3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

10 главных художников русского авангарда

10 главных художников русского авангарда

Третьяковская галерея, архивное фото

1. Казимир Малевич (1879–1935)

Идеолог беспредметного искусства, придумавший супрематизм — комбинацию цветных и черно-белых фигур, одно из главных направлений в искусстве русского авангарда.

Черный квадрат, 1915

Автор легендарного «Черного квадрата», споры вокруг которого не утихают до сих пор, Малевич сегодня стал и одним из самых дорогих художников своего поколения — его «Супрематическая композиция» была продана на Christie’s в 2018 году за рекордные $85,8 млн.

2. Василий Кандинский (1866–1944)

Global Look Press

Одного из основателей абстракционизма почитали и при жизни — как в России, где он работал до 1921 года, так и в Германии, куда он эмигрировал и откуда его искусство «проросло» в Европу и Америку.

Композиция VII, 1913

Одной из поклонниц его цветасто-пятнистых «композиций» была знаменитая галерист и коллекционер искусства модернизма Пегги Гуггенхайм. Во многом ее заслуга в том, что работы Кандинского активно выставлялись по обе стороны океана, и он обрел массу последователей, от Джексона Поллока до Герхарда Рихтера.

3. Владимир Татлин (1885–1953)

Один из основателей конструктивизма и участник легендарной «Последней футуристической выставки «0,10», где впервые был представлен «Черный квадрат», по мнению ряда критиков, выступил на ней гораздо более впечатляюще, чем Малевич.

Башня Татлина, 1919

Там он впервые представил свои контррельефы — объемные конструкции из разных материалов с акцентом на беспредметность. Он — автор знаменитых утопических проектов: Башни III Интернационала и орнитоптера «Летатлин», который так и не взлетел, а сегодня «парит» под потолком в Третьяковской галерее.

4. Александр Родченко (1891–1956)

Родченко можно назвать мультиинструменталистом — ему, кажется, были подвластны все возможные жанры и техники. Он писал картины, делал скульптуру, фотографировал, оформлял театральные и кинопостановки, а также выступал как дизайнер — первую в СССР рекламную кампанию приписывают именно ему.

Рекламный постер Ленгиза, 1925

Наряду с Владимиром Татлиным и Алексеем Ганом, его считают основателем конструктивизма в молодой Стране Советов.

5. Наталья Гончарова (1881–1962)

Гончарова, вероятно, главная среди «амазонок авангарда», как назвал женщин-художниц движения их современник, поэт-футурист Бенедикт Лившиц. Она участвовала практически во всех авангардных выставках начала XX века.

Ангелы, мечущие камни на город, 1911

В работах культивировала свою любовь к народному искусству (лубку), иконописи и даже Испании (испанских дам в разных стилях она писала более 20 лет), умело препарируя образы в новаторском духе.

6. Эль Лисицкий (1890–1941)

Художник и архитектор, успевший поработать как на авангард, так и на развитие советского пропагандистского искусства и даже на легендарное голландское объединение De Stijl, одним из основоположников которого был Пит Мондриан.

Клином красным бей белых, 1919-1920

Среди главных достижений Лисицкого — изобретение проуна (равновесных конструкций из геометрических тел) и внедрение идей супрематистов в архитектуру.

7. Михаил Ларионов (1881–1964)

Муж и соратник Натальи Гончаровой, прошедший с ней долгий путь в искусстве и в жизни, от первых полуподпольных выставок бунтарей до эмиграции и тяжестей жизни во Франции.

Петух (лучистый этюд), 1912

Несмотря на изобретение им собственного живописного направления — лучизма (объекты будто складывались из пронизывающих пространство лучей), его творчество долгое время оставалось в тени наследия Наталья Гончаровой.

8. Любовь Попова (1889–1924)

Кубофутуристические и супрематические полотна — визитная карточка художницы, прожившей короткую, но яркую жизнь. Дочь богатого коммерсанта после революции 1917 года осталась в новой России ради нового искусства – первые годы Советской власти проходили под знаменами авангарда.

Композиция с фигурами, 1915

Пермская государственная художественная галерея

Она была ученицей Малевича, членом созданной им группы «Супремус», но пошла дальше своего учителя. Практически не востребованные при жизни, ее произведения сегодня хранятся в Третьяковской галерее и Русском музее, нью-йоркском MoMA и мадридском Музее Тиссена-Борнемисы.

9. Александра Экстер (1882–1949)

Приятельницу Пикассо можно считать самой интернациональной художницей авангарда: Экстер, обучавшаяся искусству в Париже, успела поучаствовать в новаторских выставках во Франции, Италии и России.

Вместе с Поповой вступила в «Супремус», оформляла невероятными футуристическими декорациями и костюмами театральные постановки. После эмиграции в 1924 году авангардная удаль постепенно уходила из ее работ, и многие поздние произведения выполнены почти в фигуративном стиле.

10. Иван Пуни (1892–1956)

Ученик знаменитого передвижника Ильи Репина продолжил учебу во Франции, где впитал идеи кубизма и фовизма и привез их в Россию. Именно Пуни стал организатором футуристических выставок «Трамвай В» и «0,10», где впервые был представлен супрематизм Малевича и другие направления авангарда.

Позже, эмигрировав, в 1923 году он распрощался с беспредметной живописью и почти полностью посвятил себя примитивному искусству.

Мать — Ядвига Антоновна Романовская (1907—1977), филолог, однако из-за того, что она была по национальности полькой, — ей было невозможно устроиться работать по специальности. Отец — Сигизмунд Озьяшевич Витлин (1904—1941), уроженец Лемберга [2] , журналист, комиссар 3-й интернациональной бригады в Испании, погиб в 1941 году на фронте под Ельней [7] .

Окончила отделение истории и теории искусства исторического факультета МГУ (1960), ученица В. Н. Лазарева. Темой диплома были фрески Старой Ладоги [2] . С 1960 по 1965 год работала в Отделе рукописей Библиотеки имени Ленина [2] .

Вначале занималась только древнерусским искусством, поскольку изучение византийского в 1950-е годы не приветствовалось [2] . В своем интервью Попова рассказывает: «…я ушла обратно в университет, когда меня позвал мой учитель Виктор Никитич Лазарев. На дворе был 1965 год, и уже можно было поступать в аспирантуру по выбранной моей теме. Чисто византийскую тему взять было все ещё нельзя. Вот древнерусскую — другое дело (…) Виктор Никитич оставил меня в университете. Это было трудно сделать, но он добился. Он расширил курс византийского искусства, сделал его многочасовым, семестровым. И с тех пор моя заинтересованность в древнерусском искусстве становилась все меньше, а византийском — возрастала» [7] .

Попова вспоминает: «А потом Виктор Никитич, который вообще очень много для меня сделал, создал курс византийского искусства. Раньше Византия была в виде нескольких лекций, которые читал член-референт ЦК партии Полевой. А Виктор Никитич создал большой семестровый курс византийского искусства и оставил меня в университете этот курс читать. И это повернуло меня, мой корабль, мой парус из Древней Руси в сторону центра, в сторону Византии. Я в некотором роде эмигрировала из Древней Руси в Константинополь. И очень этим довольна. Я сама византийская по натуре, я центральная, я люблю столичное византийское искусство в его самых высоких вариантах [8] ».

Окончила аспирантуру на кафедре всеобщей истории искусства исторического факультета МГУ (1968), после чего стала её преподавателем. В 1973 году защитила кандидатскую диссертацию «Искусство Новгорода и Москвы первой половины четырнадцатого века, его связи с Византией». Ассистент (до 1976), доцент (с 1976 до 2005), профессор (2005). В 2004 году защитила докторскую диссертацию «Византийские и древнерусские миниатюры».

С 1971 по 1974 годы параллельно с преподаванием в университете работала также в Институте славяноведения и балканистики АН СССР, в секторе истории Средних веков.

С 2002 года являлась заведующей отделом истории византийского искусства в Государственном институте искусствознания.

Издала шесть книг, а также более 100 научных статей. Кроме России, печаталась в Греции, Италии, США, Дании, Бельгии, Германии, Югославии, Болгарии. Многократно выступала с докладами на конференциях и конгрессах, российских и международных, в России, в Америке и в разных странах Европы. Основные интересующие проблемы: аскетическое направление в византийском искусстве разных периодов; типология образов византийского искусства как отражение различных вариантов религиозного сознания; переходные художественные процессы в византийском искусстве разных периодов. Основные темы: история византийского искусства IX—XII веков по миниатюрам греческих рукописей; искусство Киевской Руси XI — начала XII века. Основной метод исследования — стилистический анализ [3] .

Ольга Сигизмундовна пишет очень интересно — это профессионал высочайшего уровня. Но главное — она умеет ВИДЕТЬ икону, ВИДЕТЬ византийское и русское искусство. В своих научных исследованиях она и передает то, что ВИДИТ — глубоко, затрагивая самую суть. Дух её исследований — это всегда нечто потрясающее. Настоящая проповедь. От её книг я просто загорелся иконописью, как клок сена от спички (Александр Лавданский) [9] .

С 1978 года состояла членом комиссии по искусству при Международной ассоциации византинистов. В 1998 году была избрана почётным членом Христианского археологического общества Греции (Christian Archaeological Society, Greece). Являлась постоянным членом редакционной коллегии ежегодника «Византийский временник». В 2003 году получила звание заслуженного преподавателя МГУ, в 2009 году награждена премией имени Ломоносова.

Тогда же возрождалась связь с искусствоведами, многие учились понимать иконопись на работах Ольги Сигизмундовны Поповой. Мне Бог тоже подарил встречу с ней. Она была моим учителем в МГУ, я писала у неё диплом. Именно она показала мне подлинную глубину иконы. Мы ей все благодарны. К ней на лекции всегда приходили и художники, и иконописцы, и просто люди, интересующиеся православной культурой. Благодаря её работам, художники, вслед за искусствоведами, пытались именно вникнуть в икону [10] .

В 2008 году был опубликован «Образ Византии. Сборник статей в честь О. С. Поповой», где имеется биографическая статья о ней [11] . С 2010 года — постоянный куратор международной конференции «Актуальные проблемы теории и истории искусства».

Читать еще:  Москвичи молятся у Владимирской иконы Божией Матери

Ольга Попова умерла 16 января 2020 года в Москве [12] .

Семья [ | код ]

Её муж Ю. Н. Попов (род. 18 сентября 1938, Москва) — филолог-германист, переводчик, ведущий российский философ-энциклопедист. В 1959 г. окончил романо-германское отделение филологического факультета Московского государственного университета. С 1964 г. работал в научном издательстве «Большая Российская энциклопедия», пройдя путь от научного редактора до заведующего Редакцией философии, в 2002—2018 годах заведующий Редакцией философии, психологии и социологии.

Внёс большой вклад в издание «Философской энциклопедии» в 5 томах (1964—1970 гг.), осуществив новаторский подход в работе над разделами эстетики, этики и истории религии. В 1970—1980 гг. участвовал в третьем издании «Большой Советской энциклопедии» как автор статей и редактор разделов истории философии, психологии и эстетики. Вёл соответствующие разделы «Философского энциклопедического словаря» (1983 г., 2-е изд. 1989 г.), «Советского энциклопедического словаря» (1984 г.), затем «Российского энциклопедического словаря» в 2 томах (2001 г.). Вместе с С. С. Аверинцевым сформировал концепцию трёхтомной энциклопедии «Христианство» и осуществил это издание в качестве заместителя главного редактора (Аверинцева) и редактора-составителя [13] . В 35-томном издании «Большой Российской энциклопедии» выступил как автор многочисленных статей по русской (Б. П. Вышеславцев, И. А. Ильин, И. В. Киреевский, М. А. Лифшиц, А. Ф. Лосев, М. М. Тареев и др.) и немецкой (Т. Адорно, Х. У. фон Бальтазар, О. Ф. Больнов, Г. В. Ф. Гегель и др.) философии и богословию. В переводах Ю. Н. Попова опубликованы труды И. Канта, Г. В. Ф. Гегеля, Ф. В. Шеллинга, Ф. Шлегеля [14] , Э. Панофского, Х. Зедльмайра и др.

Приключения русского авангарда в Генте

Выставка в бельгийском музее изящных искусств поразила экспертов. Откуда взялись неизвестные прежде произведения русских художников-авангардистов, выясняла наш корреспондент Наталья Шкуренок

Вид экспозиции в Музее изящных искусств Гента. Фото: предоставлены Константином Акиншей

Группа европейских искусствоведов, кураторов, арт-дилеров и коллекционеров выступила с открытым письмом по поводу представленной в Музее изящных искусств бельгийского Гента (MSK) экспозиции ранее неизвестных работ русских художников — Василия Кандинского, Казимира Малевича, Наталии Гончаровой, Любови Поповой, Павла Филонова, Александра Родченко и других звезд русского авангарда, которая открылась 20 октября 2017 года.

Авторы письма называют выставленные в Генте работы «вызывающими много вопросов» и адресуют их директору MSK Катрин де Зегер.

Ответы на некоторые из них владелец коллекции Игорь Топоровский, бельгийский бизнесмен, а прежде российский политический деятель, предвосхитил в своих интервью бельгийской прессе. Однако версии о происхождении работ из семьи Наума Габо, коллекции Эрмитажа и окружения Георгия Костаки наши источники считают «полной ерундой».

Очень удивительная история

Атрибутировано Эль Лисицкому. Фото: предоставлены Константином Акиншей

Впервые информация об открытии экспозиции в музее Гента появилась в бельгийской газете La Libre за неделю до события, 13 октября 2017 года. Статья называлась «Очень удивительная коллекция искусства русского авангарда Игоря Топоровского», и ее автор Ги Дюпла пересказывал то, что услышал от Игоря Топоровского и директора MSK Катрин де Зегер. В частности, она рассказала La Libre, что планирует в конце 2018 года организовать в Генте грандиозную выставку русского авангарда из собрания Топоровских и крупнейших европейских музеев. «По ее словам, это будет попытка переписать историю русского авангарда», — сообщает автор статьи в La Libre.

Кроме того, семья Топоровских собирается не только представить публике экспозиции в MSK, но и открыть в конце 2020 года в особняке Дилегем (Dieleghem) в Жете, под Брюсселем, центр по изучению русского авангарда. В особняке площадью 1200 кв. м, выкупленном у муниципалитета, планируется представить сотни ранее неизвестных работ русских художников-авангардистов. Все эти работы собраны семьей Топоровских, владеет ими Фонд Дилегема (Dieleghem Foundation), основанный и возглавляемый Игорем Топоровским.

Атрибутировано Любови Поповой. Фото: предоставлены Константином Акиншей

Игорь Топоровский рассказал бельгийским журналистам, что он изучал историю искусств в Московском государственном университете. Когда в СССР началась перестройка, он стал одним из молодых советников Горбачева. По его словам, эту деятельность он продолжил и при Ельцине, а потом стал «тайным дипломатом» — часто ездил в штаб-квартиру Европейского союза и НАТО в Брюсселе. Но, как признавался господин Топоровский в интервью бельгийским журналистам, приход Путина поставил его по другую сторону режима, и по этой причине в 2006 году Игорь Топоровский с семьей и коллекцией переехал в Брюссель.

Как удалось установить корреспонденту TANR, господин Топоровский, 1966 года рождения, действительно учился в МГУ на историческом факультете. Тема его диплома была культурологической — якобинские праздники, а диссертация, которую он защитил в 1992-м, называлась «Многостороннее культурное сотрудничество в Европе в 1970–80-е годы».

Стал ли в начале перестройки Игорь Топоровский, которому тогда было 20–25 лет, советником Михаила Горбачева, каковым он представляется? По словам Павла Палажченко, сейчас отвечающего в Фонде Горбачева за связь с прессой, советник по имени Игорь Топоровский с ними не работал.

В яблочко

Атрибутировано Наталье Гончаровой. Фото: предоставлены Константином Акиншей

В 1995 году Игорь Топоровский баллотировался в Государственную Думу по Пушкинскому одномандатному избирательному округу Московской области. Выборы он проиграл. А осенью 1999 года его исключили из партии «Яблоко», корреспондент TANR получил от пресс-секретаря партии копии протоколов заседания, на котором Топоровского по инициативе Вячеслава Игрунова, одного из основателей партии, отчисляют — он вовремя не представил нужные документы.

В избирательных документах есть запись о месте его работы — тогда, в середине 1990-х годов, он называл себя «директором Института внешней политики и международных отношений». Однако из регистрационных документов организации выяснилось, что это не академическое учреждение, а НПО, исключенное из государственного реестра РФ в 2013 году по причине «отсутствия деятельности».

Коллекция по наследству и по знакомству

Атрибутировано Алексею Явленскому. Фото: предоставлены Константином Акиншей

У коллекции Топоровского, согласно рассказанной им журналистам версии, несколько основных источников. Во-первых, семейные: он утверждает, что его жена Ольга (в девичестве Певзнер) — дальняя родственница семьи Антона Певзнера и Наума Габо. Которые, по словам Топоровского, собирали произведения русского авангарда и оставили обе коллекции в семье, в России, когда им пришлось покинуть родину. Второй «семейный» источник — коллекция Георгия Костаки, близким другом и сотрудником которого, по словам Топоровского, был отец его жены.

Дочь Наума Габо, Нина Уильямс, передала корреспонденту TANR следующее заявление: «Госпожа Уильямс, дочь Наума Габо, непреклонна в том, что она никогда не слышала об Ольге Топоровской, как и в том, что Наум Габо не оставил в России коллекцию русского авангардного искусства». Дочь Георгия Костаки, Алики Костаки, тоже заявила в телефонном разговоре, что никакой Ольги Топоровской она не знает и ни о каком сотрудничестве их отцов никогда не слышала.

Атрибутировано Александре Экстер. Фото: предоставлены Константином Акиншей

Еще один источник происхождения коллекции Топоровского — некая коллекция русского авангарда, принадлежавшая то ли Эрмитажу, то ли его директору в 1934–1951 годах Иосифу Орбели. Корреспонденту La Libre Игорь Топоровский сообщил, что обнаружил в Одессе коллекцию работ Александры Экстер и другие произведения из коллекции Орбели. Эти работы, по версии Топоровского, директор Эрмитажа пытался спасти от уничтожения, спрятав их в Армении.

Атрибутировано Василию Кандинскому. Фото: предоставлены Константином Акиншей

«Первый раз такое слышу! — удивилась в разговоре с корреспондентом TANR Марина Бунатян, директор музея Орбели в Цахкадзоре. — Я 38 лет работаю в этом музее, мы с мужем его создали. Всех родственников Орбели я знаю, много раз разговаривала со всеми, но такой истории не слышала ни разу».

Татьяна Георгиевна Орбели, вдова сына Иосифа Орбели, Дмитрия Иосифовича, также ответила на наш вопрос. «Эта история абсурдна с начала до конца, — сказала она. — Иосиф Абгарович никуда не увозил из Эрмитажа никакую коллекцию! Да, крупные музеи, в том числе Эрмитаж, Русский музей, московские музеи, передавали отдельные экспонаты во вновь организованные музеи в союзных республиках. Но это было согласовано на государственном уровне, это не была инициатива сотрудников музеев. Если говорить о самом Иосифе Абгаровиче — у него никогда не было частной коллекции. У него не было ничего! Он постоянно менял жен, оставляя им все, у него не было жилья, иногда он даже спал в собственном кабинете на столе, потому что там не было даже дивана».

Таинственные спецфонды

Атрибутировано Михаилу Ларионову. Фото: предоставлены Константином Акиншей

Читать еще:  Познание. Обществознание.Познание Верны ли следующие суждения об абсолютной истине

Конечно, судьба работ художников русского авангарда в советских музеях была горькой — их не показывали зрителям, десятилетиями работы прятали по самым дальним фондам.

«Сотрудники разных музеев рассказывали мне, что в 1930–50-е годы в музеи из Москвы иногда приходили телефонограммы с требованием уничтожить “формализм”, — рассказал корреспонденту TANR Андрей Сарабьянов, российский искусствовед, эксперт по русскому авангарду. — Музейщики делали все, чтобы спасти картины, — прятали их подальше, рассовывали по самым потайным местам. Но представить, чтобы какие-то работы вынесли, вывезли из музея, — это может придумать либо безумец, либо мошенник, либо человек, не представляющий себе жизни в СССР, ведь за такие действия руководство музея сразу было бы арестовано. Мне приходилось слышать историю с мифической “коллекцией Орбели” — это полная ерунда».

Еще одним источником пополнения собрания Игоря Топоровского стали, по его словам, его собственные покупки. Он рассказал La Libre, что в начале 1990-х годов, «после падения советской империи», многие из этих работ вышли из подвалов, их выставили на продажу по низким ценам. Якобы тогда он и скупал картины.

Фигурант дела Преображенских

Атрибутировано Павлу Филонову. Фото: предоставлены Константином Акиншей

По разным источникам, в коллекции Игоря Топоровского то ли более 300, то ли более 500 работ художников русского авангарда. Но, по словам Константина Акинши, известного историка искусства и куратора, его друзьям и коллегам пока не удалось обнаружить в России следы мощной собирательской деятельности Игоря Топоровского.

Зато следы некоторых продаж с его участием обнаружились в знаменитом деле антикваров Преображенских: чета Преображенских продавала поддельные картины (в основном под художника-передвижника Александра Киселева), дело против них началось в 2004 году, в 2008-м был вынесен приговор — искусствовед Татьяна Преображенская получила девять лет лишения свободы, ее муж, преподаватель Общевойсковой академии, — восемь с половиной.

Атрибутировано Владимиру Татлину. Фото: предоставлены Константином Акиншей

В этом деле есть собственноручная расписка Игоря Топоровского в получении от Преображенских почти $3 млн за две картины, которые антиквары получили от него для продажи.

«Следствием было установлено, что Преображенские взяли у Топоровского две работы, Кандинского и Малевича, на экспертизу, продали их потом клиенту, рассчитались с Топоровским, а разницу оставили себе, — рассказал адвокат Никита Семенов, работавший как следователь по делу Преображенских. — По этому факту мы допросили Топоровского, в деле есть протокол допроса и его расписка в получении почти $3 млн. Топоровский на допросе показал, что картины происходят из семьи Орбели через некоего Камо Манукяна». Как рассказал Никита Семенов, покупателем этих картин стал крупный олигарх, который отказался общаться со следствием, отказался передать купленные картины на экспертизу, заявив в телефонном разговоре, что «с его картинами полный порядок». «Без самих предметов мы не можем сказать, что были проданы подделки, — объясняет Семенов. — Хотя сомнения в их подлинности остаются, поскольку Преображенские торговали фальшивками».

Казимир Малевич

«Усовершенствованный портрет И. В. Клюна» — самая знаменитая кубофутуристическая картина Казимира Малевича. Она написана в 1913 году и впервые экспонировалась на последней выставке «Союза молодежи». Моделью к портрету послужил Иван Клюн — художник, друг и соратник Малевича. Поэт-футурист Алексей Крученых написал об этой картине следующие строки: «Казни-мир, /влюбленный в мирозданье, /узревший сквозь лицо друга бревенчатый сруб, — / просторнейший портрет Ивана Клюна».

К.С. Малевич. «Усовершенствованный портрет Ивана Клюна», 1913 год. Источник: Государственный Русский музей

В 1913 году Малевич принял участие в постановке «заумной» футуристической оперы «Победа над солнцем». Малевич создал декорации и костюмы, музыку написал Михаил Матюшин, пролог — Велимир Хлебников, а остальные тексты — Алексей Крученых. Спектакль стал новым словом в театральном искусстве. Позднее Малевич говорил, что именно эта работа вдохновила его посетила на создание «Черного квадрата.

Дорога «Авангарда»

«Авангард» — это изделие с удивительной и сложной судьбой. Работы по гиперзвуковому летательному аппарату (ГЗЛА) стартовали еще в Советском Союзе и продолжались более 30 лет. За это время он несколько раз менял свое название: «Альбатрос», затем «изделие 4202» и, наконец, «Авангард». В конце 1980-х годов проект был закрыт. Тогда военные и руководство оборонно-промышленного комплекса посчитали — на техническом уровне того времени создать гиперзвуковой аппарат с такими уникальными параметрами невозможно. Но позже разработчики доказали, что их изделие — не фантастика, а вполне работоспособный боевой комплекс. А в 2014-м году разработчикам пришлось в рамках импортозамещения полностью переработать проект.

В марте 1983 года президент США Дональд Рейган объявил о начале программы Стратегической оборонной инициативы. Ее цель — создание непробиваемой противоракетной обороны для борьбы с советскими межконтинентальными баллистическими ракетами. В ответ советский оборонно-промышленный комплекс разработал несколько вариантов ракет и боеголовок — боевых блоков, неуязвимых для американской ПРО.

Запуск ракеты комплекса «Авангард»

Но самый оригинальный проект предложило НПО машиностроения из подмосковного Реутова. Ракета вместо привычного боевого блока несла гиперзвуковой летательный аппарат. При подлете к цели ГЗЛА на линии Кармана (высота над уровнем моря, условно принятая как граница между атмосферой Земли и космосом) выполнял сложнейший маневр. Благодаря такому решению аппарат не только поражал цель с особой точностью, но и становился неуязвимым для ПРО.

Проект получил название «Альбатрос» и 9 февраля 1987 года постановлением Совета министров СССР № 173-45 работы по нему были открыты. Главным конструктором изделия в НПО машиностроения назначили Герберта Ефремова. На создание «Альбатроса» отводилось всего шесть лет. В 1991-м должны были начаться летные испытания, а в 1993 году — выпуск первых серийных ГЗЛА. Но в 1989-м Минобороны свернуло работы, посчитав, что «проект не реализуем».

Но разработчики гиперзвукового аппарата не сдавались. И 28 февраля 1990 года с Капустина Яра состоялся первый пуск ГЗЛА. С этого момента проект получил индекс — «изделие 4202». Несмотря на сложную экономическую и политическую ситуацию в 1990-х годах НПО машиностроения продолжало работы. 18 февраля 2004 года в рамках масштабных учений стратегических войск прошли уже первые учебно-боевые испытания гиперзвукового аппарата.

Бывший в то время начальником Генерального штаба генерал армии Юрий Балуевский заявил, что в ходе тренировки был испытан космический аппарат, который способен лететь с гиперзвуковой скоростью, совершая при этом маневры как по курсу, так и по высоте.

— А значит, имеет возможность обходить региональные группировки противоракетной обороны, что сводит на нет эффективность создаваемой сейчас на Западе и уже широко разрекламированной системы ПРО, — отметил тогда глава российского Генштаба.

Серьезный удар по «программе 4202» нанес начавшийся в 2014 году кризис на Украине. В кооперации по ГЗЛА входило несколько украинских предприятий — в том числе и харьковский «Хартрон». Последний отвечал за разработку системы управления гиперзвукового аппарата. По решению президента Украины Петра Порошенко сотрудничество с Россией по военным программам было заморожено. Одной из первых была свернута совместная работа «Хартрона» и НПО машиностроения.

В результате российская сторона вынуждена была в сжатые сроки провести программу импортозамещения. Но сразу перейти на отечественную «начинку» не удалось. В 2015 году оба пуска гиперзвуковых аппаратов прошли неудачно. Только осенью 2016-го года полностью обновленный ГЗЛА с российскими комплектующими вышел на государственные испытания. И уже 25 октября изделие, запущенное со стартовой площадки в Домбаровске, успешно поразило цель на полигоне Кура на Камчатке. Тогда же проект официально сменил свое название с «изделия 4202» на «Авангард».

Весной 2018 года Владимир Путин в ходе послания Федеральному собранию официально заявил о том, что «Авангард» в ближайшее время будет принят на вооружение российских стратегических сил. 30 декабря того же года в присутствии главы России и министра обороны состоялся финальный пуск ГЗЛА в рамках государственных испытаний.

Крымская душа русского авангарда

Купец из баптистской деревни

. А может, просто, как и литератор Эмилий Миндлин, уверенный в том, что коллега по перу не кто иной, как «крупный домовладелец из Александровки» (нынешнее Запорожье. — Ред.), знали о биографии Баяна нечто большее, чем он желал сообщить в официальных источниках своим будущим официальным биографам. Ведь, несмотря на то, что умер самый известный авангардист полуострова не так давно, в 1966 году, он для нынешних крымчан больше легенда, чем реальный персонаж. И, когда речь заходит о его точных биографических данных, исследователи скромно отвечают, мол, надо бы порыться в архивах Крыма и Запорожья.

Согласно широко растиражированной версии, которая была утверждена самим Баяном, начинал он как самый заурядный труженик из семьи столь же заурядного труженика с простой и очень народной фамилией — Сидоров. Именно эта версия рекомендовалась к прочтению в эпоху, когда рабочий класс был признан единственным и непререкаемым гегемоном. И усомниться в ней можно только по одной причине: слишком уж она образцово-показательная. Но лучше по порядку.

Владимир Иванович Сидоров, он же Вадим Баян, родился 5 января 1880 года в селе Нововасильевка Таврической губернии (ныне Приазовский район Запорожской области. — Ред.). Известно, что село это основано молоканами и в историю вошло прежде всего как один из центров евангельского христианства на территории Российской империи. Именно здесь в 1884 году был основан Союз русских баптистов южной России и Кавказа.

Читать еще:  Папюс практическая магия читать онлайн. Папюс: Практическая магия

В автобиографии В. И. Сидоров сообщал, что отец его — агроном, а сам он окончил реальное училище в Мелитопольском уезде и впоследствии служил конторщиком. Если это так, то переезд в Симферополь в 1906 году послужил катализатором небывалых, прямо-таки волшебных трансформаций этой личности.

Бездарный роман и самоуничтожение его автора

Итак, в 1906 году семья, а именно мать будущего поэта, его младшая сестра Мария (в замужестве Калмыкова) и собственно он сам, перебирается в Симферополь. Их обиталищем стала приобретённая в собственность часть двухэтажного особняка по адресу улица Долгоруковская, 17. Выбор жилья, мягко говоря, не очень скромный — самый центр пусть и провинциального города, в непосредственной близости от губернской земской управы.

О сестре Сидорова-Баяна, Марии Калмыковой, следует сказать особо. И не потому, что в скором времени ей суждено стать знаковым критиком, прозаиком и поэтом. А в связи с тем, что именно она всеми средствами разжигала пламя творчества в душе брата, долгие годы поддерживала в нём этот огонь и советовала другим «придерживаться направления, указываемого этим путеводным маяком». Это она вручила брату крест, с которым он всю жизнь восходил на свою личную Голгофу. Много позже поэт признавался, что тогда, в двадцать с небольшим, он не придавал никакого значения своим «опусам» и без содействия извне никогда бы не решился популяризировать свой «божий дар».

В 1908 году состоялся поэтический дебют Владимира Сидорова (именно так, пока без ярких псевдонимов). В газете «Тавричанин», издателем которой выступал его земляк Даниил Коломийцев, было опубликовано стихотворение «Два коня».

Но, как говорится, лиха беда начало. Вдохновлённый собственной востребованностью, Владимир решает расширить горизонты творчества. Всё в том же знаменательном 1908 году и опять-таки не без участия сестры Сидоров издаёт в Мелитополе роман в стихах под названием «Сжатая лента». Увы, читатели произведение это не оценили. Хуже того, критики усмотрели в новом романе в стихах столь нежелательную для каждого молодого бунтаря параллель с классиками. По их мнению, роман воспроизводил «ритмико-интонационную структуру „Евгения Онегина“, что резко диссонировало с развязной авторской интонацией и его плоскими сентенциями». Если говорить более простым языком, Сидорова назвали бездарной карикатурой на Пушкина. Для начинающего поэта это был смертельный удар. И он решил: после столь сокрушительного провала Владимир Сидоров должен исчезнуть.

Человек-иллюзион

Так Владимира Сидорова не стало. Вместо него появился Вадим Баян. О том, почему «Вадим» и почему «Баян», мнения расходятся. Существуют три более-менее расхожие версии. Первая и вторая — интеллектуально-литературоведческие, третья — интересная.

Согласно первой версии, молодой и весьма перспективный поэт, умница с энциклопедической памятью прекрасно знал лучшие образчики русской словесности. И нарёк себя «романтично и ёмко» Вадим оттого, что это имя украшает первую страницу набросков трагедии Пушкина, обложки романа Лермонтова, трагедии Княжнина. А фамилию Баян взял из «Слова о полку Игореве», своевременно вспомнив о легендарном русском сказителе.

Сторонники второй версии полагают, что и имя и фамилия позаимствованы Владимиром Сидоровым из послания Воейкова к Жуковскому (имеется в виду призыв «Будь наш Виланд, Ариост, Баян!») и послужившей ему ответом баллады «Вадим».

У крымских же краеведов есть своя, весьма убедительная, точка зрения. В Симферополе рассказывают следующее. Мол, в печали и грусти, вызванных сокрушительным провалом своего первого романа, бродил Владимир Сидоров улочками нашего провинциального города. И возможно даже покончил бы с собой. Но, к счастью для мировой литературы, прежде чем решиться на этот шаг, молодой человек успел дошагать до улицы Дворянской. И тут ему на глаза попалась вывеска популярного иллюзиона, построенного предпринимателем Л. Сухомлиновым в 1904 году (ныне кинотеатр им. Т. Г. Шевченко). И вот, вместо того чтобы продолжать издеваться над своим и без того истерзанным эго, Володя отправился в кино, на сеанс синематографа. Иллюзион тот назывался «Баян». Именно ему суждено было окрестить будущего великого космиста.

Открытый портал

В отличие от Владимира Сидорова, в Вадиме Баяне не было ни грамма серости. Он был коммуникабелен и напорист.

В начале 1910-х годов Баян покорил Петербург, близко сошёлся с такими титанами и титаншами своего времени, как Игорь Северянин, Фёдор Сологуб, Тэффи. Был на короткой ноге с эгофутуристом Иваном Игнатьевым. А в 1912 году Баян уже признан составляющей литературного процесса того времени — 28 июля поэт-модернист Борис Богомолов в газете «Тавричанин» поместил статью «Поэт Вадим Баян и его творчество». Вероятно, публикация статьи не в столичной газете, а в «Тавричанине» была для Баяна принципиальной. Вспомним, именно в этом издании начал свой творческий путь Владимир Сидоров. Таким образом, хвалебная аналитика в адрес Баяна стала некрологом другой, скромной и неуспешной части его личности.

После того как Сидоров был окончательно похоронен, Баян с чистым сердцем вернулся в богатый дом на Долгоруковской. Вслед за ним в Крым потянулись Северянин и Сологуб. Симферополь вдруг стал интересен столичной богеме. Словно Баян открыл какой-то магический портал.

Елена БОНДАРЮК
Фото архив «КТ»
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 415 от 3 февраля 2017 года

Александра Экстер

Эскиз костюма к драме И. Ф. Анненского «Фамира Кифаред». Менада. 1916

Совместно с Поповой и Степановой работала и одна из ключевых фигур популярного сегодня ар-деко Александра Экстер. Она стала автором многочисленных работ для театра. Её костюмы для фантастического фильма 1924 года «Аэлита» были восторженно встречены в Венеции и Париже и позволили ей получить заказ на серию марионеток, идейное воплощение которых вдохновляло американский поп-арт 50-60-х годов. Интересно, что Экстер входила в группу модельеров, разработавших форму для Красной армии – серую шинель и знаменитую будёновку.

Партнеры

Александр Александрович Лавданский – один из известных иконописцев современной России. В конце 1970-х он, успешный художник авангардного толка, чьи работы начали активно продаваться, выставлявшийся по знаменитому адресу: Малая Грузинская, 28, оставил светскую живопись и начал изучать икону. А еще было крещение, которое он решил принять после того, как, падая с лесов, чудом остался в живых…

В интервью порталу Православие.ru Александр рассказал о своем пути в иконописи, о том, что такое современное иконоборчество и почему икона – это всегда про современность.

«Сегодня господствует идеология, цель которой – уничтожить подобие Божие в человеке»

– Александр Александрович, правда ли, что ваши художественные поиски в светском искусстве вывели вас в конечном счете к иконе?

– Да, это во многом так. Мои работы 1970-х годов были далеки от требований официального искусства, но в них я ориентировался на позднеготическую живопись, живопись Северного Ренессанса, то есть в основе своей на искусство христианское. Как сейчас я вижу, для меня это было лучше, чем если бы я начал, допустим, с абстракционизма и даже постмодернизма. Помню, тогда меня больше всего интересовала апокалипсическая тема. Уже тогда мир стремительно менялся, и ориентиры, которые виделись в конце всей истории, о которых я часто думал, привели меня к началу истории – ко Христу. Знание о явлении в мир Бога, о Его Жертве за человечество сделало осмысленным все происходившее и происходящее.

– Вы рассказывали, как, уже двигаясь по пути к вере, но все еще не крестившись, вы, работая вместе с группой реставраторов в одном храме, упали с лесов. И чудом, пролетев метров пять, смогли зацепиться за не рухнувшую часть лесов. После этого крестились. А вот что было между этим моментом и уже сознательной воцерковленностью?

– Что касается творчества – начал глубже погружаться в иконопись, изучать ее. Отчасти делал и светские работы, но уже более спокойно, не впадая в творческую истерику. Успокоение как раз пришло после полета.

А в церковной жизни было все традиционно, я не избежал периода неофитства. Даже хотел уйти в монастырь, хотя был уже женат. Спасибо моему духовному отцу, ныне покойному иеромонаху Павлу, он категорически сказал не делать этого: «Кто как призван, тот так и должен служить». В этот период я полностью отошел и от светской живописи, но уже не от неофитского горения, просто резко потерял к ней интерес. Мир иконописи оказался для меня более выразительным, важным. Вообще я люблю тему иконопочитания. Она включает в себя и создание икон, и их почитание – порой люди путают это понятие со словом поклонение, с сознательной позицией отрицания иконоборчества. В Византии в VIII веке было явное иконоборчество, оно есть и сейчас, но, я бы сказал, в более глубоких формах. Сейчас иконоборцы стараются не просто уничтожить иконы, называя иконопочитание «идолопоклонством», как это было раньше. Сегодня господствует идеология, цель которой – уничтожить образ человека, подобия Божия, в человеке… Это иконоборчество в высшей степени.

И мы этому можем противопоставить иконопочитание, традиционное искусство.

– Искусство в широком смысле, не только иконопись?

– Да. У меня есть друг – профессор Сорбонны. Он рассказывал, что лет 15 назад зашел во Французскую академию художеств. Студенты занимались, рисовали гипсы, писали натюрморты, натурщиков. Снова там он оказался года два назад и ужаснулся: пусто, уже никого не интересует ни образ Богом созданного мира, ни образ Богом созданного человека. Это тоже пример современного иконоборчества.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector