбардия на севере Италии, создал несколько ассоциаций и был лидером одной из политических партий. К тому же у Симоне был свой строительный бизнес.

Женщина не подозревала, что мужчина, который вечером признавался ей в любви, угощал ужином в ресторане, под покровом ночи будет пробираться в капюшоне к ее машине и писать на ней: «Путана». И вообще устроит настоящую травлю. Ей пробивали колеса на машине, расклеивали по городу листовки, где были ее фото и бранные слова. По каждому факту порчи имущества Наталья писала заявление в полицию, всего их было принято 33 за шесть лет. У нее начались приступы паники и нервные срывы, ей пришлось обратиться к медикам, принимать успокоительные средства. Как только женщина находила себе новую работу, тут же ее работодателю приходило письмо, «раскрывающее глаза» на их сотрудницу – например что Наташа уводит из семей мужей.

Этот кошмар продолжался в течение шести лет. Разоблачить мстителя помогла почтовая полиция. Специалисты выяснили, что электронные адреса, с которых рассылались угрозы и оскорбления, были зарегистрированы с компьютера, который находится в мэрии Оссимо, у Симоне Маджоре! Кто бы мог подумать, что такими гнусными проделками занимается первое лицо города!

Читать еще:  У вашего ребенка синдром Дауна! — О солнечной Кире

Для Натальи это стало шоком. Она даже не подозревала своего любимого, каждый раз она звонила ему в слезах, рассказывала, что колеса снова проколоты, и он тут же «приходил на помощь».

– Он не хотел, чтобы я работала, имела доход и была независима от него материально, хотел иметь полную власть надо мной, – считает женщина.

Наташа не побоялась подать на Маджоре в суд. И выиграла его. Экспертизы доказали, что Симоне причастен ко всем эпизодам, по поводу которых Наталья подавала заявления в полицию.

Симоне Маджоре признали виновным, присудили два года и шесть месяцев условного наказания, выплату в размере десяти тысяч евро. Мэра-анонимщика отправили под домашний арест, конфисковали три ружья и пистолет, которые он хранил дома, запретили пожизненно приближаться к Наталье на расстояние менее 600 метров. Впереди – гражданский процесс, на котором Наталья Исаева намерена потребовать с Симоне Маджоре компенсацию морального вреда и материального ущерба.

«Сама не знаю, как я сумела вырваться». Личная история жертвы семейного насилия

Я была 18-летней дурой

Я тогда жила в Минске, училась в университете, когда познакомилась с ним. У нас были общие увлечение, он умел красиво ухаживать, дарил цветы, водил гулять в парке под луной, делал приятные мелочи. Он был моей первой по-настоящему серьезной любовью. Думаю, наверное поэтому мне понадобилось так много времени, чтобы разойтись с ним. Я была 18-летней дурой, которая прощала все недостатки и проступки, потому что верила – он изменится, и все будет хорошо. И правда, все менялось. Но становилось только хуже.

Началось все с пьяной злости

Однажды вечером мы договорились встретиться у меня, он должен был приехать от друзей и остаться у меня на ночь. Я была так рада, помню, танцевала под песни любимой группы, пока убиралась в квартире перед его приходом. Но начала волноваться: он опаздывал на полчаса, трубку не брал. Через два часа я совсем извелась, и тогда он объявился. Сильно пьяный. Сказал, что посидели с приятелями в баре, а я зря волновалась. Полез целоваться, но я была расстроенная и злая, поэтому увернулась от него и попросила уехать. Он сначала не понял, что я хочу и почему. Когда я объяснила, что мне неприятно и обидно происходящее, он меня ударил по щеке наотмашь. Я упала к стене. Было так удивительно – меня ударили впервые в жизни. Я даже боли сперва не почувствовала, была только обида и страх, что такое со мной произошло, что он меня ударил. А он даже не извинился. Выставил меня виноватой – как же так, почему мне неприятно быть с ним пьяным, мы же так сильно любим друг друга! Я пыталась выгнать его, но он заломал мне руки. Угрожал поднять крик, если выставлю его из квартиры, стучаться к соседям. А мне стало так стыдно за него, так не хотелось выносить сор из избы, как говорится. Я сдалась. Он остался у меня на ночь. Но было очень противно и горько. Дальше он продолжал бить меня, когда был пьяный.

Я его не поддерживаю – значит я плохая

Основных причин его агрессии было две – моя нелюбовь к его пьянкам и споры. Он ненавидел, когда я спорила с ним по любому поводу, от выбора еды до места проведения отпуска. Я во всем должна была его поддерживать, особенно прилюдно. Он считал, что когда я начинаю спорить с ним при посторонних, это его унижает. Потом дома мне за это доставалось.

Он очень эмоциональный, часто злился, и его вспышки гнева всегда заканчивались для меня плохо. Потом он каялся, плакал, просил прощения. Говорил, что у него больные нервы, чтоб я его пожалела, такого бедного больного человека. Ведь это он не специально, он пытается бороться с этими вспышками агрессии, а я должна ему помочь.

Я должна была ходить по струночке у нас дома (к тому времени мы уже жили вместе), не злить его ни в коем случае, во всем угождать.

Я думала – ребенок спасет нас

Прошло два года, мы приехали в Бобруйск, жили на съемной квартире. Бить меня он не перестал, и еще он требовал от меня секса, когда был пьян. И всегда незащищенного. В конце концов я случайно забеременела.

Но я обрадовалась, подумала, что ребенок нас спасет, что он будет любить его и забудет о злобе. Хотя временами я и боялась за ребенка.

За время моей беременности он вел себя идеально, заботился, почти не пил, ухаживал за мной. Но когда я вернулась из роддома с нашим сыном, все опять пошло наперекосяк. Буквально через две недели он опять разозлился и избил меня – я попросила его побыть с ребенком, пока сама ходила к парикмахеру. Меня не было полтора часа, а когда вернулась – оказалась виноватой, что так долго оставила его с плачущим ребенком. Больше я его с сыном наедине не оставляла.

Сама не знаю, как я сумела вырваться

Год назад мы с друзьями отдыхали большой компанией на озере, он напился, приревновал меня к одному парню и ударил. Друзья вступились за меня, отвезли домой, близкая подруга помогла собрать вещи, заехали за сыном к моим родителям, и в тот же день я уехала. Уехала почти без вещей, бросила все, что напоминало мне о нем. Сама не понимаю, как решилась на такой шаг. Но во мне будто что-то щелкнуло, и я поняла: хватит.

Жила с сыном сначала у подруги, подрабатывала в интернете. Потом родители помогли снять квартиру. Сейчас я уже вышла из декретного, но работаю все равно из дома, продаю косметику. Нам с сыном хватает.

Я хотела уйти почти сразу, но стыд останавливал

Я читала в интернете разные истории от девушек, над которыми издевались их мужчины, и почти под каждой историей часто бывают комментарии вроде «а почему ты сразу не ушла», «тебе самой такое нравится, иначе ты б давно разошлась с ним». А я вот тоже долго не могла уйти. И нет, мне не нравилось такое обращение. Но мне было очень стыдно, что я, неглупая и такая переборчивая в парнях, связалось с таким человеком. А вот ему было не стыдно устраивать сцены посреди улицы, таскать меня за волосы и хватать за руки прилюдно. Я боялась, что моя семья узнает об этом, особенно мои мама и папа. За шесть лет я отдалилась от родных, потому что прикрывала проступки моего гражданского мужа, и теперь трачу много сил, чтобы восстановить отношения. Но моя семья так и не узнала, что мой бывший гражданский муж меня избивал. И думаю, что у меня не хватит сил рассказать папе и маме об этом хоть когда-нибудь.

Еще полгода мне снились кошмары

В них не было прямого насилия, но постоянно присутствовал он в простых бытовых ситуациях, которые все равно вызывали чувство страха и тревоги. Не сажу, что мне было очень трудно или легко восстановиться после всего, но очень помог переезд на новое место и избавление от старых вещей. Я какое-то время ходила в одних джинсах и юбке с рубашкой, пока не докупила опять одежды, но без вещей, напоминавших мне о бывшем, было гораздо легче.

Сейчас прошло 13 месяцев с момента моего освобождения. Я чувствую, что начинаю жить и узнавать себя заново. Пару месяцев назад познакомилась на улице с симпатичным парнем, мы часто видимся. Хотя я осторожничаю, и стараюсь не подпускать его слишком близко. Видно, пережитое еще дает о себе знать. Но надеюсь, что в конце концов прошлое меня отпустит, и я смогу простить бывшего и не оглядываться назад.

За помощью можно обратиться по горячей линии

История нашей героини не единична. По данным ООО «Радислава», в Беларуси каждая третья женщина подвергается насилию в семье и каждая шестая – сексуальному. На сайте объединения создана интерактивная карта, на которой женщины могут рассказать свои истории. Сейчас на ней три истории из Бобруйска, карта обновляется каждый день.

Для помощи всем совершеннолетним, попавшим в ситуацию насилия, ежедневно с 8.00 до 20.00 работает общенациональная горячая линия по телефону 8-801-100-8-801 (международное общественное объединение «Гендерные перспективы»). По ней можно получить социальную, психологическую, юридическую помощь совершенно бесплатно, конфиденциально и анонимно.

Кроме этого «Радислава» курирует в Минске Убежище для жертв домашнего насилия, где временно могут жить женщины с детьми. За время работы в Убежище проживали более 400 женщин. Обратиться в объединение можно по тел. +375 29 610-83-55.

Виды домашнего насилия

Важно различать, что насилие имеет разные проявления. Выделяют несколько видов насилия в семье: физическое, сексуальное, психологическое и экономическое [8] [9] .

  • Физическое насилие — прямое или косвенное воздействие на жертву с целью причинения физического вреда, как то: нанесение увечий, тяжких телесных повреждений, побои, пинки, шлепки, толчки, пощечины, бросание объектов и т. п. Телесное наказание в семье является одной из форм домашнего насилия. К физическому насилию причисляется уклонение от оказания первой медицинской помощи, депривация сна, лишение возможности отправления жизненно-важных функций (например, отказ в душе и туалете), привлечение к использованию алкоголя и наркотиков против желания жертвы. Нанесение физического вреда другим членам семьи и животным с целью психологического воздействия на жертву определяется как косвенная форма физического насилия.
  • Сексуальное насилие, в том числе над детьми.
  • Эмоциональное (психологическое) насилие — унижение, оскорбление, контроль поведения, изоляция, ограничение круга общения жертвы, «промывание мозгов», допрос, шантаж, угрозы причинения насилия.
  • Экономическое насилие — контроль над финансовыми и прочими ресурсами семьи, выделение жертве денег на «содержание», вымогательство, принуждение к вымогательству. Сюда также относятся запрет на получение образования и/или трудоустройство, и намеренная растрата финансовых средств семьи с целью создания напряженной обстановки.

Новости Партнеров

Новости

  • Народные новости
  • Фото
  • Видео
  • Новости Кемерова
  • Новости Новокузнецка
  • Новости Кузбасса
  • ДТП в Кемерове

Мы в соцсетях

  • ВКонтакте
  • Facebook
  • Twitter
  • Одноклассники
  • Youtube
  • Instagram
  • Viber

Реклама

  • Медиакит
  • Рекламная сетка страницы
  • pr@vse42.ru
  • +7 (3842) 75-55-55

Редакция

  • Выходные данные
  • news@vse42.ru
  • +7 (3842) 76-79-79

Все права на материалы, опубликованные на сайте VSE42.RU, принадлежат редакции и охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Использование материалов, опубликованных на сайте VSE42.RU, допускается только с письменного разрешения правообладателя и с обязательной прямой гиперссылкой на страницу, с которой материал заимствован, при полном соблюдении требований Правил использования материалов. Гиперссылка должна размещаться непосредственно в тексте, воспроизводящем оригинальный материал VSE42.RU, до или после цитируемого блока.

О проекте VSE42.RU

VSE42.RU — Новости Кемерова, Кузбасса, России и мира — это информация о событиях, происходящих в городах Кемеровской области (Кемерово, Новокузнецк, Белово, Ленинск-Кузнецкий и др.) плюс выборка самых важных и интересных мировых и российских новостей.

Новости сайта дублируются в социальных сетях. К каждой новости можно добавить комментарий.

В разделе «Фоторепортажи», мы размещаем интересные фотографии, а также видеоролики со всего света. Раздел «Комментарии» — мнения известных людей по актуальным вопросам. Особый взгляд на факты и события в разделе «В цифрах». Мы проводим еженедельные «Опросы» среди наших читателей.

Удобная навигация, ежедневное обновление информации, ссылки на фото и видеорепортажи.

Новости в Кемерово и в Кузбассе — наш главный приоритет.

Адрес: 650000, Кемеровская Область, г.Кемерово, ул.Кузбасская 33а, 2 этаж
Техническая поддержка: support@vse42.ru

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector