0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Моя работа — сообщать людям, что они скоро умрут

Содержание

Моя работа — сообщать людям, что они скоро умрут. Рассказ онкопсихолога

Павел Сапожников — паллиативный онкопсихолог. Он работает с людьми, которым поставили неизлечимый диагноз. Паллиативная помощь должна облегчить страдания больного на протяжении всего периода болезни и оказать медицинскую поддержку в последние месяцы, дни и часы жизни. Также паллиативный психолог работает с родственниками больных, помогает пережить потерю близкого. Он рассказал, как сообщаются и принимаются «плохие новости» с позиции врача, пациента и его близкого человека.

Сообщение «плохих новостей» — одна из наиболее пугающих задач для врача

Онкологи — вторые по выгоранию после реаниматологов. Врача у нас очень долго учат лечить и спасать. Но чтобы врач ни делал, пациенты все равно умирают. Плохая новость в том, что в России не учат профессиональной коммуникации с пациентом. Пациенты говорят: «Я даже не понял, что имел в виду врач, когда говорил о диагнозе» или «Врач не смотрел на меня, когда говорил о диагнозе».

Умение сообщать пациенту плохую новость — это большой труд. Чем дольше будут слова врача, тем легче будет больному. Ученые проводили исследование на эту тему. Оно показало: больные считают, что сопереживание и ощущение поддержки значат намного больше, чем внезапная трагичность услышанного. Самыми важными для них были слова о том, что будет сделано все возможное, что больного не бросят, что есть обнадеживающие методы лечения даже на самых крайних стадиях заболевания. Если новость сообщается в такой форме, больной продолжает доверять своему врачу. У него есть время, чтобы начать смиряться с этим, прямо в кабинете у доктора.

Плохая новость похожа на физический удар. Когда человеку ее сообщают, у него меняется выражение лица, положение тела. Он как бы скукоживается, потому что это действительно очень больно. Слова бьют по ушам, и человек глохнет на какое-то время. Поэтому очень важно говорить простыми словами, без сложной терминологии.

Чтобы сказать два простых предложения, потребуется от трех до пяти минут. Первое предложение: «Мы получили результаты анализов, и они не такие хорошие, как мы надеялись». Затем нужно взять паузу примерно на пять ударов сердца, и после сказать самое главное. «Мне очень жаль, но у вас рак/ВИЧ/ или любое другое заболевание». И замолчать. Дать человеку прийти в себя.

Сообщение о диагнозе для пациента похоже на удар на большой скорости о бетонную стену

Что переживает человек, которому выносят смертельный диагноз? Первое, что он испытывает, – это шок и отрицание.

«Этого не может произойти со мной. С кем угодно, только не со мной».

Психика защищает. Он ничего не видит и не слышит. Часто это приводит к травмам. Бывает такое: больному сообщают о диагнозе, он выходит из больницы и попадает под машину. Не потому что он хотел покончить с собой, а просто потому, что он ничего не видел.

У пациента возникает желание пойти к другому доктору, сдать другие анализы. Врачи ведь часто ошибаются. Отрицание — это психологический буфер между сумасшествием и тем, чтобы не сойти с ума. И каждому нужно свое время, чтобы пройти этот этап.

Следующий этап — это гнев. Страшный момент осознания порождает ужас:

«Лечение бесполезно, мне ничего не поможет, я умираю».

Из разбитых надежд лезут два уродливых чувства — зависть и ярость ко всем живым, ко всем здоровым. И на этом этапе люди способны творить ужасные вещи. Они уходят в алкоголь, наркотики, в еще большее саморазрушение. Перед нами душераздирающее зрелище. Но когда человек имеет дело со смертью, он имеет право на выражение любых эмоций.

Люди страшны в своем гневе. Это похоже на панику вперемешку с истерикой, когда на коленях в соплях и слезах они молят богов о спасении. И в этот же момент хохочут, визжат, кричат, дерутся, отталкивают близких. Они будут винить всех вокруг и выбирать самые грубые, обидные слова. Это будет очень больно, но нужно позволить обреченному выплевывать всю эту ярость, освободиться от гнева.

Следующим этапом идет торг. Мы научились договариваться друг с другом, так что мы хотим договориться с собственной болезнью. Здесь мы часто слышим что-то вроде:

«Я согласен умереть, но я хочу увидеть, как моя дочь заканчивает университет»

В этих желаниях так много энергии, что люди проживают намного дольше отпущенного им времени.

Далее наступает депрессия. Она приходит после бушующей ярости и мольбы о спасений. Она заберет все силы. Это самый сложный этап молчаливой подготовительной скорби. Настолько глубокой, что она переопределяет сами понятия жизни и смерти. Она не нуждается в утешении: ободрения будут бесполезными. Уравновешенная любовью честность будет самым лучшим вариантом поддержки. Иногда молчаливая, иногда вопиющая.

Это время неловких моментов и бессмысленной болтовни. Но когда этот поток бессвязных слов иссякнет, вы ненадолго замолчите. Вы посмотрите друг другу в глаза. Внутри вас поднимется такая волна любви и боли, о которых вы бы не подумали раньше. Поддайтесь этим чувствам.

Все говорят, что надежда умирает последней. Но мало кто говорит, что когда умирает она, появляется свобода. Нас рождают без нашего согласия, но на смерть мы можем дать свое разрешение. Когда это происходит за короткий период времени терминальной болезни, характер больного меняется в лучшую сторону. Когда человек оказывается лицом к лицу со своей смертью, он начинает выше ценить свою жизнь и дорожить всем тем, что раньше воспринималось как данность. Даже люди с неизлечимыми болезнями способны вернуться к жизни. Они знают, что они умирают, но не все время.

Как не сойти с ума, если вам выносят смертельный диагноз?

Нужно просто жить и понимать, что скорее всего так будет. По статистике 80% людей умирает вследствие продолжительной хронической болезни.

Умирающие учат кайфовать от каждой минуты жизни. Они учат замедляться, потому что на больших скоростях жизнь пролетает незаметно. Часто пациенты говорят, что жить они начали только после диагноза.

Последний подарок, который мы можем сделать человеку, – это быть рядом до последнего выдоха

Это очень важно. Даже если вас гонят — это ненадолго. Оставайтесь в зоне досягаемости, потому что очень скоро вас позовут обратно.

Нам нужно быть естественными с теми, кто прощается с жизнью. Нас не учили, на каком языке говорить о смерти. Мы не умеем прощаться, но умеем оставаться с чувством вины и гнева. И в наказание преумножаем наше горе. Мы боимся сказать что-то не то, боимся прикосновением сделать еще больнее. Мы оставляем близких умирать в одиночестве, а потом виним себя за слабость. Именно одиночество страшнее для умирающего. Да, мы не можем не умирать. Но мы можем повлиять на этот процесс.

Читать еще:  Храм живоначальной троицы на грязех у покровских ворот. Храм живоначальной троицы на грязех Храм троицы живоначальной на грязех

Нужно помнить о трех вещах. Первое — умирающий нуждается в том, чтобы его слушали. Слушайте его истории, даже если слышали их тысячу раз. Второе — ему нужно, чтобы вы его трогали. В конце жизни человек чувствует себя безобразным и неприятным. Помните, это все тот же человек, которого вы всю жизнь любили. Общайтесь прикосновениями. Они скажут все вместо тех слов, которые вы все равно не сможете подобрать. Третье — умирающему нужно ваше позволение уйти, чтобы они не чувствовали, что предали и бросают вас. Дайте им знать, что с вами все будет в порядке. И не забудьте сказать ряд очень простых вещей:

«Прости меня за что-то, что я сделал или не сделал, и это причинило тебе боль. Я прощаю тебя. Спасибо, что ты мне дал. Я люблю тебя. До свидания».

Роскомнадзор убил Telegram-бота 66.RU.
Подписывайтесь на резервный канал.

Ошибка № 1. Подстегивать к решительным действиям

Типичные фразы: «Ты не прекратишь этот скулеж?», «Ты еще не устала от этой… м-м-м… чепухи»? «Если бы ты постарался быть построже к себе, то не валялся бы в постели!», «Возьми себя в руки!».

По мнению обывателей, это «пинок», который враз вытолкнет из трясины уныния. Увы, призывы и стимулы действуют на подавленного человека так же, как плетка на загнанную лошадь. Здоровому сложно понять, что тот, кем овладела депрессия, ничуть не притворяется: он действительно ощущает душевное, а порой и физическое бессилие, иногда такое, что руку поднять сложно. Образно выражаясь, батарея в организме разряжена. Хотите «подзарядить»? Тогда вместо понуканий лучше сказать: «Я сочувствую тебе, понимаю твою боль», «Мне жаль, что ты так сильно страдаешь».

Человеку в депрессии, обесточенному тягостным чувством вины, важно убедиться, что он своим состоянием не усложняет никому жизнь. Самое невыносимое для него — знать, что он источник страданий. Поэтому поспешите в этом разубедить: «Я беспокоюсь о тебе, но ты не должен переживать, что своими страданиями травмируешь меня».

Простые слова «Я тебя люблю!», по мнению Сергея Игумнова, тоже работают на выздоровление. Правда, при одном условии — когда действительно любите. В противном случае врач рекомендует ограничиться словами сочувствия.

Как поддержать близкого, который тяжело болен

Очень тяжело узнать, что человек, которого любишь, заболел, попал в аварию или получил страшный диагноз. Возможно, это самое тяжелое, с чем многие сталкиваются в жизни. Но к сожалению, никто не застрахован от такой ситуации.

«Человек может быть в шоке, испуган, может быть поглощен своими мыслями или переполнен чувством тревоги за своего близкого», — говорит Анна Мойер, профессор психологии в университете Стоуни Брук.

«Все эти чувства совершенно нормальны. Любая значительная проблема со здоровьем — это мощная перемена в жизни, это всегда страшно», — добавляет Мелоди Винавер, невролог и нейрофизиолог Колумбийского университета.

«Внезапно все планы идут прахом: рушатся ожидания и представления о том, как вообще должна была идти жизнь, — продолжает Мелоди. — И эту внезапную перемену очень сложно пережить. Обоим».

Четких правил и установок, как справиться с кризисом, нет. Но есть некоторые ключевые принципы, о которых стоит помнить, чтобы поддержать близкого. Итак, что стоит и чего не стоит делать, если близкий человек тяжело заболел.

Разговаривать

«Лучше сказать хоть что-то, чем не сказать ничего, — говорит Рон Блейк, который пережил сексуальное насилие и сейчас борется с посттравматическим стрессовым расстройством. — Можно даже сказать что-то вроде „я не знаю, что сказать, я просто хочу сказать хоть что-то“. Таким образом вы дадите понять близкому, что вы рядом, готовы помочь. Тишина разрушает».

Если человек не знает, что сказать, но дает понять, что признает и видит сложившуюся ситуация, значит, он ее не отрицает. Стоит попробовать искренне выразить эмпатию, например: «Не знаю, как я могу помочь, но я с тобой» или «Чувствую себя ужасно, но я сделаю все, чтобы тебе помочь», — предлагает Мойер.

Думать только о себе

«Человеку свойственно фокусироваться на собственной личности», — говорит невролог Мелоди Винавер. Но нужно постараться удержаться от этого при общении с близким человеком, узнавшим страшный диагноз. Важно абстрагироваться от себя, не брать себя в расчет, а дать другому человеку возможность сказать, что он чувствует, и постараться не быть навязчивым.

«Можно сказать что-то в духе: «Мне даже представить страшно, что ты сейчас чувствуешь. Как ты?» или «Я понятия не имею, как себя вести в такой ситуации, но я бы очень хотел понять, каково тебе», — предлагает доктор Винавер.

Предлагать конкретную помощь

Многим кажется вполне нормальным предложить помощь примерно так: «Если тебе что-то понадобится, только дай знать». «Однако это ставит человека, который узнал о тяжелом диагнозе, в сложное и странное положение: ему придется думать о том, как именно вы можете ему помочь, — говорит Ник Аркетт, основатель и генеральный директор благотворительного фонда «Идем вместе с Салли» (Walk with Sally), который помогает семьям, чьи близкие больны раком.

«Когда ваш друг или близкий человек узнает о тяжелом диагнозе, один из самых лучших способов показать поддержку, это избавить их от необходимости просить, — говорит Ник. — Иными словами, возьмите на себя их повседневные заботы, например, стирку или оплату и отправку счетов вовремя, приготовление ужина на всю семью. Или просто предложите пройтись вместе по улице и подышать свежим воздухом, чтобы человек мог поговорить, раскрыться и проветрить голову, если ему это необходимо».

Кристине Пандапас в 46 лет поставили диагноз колоректальный рак третей стадии. «Если кто-то будет готовить еду на всю семью, это огромная помощь. Если кто-то может отвезти детей на их утренники в школу. Или может взять их к себе на ночь, — говорит она. — Все, что как-то может добавить веселья и ощущения нормальности, снижает стресс всей семьи».

Также можно спросить партнера заболевшего человека, какая помощь принесет максимуму пользу. «Далеко не каждому легко принять помощь, которую предлагают, — делится Кристина. — Мой муж стал в этом настоящим экспертом и помогал друзьям справиться с моим эго».

Изображать эксперта

Даже если подержать друга хочет врач с опытом ведения пациентов с аналогичным заболеванием, нужно помнить, что у каждого человека свой личный, всегда индивидуальный опыт. Что уж говорить о других ситуациях.

«У большинства людей, которые столкнулись с проблемой со здоровьем, есть команда специалистов, которые их курируют, — говорит Кристина Пандапас. — И скорее всего, вашему близкому не нужны некомпетентные рекомендации, которые будут базироваться на опыте внучатого племянника вашей двоюродной бабушки».

«Также не стоит давать чрезмерно оптимистичные прогнозы, какими бы благими намерениями вы ни руководствовались, — уточняет Рейчел Сопер Сандерс, которая попала в тяжелую автомобильную аварию и живет с хронической болью. — Не говорите человеку „все будет хорошо“, потому что на самом деле никто не знает, что будет».

По словам Рейчел, не стоит предполагать, что у человека все в порядке просто потому, что внешне он хорошо выглядит. При многих заболеваниях нет никаких видимых изменений, поэтому комментарии по поводу внешнего вида могут прозвучать безапелляционно и даже ранить.

Подбадривать

Конечно, знать, как дела у человека, которого вы любите, важно. Но лучше не задавать вопросы «Как ты? Как твои дела?», потому что они могут ненамеренно напомнить человеку о его недуге.

Читать еще:  Невероятные факты о космосе читать. Познавательная информация о космосе, которую должен знать каждый

«У меня всегда все было в порядке до тех пор, пока кто-нибудь не спрашивал, как у меня дела. И тогда я еле сдерживала слезы», — делится Кристина Пандапас.

Если узнать о лечении или самочувствии человека действительно нужно, лучше спросить «Какие новости?»

Принимать близко к сердцу отказы

«Каждый человек индивидуально реагирует на свое заболевание и состояние. Большинству обсуждение их проблем приносит облегчение, но будут и те, кто не захочет открываться», — комментирует Мелоди Винавер.

Не стоит давить на человека, если он не готов говорить. Лучшее, что можно сказать: «Просто дай знать, если захочешь, чтобы я ушел или перестал задавать вопросы — меня это не обидит», — говорит Винавер. — «Постарайтесь научиться держать паузы, не пытаться заполнять их какими-то фразами о себе. Иногда человеку нужно оказаться рядом с кем-то, но в тишине».

Дарить ощущение «нормальности»

«Поймите, быть рядом с человеком, который испытывает проблемы со здоровьем, это постоянный поиск баланса. — говорит Кристина Пандапас. — Может быть, ему нужна поддержка. Но может наступить и момент, когда он устанет быть пациентом. Если вы будете рядом и будете вести привычную жизнь, как и всегда — смотреть телевизор, говорить о повседневных вещах, гулять с собакой и беседовать о чем угодно, кроме заболевания, — это принесет большое облегчение».

Рейчел Сандерс не могла долгое время после аварии выйти из дома. Ее отношения с людьми и социальное взаимодействие сильно пострадали из-за этого. «Какое счастье, когда рядом со мной был кто-то, с кем можно было просто потрепаться, кто мог просто побыть со мной дома», — вспоминает она.

Исчезать

«Когда все узнают о диагнозе или сразу после происшествия, обычно следует всплеск активности и желания помочь, — говорит Мелоди Винавер. — Но через несколько дней или недель многие люди исчезают, не смотря на то, что человек продолжает жить в условиях болезни и своего диагноза. Будьте рядом как можно дольше, отправляйте время от времени смски, это покажет, что вам небезразлично состояние близкого, подарите ему или ей сертификат на массаж или маникюр».

Кристина Пандапас говорит, что во время восстановления ее друзья постоянно были рядом и выражали поддержку, что очень много для нее значило.

«У них было какое-то потрясающее, иррациональное чувство времени. Когда я уставала и у меня был упадок сил, внезапно звонил курьер и приносил мне цветы, или кто-то из друзей писал мне очень проникновенное письмо, чтобы просто узнать, как я», — делится Кристина. — «Возможно, самым главным для меня было то, что они высоко ценили мои силы. И это очень помогало мне те самые силы поддерживать».

Взгляд из благотворительного сектора: нужно быть честным

Что делать сотрудникам благотворительного фонда, куда обратился пациент с серьезной стадией заболевания? Помогать надо всем, но ведь средства не беспредельны. Что делать, если ситуация тяжелая, радикального улучшения ее ожидать невозможно, а сумма к сбору – огромная?

Елена Грачева, координатор программ благотворительного фонда «АдВита»:

«Мне кажется, тут все довольно просто: нужно быть честным с жертвователем. Если эксперт говорит, что ситуация такова, какова она есть, то сбор можно открыть только по-честному: “Друзья, вот такой случай – паллиатив, можем выиграть человеку месяц, два, год, прогнозы есть по всем ситуациям. А дальше пусть жертвователь решает. Если он хочет подарить человеку этот месяц жизни – имеет полное право. Для мамочек с маленькими детьми каждый месяц важен.

А благотворительному фонду нужен хороший экспертный совет. Если специалисты классные, объективная картина у вас будет».

Екатерина Чистякова, директор фонда «Подари жизнь»:

«У нашего фонда есть эксперты – это детские врачи онкологи и гематологи, именно эксперты принимают все решения в фонде, руководствуясь определенными правилами. Только врачи могут определить ситуации, когда все методы лечения испробованы, не помог ни один стандартный метод, ни второй, ни третий. Методов лечения с доказанной эффективностью больше не осталось. В таких случаях мы отказываем в оплате лечения за рубежом, так как понимаем, что это паллиативный случай.

Но за 10 лет я видела два исключения, когда человек несмотря на прогнозы, вылечился. Это из сотен случаев. Такое бывает исключительно редко. Я знаю людей, готовых давать деньги на тех, от кого врачи отказались. Да, этот человек, скорее всего, умрет, но еще есть надежда. Это их право – платить за надежду. И я не хотела бы его у людей отнимать. Но фонд – организация, которая несет ответственность за чужие деньги, и мы себе этого позволить не можем. Мы оплачиваем лечение только тогда, когда есть медицинское обоснование того, что лечение в определенной степени эффективно.

Помогать детям можно по-разному. Но у нас есть определенные приоритеты. Мы должны обеспечить стандарт лечения всем, кто в этом нуждается. Потому что, к сожалению, в России такая ситуация, когда нужно обеспечивать какую-то базу, когда нет элементарных лекарств.

Бывает, что лечение одного ребенка – это месячный бюджет целой огромной больницы. И у этого одного ребенка – шансы призрачные или их нет совсем, но если фонд те же деньги потратит на больницу, 80% детей вылечатся, либо получат длительную ремиссию.

Это не мое личное решение, а стратегия фонда, нам важно вложить средства в развитие детской онкологии, чтобы все больше детей получали качественную помощь. Мы делаем программы диагностики для всей страны, финансируем образовательные программы для врачей “Дальние регионы”, когда выезжают наши доктора, читают лекции, проводят семинары для докторов региональных клиник.

Свои личные средства я как жертвователь могу отдать тому, чья просьба вызвала у меня эмоциональный отклик».

Куклотерапия и внутренний ребенок

Куклы – не игрушки, это серьезнейшие существа, которые входят в жизнь человека еще до того, как он родился.

Кукла – это первый друг ребенка. То, чему обучают ребенка родители, он повторяет на кукле. Ребенок ощущает себя маленьким, а кто меньше него? Кукла. И кукла становится его “ребенком”, одновременно играя роль воспитателя: у девочек она стимулирует материнские инстинкты, у мальчиков, которые играют в солдатиков, например, – храбрость или чувство защищенности. Кукла защищает ребенка ночью, когда он кладет ее с собой в постель, сопровождает ребенка на прогулке и так далее.

Куклы связаны с теми или иными сказками, так что сказкотерапия включает и кукол. Любая кукла несет какой-то образ, а любой образ связан с каким-то сюжетом, который для нас дорог, и который иногда служит примером, моделью, образцом поведения в жизни.

Сколько у нас есть, например, несчастных золушек, которые помогают родителям, ухаживают за младшими и так далее, в надежде, что выполняют социальный заказ и потом получат счастье в обществе. Но они на всю жизнь остаются золушками.

Мой первых хосписный опыт был таким: однажды я был дежурным врачом, вдруг ко мне подходит сестра и говорит: «Доктор, посмотрите шестилетнего мальчика, он очень тяжелый, вот-вот должен уйти из жизни. Родители не могут быть с ним, они работают в Мурманске. Он сегодня отказался от уколов и сказал мне: «Тётя Дуся, не делайте мне уколов, я всё равно сегодня умру».

Из его бокса отселили других детей, чтобы они не испугались, и он одиноко лежал в своем стеклянном гнездышке и смотрел с тоской на огонек, который горел на посту медсестры. Я подошел к нему и спросил: «Что я могу для тебя сделать?» И он говорит: «Дяденька, расскажите мне сказку».

Тогда я начал рассказывать ему сказку о том, что в 12 часов ночи сюда приедет золотая карета, в которую будут запряжены белые кони, ее будут сопровождать пажи, держа в руках фонари. И мальчик будет должен объехать вокруг волшебного озера семь раз, тогда двери перед ним откроются, и он увидит прекрасный замок, стоящий на воде. Он войдет в замок и увидит короля и королеву, которые, на самом деле, его отец и мать. И пышный праздник увенчает их встречу.

Читать еще:  Святитель Феофан Затворник: Как всегда помнить о Боге?

Вдруг мальчик начал умирать прямо у меня на руках, я вскочил, чтобы позвать медсестру, сделать укол, но он пришел в себя, схватил мою руку и сказал: «Дяденька, рассказывайте дальше». Я рассказываю, он опять начинает уходить, я опять прерываюсь, он опять просит меня продолжить, и тогда я, закрыв глаза и стиснув зубы, продолжил говорить, зная, что он умирает.

Мальчик сделал правильно – он ушел из жизни в сказку, ушел из одной ситуации в другую. Это явление переноса, которое есть в психологии.

Мы так кичимся, что мы – взрослые, и обучаем маленьких детей жизни. А мысли и чувства ребенка иногда гораздо глубже, чем у взрослых. Миру нужно учитывать детское «я», со всеми его потребностями.

Ребенок может жить иным миром – миром детства и красоты.

Однажды меня пригласили к 23-летней девушке, которая заболела раком. Когда она узнала, что надежды нет, то легла в постель, перестала со всеми разговаривать, отказывалась от еды и ждала смерти. Я пришел, заглянул в дверь, но она даже не посмотрела на меня.

Собираясь уйти, я вдруг вспомнил, что у меня в портфеле есть кукла принца. Я взял эту куклу и протянул ей. Она изумилась: «Что это?» – «Я принц Щелкунчик, я узнал о твоих несчастьях и пришел, чтобы защищать твои сны от дурных видений и помогать тебе».

Она взяла куклу, прижала к груди и заплакала. А потом, глядя мне прямо в глаза, спросила: «И ты меня никогда не оставишь?» – «Нет, я всегда буду с тобой, где бы ты ни находилась».

Потом родители рассказали мне, что девушка прижимала куклу к больным местам и ей становилось легче, а потом просила похоронить куклу вместе с собой.

Этот перенос помог девушке. Я не мог ей помочь, но я должен был разделить с ней тревогу, боль и встречу со смертью. Физически я не мог этого сделать, и я перенес образ себя самого на образ куклы. И кукла сделала свое дело, до последней минуты она была с умирающей.

Кукла может исполнить ваши мечты. Одна девушка не смогла выйти замуж и страдала от одиночества. Она купила себе куклу-сестричку, посадила у окна и радовалась, что у нее есть слушатель. Но кукла быстро переняла от хозяйки депрессивное настроение и грустила вместе с ней.

Девушка пошла на консультацию к психологу и спросила, что же делать: «Купила куклу, а она грустит вместе со мной». Психолог ответил: «Что же вы не закончили сюжет? Вы же хотели семью? Выдайте замуж куклу-сестричку». Девушка пошла и купила куклу-капитана, назвала её Греем.

Игра взрослых, кстати, ничем не отличается от игр ребенка – это почти одинаковые психологические элементы. Прошел месяц-другой, появляется молодой человек, тоже психолог и давний знакомый.

Он пришел к девушке, увидел куклы и говорит: «Ты что – в куклы стала играть?» – «Да нет, тут особый случай, я одинока, и радуюсь счастью моих кукол». – «А ведь ты тоже можешь быть счастлива». – «Каким образом?» – «А таким, что я делаю тебе предложение».

Счастливый конец: на одном конце стола Грей и Ассоль, на другом – жених с невестой. Они абсолютно убеждены, что то, что они сделали в жизни, то, что они реализовали в сказке или в игре, помогло им найти друг друга.опубликовано econet.ru

Подготовила Мария Строганова

Фото: Леонид Виноградов/«Новый сад»

Уважайте мнение заболевшего

Нам часто кажется, что мы мудрее и разумнее, чем заболевший близкий, и что со стороны нам лучше видно. На самом деле важно то, что думает о своей болезни и происходящем сам этот человек, а не его друзья или родственники. И если, к примеру, человек религиозен, а вы нет, не нужно его переубеждать, лучше переключите свои ресурсы на организационные вопросы.

Тяжёлая болезнь — большой стресс и изменение картины мира, и поначалу каждый заболевший человек и его близкие задают себе философские вопросы «Почему я? За что?». Но потом, как отмечает онколог, они видят, что не одиноки — это коснулось половины ленты фейсбука, а онкоцентры постоянно переполнены. Не нужно спрашивать себя, почему произошло именно это; важно понять, что болезнь не наказание лично вам и не кара небесная. И даже болезнь близкого можно воспринимать, как важнейшее упражнение, которое дала вам жизнь, чтобы узнать, сколько в вас на самом деле любви и сострадания.

Как помочь человеку с психическим расстройством принять необходимость лечения

Если человек упрямо не идет на контакт и не хочет лечиться, можно поискать информацию о частных клиниках, вместе с врачом обсудить ситуацию и придумать грамотный выход.

Огорошивать человека тем, что ему нужно срочно лечь в больницу, не стоит. Если человек дееспособен, то отчасти он понимает, что с ним происходит что-то неладное, но, возможно, боится попадать в психиатрическую больницу, насмотревшись страшных фильмов или наслушавшись рассказов. Да и сама по себе тема психиатрии очень стигматизирована в России, что снижает доверие больных к психиатрам.

Врача можно вызвать на дом или представить больному как психолога или психотерапевта, который «просто поговорит», — это будет восприниматься страдающим не так болезненно.

Врач-психиатр поможет убедить человека начать принимать лекарства.

Если душевнобольной никак не соглашается на госпитализацию, а она ему действительно необходима, то можно пойти на хитрость и сказать, что в больницу нужно лечь на обследование, чтобы доказать, что он (она) абсолютно здоров и диагноз врача неверный. Или объяснить, что необходимо сдать анализы для отмены диагноза, а сделать это можно только в больнице.

Современная психиатрия потихоньку переходит на амбулаторную форму на «западный манер», когда не требуется госпитализация.

Лечение происходит дома, а не в стационаре, что способствует адаптации людей с психическими расстройствами и не стигматизирует их. Это в итоге позитивно влияет на быстрое восстановление и социализацию.

«Благодаря болезни я осознал, что моя жизнь когда-нибудь закончится»

Психиатр Давид Серван-Шрейбер 20 лет боролся с опухолью головного мозга. В 2011 году в возрасте 50 лет он умер от рецидива. В нашем интервью он делится своими взглядами на возможность противостоять болезни. А также рассказывает, какие факторы способствуют воспалительным процессам и как укрепить естественные механизмы защиты.

Лучший метод коммуникации

Если человеку хочется выплакаться и высказаться, то переписка в мессенджере или соцсети – не самый лучший вариант. Сегодня почти у каждого есть смартфон с видеокамерой. Поэтому лучше всего провести «сеанс психотерапии» именно по видеосвязи.

Человек так устроен, что выплескивать накопившиеся эмоции ему проще тогда, когда он видит лицо собеседника и слышит его голос. К тому же намного проще выпалить весь свой рассказ за 5 минут, чем в два раза больше времени тратить на написание текста в окне чата.

Впрочем, тут все зависит от собеседника и ситуации. Если беда не такая уж большая и человеку проще выразить свои мысли в текстовом формате, то лучше не настаивать на видеосвязи или разговоре по телефону.

Чтобы успокоить загрустившего или впавшего в истерику человека не обязательно быть психологом. Обычно достаточно выразить готовность выслушать, не перебивать и дать пару осторожных советов, которые могут улучшить ситуацию.

Видео: слова поддержки, которые реально действуют

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector