1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

ЕЛИСАВЕТА ФЕОДОРОВНА

ЕЛИСАВЕТА ФЕОДОРОВНА

Великая княгиня Елизавета Федоровна

Елисавета Феодоровна (1864 — 1918), великая княгиня, преподобномученица

Родилась 20 октября 1864 года в протестантской семье великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы, дочери английской королевы Виктории. Элла была вторым ребенком в семье. Дети воспитывались в традициях старой Англии. Их жизнь проходила по строго установленному матерью регламенту. Детская одежда и еда были очень простыми. Три старшие дочери сами выполняли домашнюю работу: убирали комнаты, постели, топили камин. Впоследствии Елисавета Федоровна говорила: «В доме меня научили всему».

В 1884 году она вышла замуж за великого князя Сергея Александровича, брата Императора Российского Александра III.

Видя глубокую веру своего супруга, княгиня всем сердцем искала ответ на вопрос — какая же религия истинна? Она горячо молилась и просила Господа открыть ей Свою волю. 13 апреля 1891 года, в Лазареву субботу, над Елисаветой Феодоровной был совершен чин принятия в Православную Церковь. В том же году великий князь Сергей Александрович был назначен генерал-губернатором Москвы.

Посещая храмы, больницы, детские приюты, дома для престарелых и тюрьмы, княгиня видела много страданий. И везде она старалась сделать что-либо для их облегчения. После начала в 1904 году русско-японской войны Елисавета Феодоровна во многом помогала фронту, русским воинам. Трудилась она до полного изнеможения.

Великая княгиня Елизавета Федоровна и великий князь Сергей Александрович

4 февраля 1905 года от взрыва бомбы революционера-террориста погиб князь Сергей Александрович. Бросившаяся к месту взрыва Елисавета Феодоровна увидела картину, по своему ужасу превосходившую человеческое воображение. Молча, без крика и слез, стоя на коленях в снегу, она начала собирать и класть на носилки части тела горячо любимого и живого еще несколько минут назад мужа.

В час тяжелого испытания Елисавета Феодоровна просила помощи и утешения у Бога. На следующий день она причастилась Святых Тайн в храме Чудова монастыря, где стоял гроб супруга. На третий день после гибели мужа Елисавета Феодоровна поехала в тюрьму к убийце. Она не испытывала к нему ненависти. Великая княгиня хотела, чтобы он раскаялся в своем ужасном преступлении и молил Господа о прощении. Она даже подала Государю прошение о помиловании убийцы.

Елисавета Феодоровна решила посвятить свою жизнь Господу через служение людям и создать в Москве обитель труда, милосердия и молитвы. Она купила на улице Большая Ордынка участок земли с четырьмя домами и обширным садом. В обители, которая была названа Марфо-Мариинской в честь святых сестер Марфы и Марии, были созданы два храма — Марфо-Мариинский и Покровский, больница, считавшаяся впоследствии лучшей в Москве, и аптека, в которой лекарства отпускались бедным бесплатно, детский приют и школа. Вне стен обители был устроен дом-больница для женщин, больных туберкулезом.

10 февраля 1909 года обитель начала свою деятельность. 9 апреля 1910 года за всенощным бдением епископ Дмитровский Трифон (Туркестанов) (+1934) по чину, разработанному Святейшим Синодом, посвятил насельниц в звание крестовых сестер любви и милосердия. Сестры дали обет, по примеру инокинь, проводить девственную жизнь в труде и молитве. На следующий день за Божественной литургией святитель Владимир, митрополит Московский и Коломенский, возложил на сестер восьмиконечные кипарисовые кресты, а Елисавету Феодоровну возвел в сан настоятельницы обители. Княгиня сказала в тот день: «Я оставляю блестящий мир . но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир — в мир бедных и страдающих».

Великая княгиня Елизавета Федоровна

В Марфо-Мариинской обители княгиня Елисавета Феодоровна вела подвижническую жизнь: спала на деревянной кровати без матраса, часто не более трех часов; пищу употребляла весьма умеренно и строго соблюдала посты; в полночь вставала на молитву, а потом обходила все палаты больницы, нередко до рассвета оставаясь у постели тяжелобольного. Она говорила сестрам обители: «Не страшно ли, что мы из ложной гуманности стараемся усыплять таких страдальцев надеждой на их мнимое выздоровление. Мы оказали бы им лучшую услугу, если бы заранее приготовили их к христианскому переходу в вечность». Без благословения духовника обители протоиерея Митрофана Сребрянского и без советов старцев Оптиной пустыни, других монастырей она ничего не предпринимала. За полное послушание старцу она получила от Бога внутреннее утешение и стяжала мир в своей душе.

С начала первой мировой войны княгиня организовала помощь фронту. Под ее руководством формировались санитарные поезда, устраивались склады лекарств и снаряжения, отправлялись на фронт походные церкви. Отречение Императора Николая II от престола явилось большим ударом для Елисаветы Феодоровны. Душа ее была потрясена, она не могла говорить без слез. Елисавета Феодоровна видела, в какую пропасть летела Россия, и горько плакала о русском народе, о дорогой ей царской семье.

В ее письмах того времени есть следующие слова:

Преподобномученица Елисавета Феодоровна, икона

Елисавету Феодоровну арестовали на третий день святой Пасхи 1918 года, в Светлый вторник. В тот день святитель Тихон служил молебен в обители.

С ней разрешили поехать сестрам обители Варваре (Яковлевой) и Екатерине Янышевой. Их привезли в сибирский город Алапаевск 20 мая 1918 года. Сюда же были доставлены великий князь Сергей Михайлович и его секретарь Феодор Михайлович Ремез, великие князья Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи и князь Владимир Палей. Спутниц Елисаветы Феодоровны отправили в Екатеринбург и там отпустили на свободу. Но сестра Варвара добилась, чтобы ее оставили при великой княгине.

18 июля 1918 года узников ночью повезли в направлении деревни Синячихи. За городом, на заброшенном руднике, и совершилось кровавое преступление. С площадной руганью, избивая мучеников прикладами винтовок, палачи стали бросать их в шахту. Первой столкнули княгиню Елисавету. Она крестилась и громко молилась: «Господи, прости им, не знают, что делают!»

Елисавета Феодоровна и князь Иоанн упали не на дно шахты, а на выступ, находящийся на глубине 15 метров. Сильно израненная, она оторвала от своего апостольника часть ткани и сделала перевязку князю Иоанну, чтобы облегчить его страдания. Крестьянин, случайно оказавшийся неподалеку от шахты, слышал, как в глубине шахты звучала Херувимская песнь — это пели мученики.

Убиение прмц. Елисаветы и ихже с нею. 6-е клеймо иконы Собора новомучеников и исповедников Российских из Храма Христа Спасителя.

Загадка принцесс

Чтобы в полной мере осознать загадочность фигуры Елизаветы Фёдоровны, стоит сравнить её судьбу с судьбой её младшей сестры Александры Фёдоровны, последней российской императрицы. Если подходить к этому формально, то получится, что линии жизни сестёр абсолютно идентичны. Две немецкие принцессы, обе — признанные красавицы. Получили одинаковое воспитание. Обе вышли замуж за представителей российского императорского дома. Елизавета — за Сергея, брата императора Александра III. Её сестра — за сына императора, цесаревича Николая. Обе приняли православие. Воспитывали детей. Занимались благотворительностью. Приняли мученическую кончину. Признаны святыми.

Но есть нюанс. Александра Фёдоровна при жизни получила в народе обидное прозвище «Гессенская муха», считалась немецкой шпионкой и разорительницей России. Словом, о популярности (и уж тем более любви) тут говорить не приходится. Елизавета Фёдоровна, напротив, была окружена неподдельной народной любовью, местами переходящей в обожание.

Особенно это было заметно в Москве, куда Елизавета перебралась вместе с мужем, которого в 1891 г. назначили московским генерал-губернатором. За какое-то смешное время популярность великой княгини здесь достигла высочайших отметок. Обычно жители Первопрестольной подозрительно относились к «назначенцам» из Санкт-Петербурга: давала о себе знать вековая ревность древней столицы ко всякого рода «питерским выскочкам», вдобавок ещё и немецкого происхождения. К тому же Елизавета, в отличие от своей сестры, говорившей по-русски практически идеально, так и не смогла до конца освоить славянскую фонетику: до конца жизни у неё, по свидетельствам современников, сохранялся характерный акцент. В общем, шансы стать в Москве своей у Елизаветы стремились к нулю.

Тем не менее москвичи почти сразу её приняли, что называется, всей душой. Даже среди московского студенчества, традиционно стоящего в резкой оппозиции к власти, Елизавету любили и даже сделали своего рода талисманом.

В Татьянин день генерал-губернатор с супругой посещали торжественное заседание в Московском университете, это было частью протокола. А дальше начиналась импровизация. От университета великой княгине преподносили букет. И студенты считали, что если кому-то удастся урвать хотя бы цветочек из букета Елизаветы Фёдоровны, то экзамены такой счастливец сдаст легко и благополучно: «Лестница была обычно запружена нерадивыми студентами, и великая княгиня, пройдя сквозь этот строй, выходила из университета без единого цветочка».

Поезд, украшенный белыми цветами

Поезд увозил ее все дальше от любимой Москвы. Куда? Кажется, на Урал. Тридцать четыре года назад она приехала в Россию в другом поезде, украшенном белыми цветами, — чтобы стать женой великого князя Сергея Александровича Романова, брата императора Александра III.

Великий князь Сергей Александрович с супругой, великой княгиней Елизаветой Федоровной. © Фото : из архива Марфо-Мариинской обители милосердия

Муж стал ей наставником и проводником в русскую культуру и православие. Видя его искреннюю веру, она поначалу делала реверансы перед иконами, не зная, как правильно выразить им свое почтение.

Ее отец, великий герцог Гессен-Дармштадтский Людвиг IV, так и не понял желания Эллы перейти в православие, хотя ее решение зрело семь лет.

Семейный портрет: великий герцог Гессен-Дармштадтский Людвиг IV с супругой, герцогиней Алисой, и детьми. © Фото : из архива Марфо-Мариинской обители милосердия

Медовый месяц с Сергеем они провели на берегу Москвы-реки в любимом Ильинском, где, между прочим, открыли для крестьян медицинский пункт, родильный дом, детский сад и устраивали благотворительные базары в пользу бедных.

Ей все это было близко с детства. Мать, английская принцесса Алиса, считала неправильным баловать своих семерых детей. Воспитывала в любви, но по-английски — в строгости: неизменно ранний подъем, уроки, простая еда, скромная одежда, железная дисциплина и обязательный труд. Элла многое умела: сажать цветы, убирать комнаты, застилать постели, топить камин, вязать, рисовать… С трех лет вместе с мамой она посещала госпитали родного Дармштадта.

В дни Австро-прусской войны герцогиня создала местное женское общество Красного Креста.

Позже обе ее дочери, Элла и Аликс, продолжат эту деятельность в России.

Раненые солдаты, проходящие лечение в Марфо-Мариинской обители. © Фото : из архива Марфо-Мариинской обители милосердия

Переход в православие Елизаветы Федоровны совпал с назначением мужа на должность генерал-губернатора Москвы. В 1891 году они переехали из Санкт-Петербурга, где осталось большинство их близких и друзей. Сергею оставалось жить 14 лет.

Новый губернатор старался оправдать доверие. Не сосчитать обществ и комитетов, которые он возглавил и которым покровительствовал: председатель Императорского православного палестинского общества, Московского общества призрения, воспитания и обучения слепых детей, Общества покровительства беспризорным и освобождаемым из мест заключения несовершеннолетним, почетный член Академии наук, Академии художеств, Московского археологического общества, Русского музыкального общества — и это лишь их малая часть.

Он открывал театры, создавал музеи, организовывал чтения для малообразованных рабочих, налаживал распространение духовно-нравственных книг.

Кто бы мог подумать, что пройдет еще 14 лет, и разразившаяся революция оправдает его убийцу: большевики проведут конференцию, на которой причислят Каляева к героям.

Платок со следами крови великого князя Сергея Александровича Романова, убитого взрывом бомбы, брошенной террористом-эсером Каляевым в 1905 году в первую революцию, в Музее святой царской семьи в Екатеринбурге. © РИА Новости / Сергей Пятаков

Вместе с жизнью мужа закончилась и светская жизнь великой княгини. Она осталась председателем более 150 благотворительных комитетов и организаций (только за время существования одного из них – Елизаветинского общества — было открыто 40 детских учреждений) и открыла уникальную, единственную в России Марфо-Мариинскую обитель милосердия.

Преподобномученица Елисавета Феодоровна

19 июля – день памяти великой княгини Елизаветы Фёдоровны Романовой. Её назвали в честь дальней прародительницы – Елизаветы Тюнингенгской, чей муж умер в крестовом походе и которая послужила славе Христовой, посвятив свою жизнь после ухода супруга людям и благотворительности. Наша героиня отчасти повторила ее судьбу.

Элла родилась 1 ноября 1864 года в Германии, в Дармштадте, в семье великого герцога Людвига IV. Будучи внучкой – ни много ни мало – самой королевы английской Виктории (её мать была дочерью «её величества»), она воспитывалась с братьями и сестрами в простоте. Сызмальства семеро детей сами заправляли кровати, топили камин, следили за собой. Несмотря на великокняжеский род, дети не имели излишеств. Так, шоколад они видели только после Причастия. И с детства воспитывались в суровом режиме дня, поднимаясь в 6 часов утра.

От всего живого Элла с детства приняла любовь, которую распространяла на людей. В детстве у нее были животные: попугайчик, пони, за которыми она ухаживала и заботилась. И каждую субботу дети посещали приюты, дома для инвалидов. Чтобы порадовать больных, привозили с собой огромные букеты цветов, разносили по палатам, ставили в вазы.

Элла старалась наклониться над каждым больным, сказать доброе слово, подбодрить. Видя, что дочь принимает близко к сердцу страдания чужих людей, мама решила оградить её от душевных переживаний и больше не брать девочку в больницу. На что та обиделась: «Почему ты не взяла меня с собой в госпиталь? – спросила Элла у мамы. – Я уже взрослая и всё понимаю. Вчера я уколола себя булавкой так сильно, что появилась кровь. Но я не испугалась и терпела. Было очень больно. Но я думаю, что боль, которую я сама себе причинила, – это совсем не та боль, которую может послать Господь».

В детстве Елисавета дала себе слово не иметь детей: её глубоко потрясла смерть ее брата, который разбился насмерть на её глазах, когда ей было 9 лет. А спустя три года в Дармштадте началась эпидемия дифтерита, и заболели все дети, кроме Елизаветы. Она осталась живой и невредимой – Господь хранил её, но забрал к себе её четырёхлетнюю сестру, а вслед за ней и мать, которая просиживала ночами у кроватей находящихся при смерти детей.

Элле на тот момент исполнилось 14 лет. Королева Виктория взяла детей, четырёх девочек, на воспитание к себе. Дети оказались совсем в другой атмосфере. Если Гессен-Дармштадт в то время – «большой кружок, но маленький мир», то Англия – мировая держава.

Смерть мамы и переезд отразились на здоровье девочки. Она стала заикаться, могла посреди разговора остановиться и замолчать; врачи обнаружили нервное заболевание, впрочем, оно со временем прошло.

На 20-м году жизни принцессу сосватали с Сергеем Александровичем Романовым, пятым сыном Александра II. Со своим будущим супругом Элла познакомилась еще в детстве. Его мать, императрица Мария Фёдоровна, также происходившая из Гессенского дома, старалась проводить побольше времени на Лазурном берегу, а по дороге всегда старалась заехать в Дармштадт.

Элла осталась верна до конца дней принятому в детстве взрослому решению. Их брак стал непорочным. В тот момент, когда Великим князем она была приглашена посетить Россию, каждый день в поезде, в том вагоне, где она ехала, меняли любимые её цветы – лилии. Таков был подарок-сюрприз от её будущего супруга, знающего о пристрастии своей невесты. Цветки лилии в христианской традиции символизируют чистоту и девственность Богородицы. А сама лилия символизирует веру, надежду и благотворительность, смирение и целомудрие – всё то, чем обладала Елисавета.

«Чужая страна вскоре станет ей роднее её собственной»

Принцесса ехала в страну, которую лихорадило – от бомбы террористов умер отец ее супруга. Что ждет её и будущего мужа? Она этого не знает и едет в не ведомую ей страну, в которой после революционного взрыва относительно тихо. В страну, чуждую ей по вере, климату, жизненному укладу. Однако что-то подсказывает Элле, что эта чужая страна вскоре станет ей роднее её собственной.

1884 год. Свадьбу брата императора обставили пышно. Великий князь Константин Романов записал в своем дневнике о событии: «Скоро подошёл поезд невесты. Она показалась рядом с императрицей и нас всех словно солнцем ослепило. Давно я не видывал подобной красоты. Она шла скромно, застенчиво, как сон, как мечта».

В первые годы замужества она оставалась верна своей протестантской вере. Спустя четыре года Элла посетила Гефсиманию. Во время посещения Святой Земли на склоне Елеонской горы она была так поражена храмом Марии Магдалины, что сказала: «Я желала бы здесь быть погребенной». После посещения Палестины Элла приняла православие. А по окончании её жизненного пути ее просьба была исполнена: через Китай ее тело было привезено в Святую Землю.

Интересен тот факт, что по юридическим законам того времени Елизавета не обязана была менять религию, т.к. являлась некоронованной особой, в отличие от ее сестры, которой правила предписывали сменить веру.

Вот как писала о переходе в православие своему отцу Елизавета Федоровна 1 января 1891 г.: «Ты говоришь, что внешний блеск церкви очаровал меня. В этом ты ошибаешься. Ничто внешнее не привлекает меня и не богослужение — но основа веры. Внешние признаки только напоминают мне о внутреннем…»

В 1893 году Сергея Александровича назначают генерал-губернатором Москвы. Чета тут же переезжает из Санкт-Петербурга в первопрестольную и селится в Александрийском дворце, в Нескучном саду. «Я и Серж так счастливы быть вместе. У нас всё благополучно!» – пишет она брату.

Очарованием духа Москвы, ее монастырей и церквей прониклась Елизавета Федоровна. Она везде следовала за своим мужем и выстаивала долгие церковные службы. Жизненное кредо Елизаветы было такое:

«Быть совершенной женщиной, а это самое трудное, так как надо уметь всё прощать»

Назначение мужа на пост генерал-губернатора накладывало на Елизавету Федоровну определенные обязательства – нужно было устраивать приемы, давать балы и концерты. В те времена говорили, что в Европе есть только две красавицы, и обе – Елизаветы: Елизавета Австрийская и Елизавета Феодоровна. Являясь первой красавицей Москвы, помимо светских раутов, Елизавета Федоровна много времени посвящала благотворительной деятельности. Самолично ходила в приюты для беспризорных детей, по больницам для бедных, в богадельни. И везде старалась облегчить страдания людей: раздавала еду, одежду, деньги, улучшала условия жизни несчастных. Она организовала своё Елизаветинское общество, которое станет прообразом будущей обители.

«Мне на плечи кидается век-волкодав…»

2 апреля 1902 года зверь революции вновь просыпается в России – после 20-летнего затишья террора убит государственный деятель Сипягин. Революционер явился в помещение Государственного совета в офицерской форме, якобы с пакетом от великого князя Сергея Александровича. Террор стал обычным явлением.

Из письма Елизаветы Фёдоровны Николаю II, 1902 год: «Ники, дорогой, ради всего святого, будь энергичен. Впереди еще может быть очень много смертей. Покончи сейчас же с этим разгулом террора. Неужели нельзя судить этих животных полевым судом? И пусть вся Россия знает, что преступления такого рода наказуются смертью. А если не желают наказываться смертью, пусть убийцы начнут с того, чтобы не убивать».

Элла говорит о том, что имена этих людей не надо упоминать в прессе, популяризуя их таким образом, организуя публичные суды и пр. Власти колебались.

18 февраля 1905 года Сергея Александровича убили террористы. Через три дня княгиня посетила тюрьму, в которой находился революционер Каляев, убивший её мужа. Она оставила ему Евангелие и иконку, надеялась, что он раскается. Но… «попытка оказалась нерезультатной». Так она сказала и простила его со словами: «Зная доброе сердце покойного, я прощаю вас».

На месте убийства мужа она воздвигла крест-памятник. Молясь у гроба мужа, она получила откровение: отойти от светской жизни, создать в помощь бедным обитель милосердия. Она полностью оставляет свет. Не снимает строгий пост и непрестанно молится. Собирает драгоценности, часть отдаёт в казну, часть – родственникам, на остальные – утверждает обитель милосердия.

Марфо-Мариинская обитель

Название построенной обители полностью определило её суть. Марфа и Мария – две служительницы Христа, упоминание о них можно найти в Евангелии от Луки и от Иоанна. Организовав обитель, Елизавета Федоровна сосредоточила тут одновременно и «деятельное», и «созерцательное» начала, не противопоставляя, а соединяя служение людям и молитву.

Точно так же, как раньше она принимала великосветских гостей на приёмах, одаривая их своим приветом и красотой души, теперь она принимала убогих и больных со всех уголков Москвы. Многие москвичи часто называли её Белым ангелом Москвы.

Из письма Елизаветы Федоровны профессору Санкт-Петербургской Духовной Академии А.А. Дмитриевскому (1911 г.): «Для меня это не “переход”: это то, что мало-помалу росло во мне, обретало форму».

Она посещала самое опасное место в Москве – Хитров рынок. Ходила по притонам, забирала оттуда сирот, уговаривала родителей отдать ей детей, которых они не могли вырастить. Она не гнушалась общения с уголовниками, лично перевязывая их раны.

Начиная с 1914 года, с Первой Мировой войны, в народе копилась ненависть ко всему немецкому. В 1915 году грянула гроза: по всей Москве стали громить предприятия, квартиры – счёт злодеяний перешагнул за тысячи. В окна, куда москвичи ходили за утешением, посыпались камни и горящие факелы. В те дни Елисавета Феодоровна металась по обители, непрестанно вопрошая: «Где же мне быть теперь? Зачем они делают такое?»

Близилась революция. Елисавете Феодоровне дважды предлагали по ходатайству немецкой стороны выехать из России. И она дважды отказывалась:

«Я никому ничего дурного не сделала. Полагаюсь на волю Божию»

Великая княгиня понимала, что рано или поздно за ней придут. Вскоре действительно приехали вооружённые люди на двух грузовиках для ареста «бывшей великой княгини Елисаветы Феодоровны Романовой как немецкой шпионки». Сначала для обыска «с целью изъятия оружия». Поскольку ничего обнаружено не было, они уехали. Но вскоре…

Просите, и дано будет вам

На пасхальной неделе 1918 года её арестовали.

Великая княжна находилась в своей обители, когда вихрь революции застал её, ворвавшись в её дом. А свою обитель она давно считала домом. Батюшка только прочёл молитву «Господи, Вседержитель, и Владыко живота моего», как вломились революционеры с сигаретами в зубах, в шубах и шапках. Начальник отряда бросил окурок.

Она подошла к нему и попросила поднять сигарету.

– Что вам нужно в моей обители?
– Вы должны сдать материальные ценности именем революции.
– Вот вам ключи от моей обители. Я могу вас провести к нашим больным туберкулезом.
– Нам туда не надо.
– И снимите головные уборы – вы в церкви.

Шапки эти крещёные люди не сняли и проходить к туберкулёзным больным, конечно, отказались. Елизавете Фёдоровне дали на сборы 30 минут.

В своё время Иоанн Кронштадтский увидел над Пермью чёрный крест. Его пророчество сбылось: в Пермской губернии, к которой принадлежал в ту пору Екатеринбург и Алапаевск, была умерщвлена царская фамилия. На следующий день после ипатьевской трагедии семьи Романовых, в ночь на 18 июля, революционеры расправились с Елисаветой в Алапаевске. Шахта была на высоте 60 метров. Елисавета упала на сваи и до самой смерти просила о том, чтобы Господь даровал её мучителям прощение. Из шахты доносились её молитвы.

Подводя итоги пути жизни святой великомученицы Елисаветы Феодоровны, можно сказать, что «воздалось ей по вере её». Она хотела еще в детстве, «чтобы Он послал мне боль, и я смогла доказать тебе и Ему, что выдержу любое испытание». Именно такую смерть послал ей Господь, а Елисавета приняла ее с честью и с достоинством перенесла муки Христовы, доказав, что слова, которые она произнесла в детстве – истинная правда.

В 1992 году Елисавета Федоровна прославлена Православной Церковью в лике святых как преподобномученица.

Выводы

Елизавета Фёдоровна была глубоко сострадательным и отзывчивым человеком. Даже убийцу своего мужа – революционера Ивана Каляева – она лично навестила в камере после заключения, провела с ним уединённую беседу, выразила своё прощение за его преступление против любимого мужа и просила Николая II помиловать террориста, но император не согласился со столь добродушным жестом. Изначально Иван Каляев тоже отзывался о вдове князя, как о доброй и понимающей женщине, но в ходе дальнейших разборок заявлял, что Елизавету к нему подослали специально, дабы добиться от него раскаяния и признания.

Елизавета же наоборот старалась помочь всем и каждому, о чём свидетельствуют многочисленные благотворительные организации, созданные ею, а также отказ от собственных благ в пользу простых граждан. Пожалуй, в царской семье у неё было самое доброе сердце, что, к несчастью, не спасло великую княгиню от страшной гибели.

Возможно, именно религиозность Елизаветы сделала её настолько сострадательной и небезразличной к чужим нуждам и горю. Княгиня не только в совершенстве выучила новый для неё русский язык, но и всей душой прониклась новой православной верой.

Мощи Елизаветы хранятся в Иерусалиме, как и мощи многих других людей, наделённых ликом святых.

Глава 1
Принцесса Гессен-Дармштадтская

Детство

Елизавета Александра Луиза Алиса Гессенская и Рейнская (по-домашнему Элла) родилась 20 октября (1 ноября) 1864 года в Дармштадте, столице Гессен-Дармштадтского герцогства, в одном из древнейших историческом и культурном центре Германии. Англичанка по крови, протестантка по воспитанию, русская святая преподобномученица Елизавета Федоровна была вторым ребенком в семье великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы, дочери королевы Английской Виктории. Еще одна дочь этой четы – Алиса – стала впоследствии российской императрицей Александрой Федоровной.

Великий герцог Гессен-Дармштадтский Людвиг IV с супругой и двумя дочерьми (Елизавета справа ). 1866 г.

Дух семьи, в которой воспитывалась маленькая Элла, на всю жизнь оказал на нее неизгладимое влияние. Родители проводили все свое время в помощи нуждающимся, большая часть всего их состояния была потрачена на благотворительные нужды. Великий герцог Гессен-Дармштадтский Людвиг IV был добрым, деятельным и простым человеком, а его супругу, принцессу Алису, соотечественники даже называли Принцессой-Ангелом. Она старалась благотворить всем, независимо от сословий и социального положения. Первый женский лицей в Дармштадте, первый родильный дом, больница, высшее женское образование – все эти начинания, которые теперь кажутся нам столь привычными, закрепились во многом благодаря неустанным трудам и заботам дочери королевы Виктории, принцессы Алисы Великобританской. (Кстати говоря, последняя русская царица Александра, младшая сестра Эллы, первой среди европейских женщин получила диплом доктора философии Оксфордского университета.) Несмотря на то что принцесса Алиса умерла довольно рано, она успела оставить глубокую память в сердцах своих соотечественников. В знак благодарности за ее труды жители Дармштадта возвели ей памятник в центре города с надписью: «Алиса – незабвенная великая герцогиня. От женщин и детей Дармштадта». Деньги на него были собраны горожанами, для которых Алиса Гессенская создавала различные благотворительные общества и сама участвовала в их работе. Именно в лице матери Элле был явлен высочайший пример служения людям, верности выбранному пути и необходимости воплощать задуманное.

Мать внимательно следила за развитием талантов и наклонностей каждого из своих детей и старалась воспитать их на твердой основе христианских заповедей, вложить в сердца любовь к ближним, особенно к страждущим, терпеливо учила их состраданию и заботе о бедных и обездоленных. Она любила повторять, что Господь благословил труд и бедность, но более всего любовь и сострадание к ближним, и в соответствии с этим своим убеждением воспитывала своих детей. «Бог посылает человеку испытания, и никто на земле не может быть уверен, что ему достанется безоблачная жизнь…» – говорила она детям.

Дети постоянно ездили с матерью в госпитали, приюты, дома для инвалидов. Сюда Элла привозила большие букеты цветов, разносила их по палатам больных и ставила в вазы, а также училась азам практической медицины – антисептике, хирургии, десмургии (искусству перевязки), акушерству.

Детей в семье было семеро: сестры Виктория, Елизавета, Ирена, Аликс (будущая русская императрица Александра Федоровна), Мария († 1876 год) и два брата: Эрнст Людвиг и Фридрих († 1873 год). Воспитывали их в простоте, строгости и трудолюбии, жизнь семьи проходила по строгому распорядку, установленному матерью. Подъем вне зависимости от времени года в 6 часов утра, начало занятий – в 7 часов. Первый завтрак – в 9 часов, затем в любую погоду обязательная прогулка. В 2 часа – обед, в 5 часов – традиционный английский чай. Шоколад дети видели только после причастия, церковь посещали два раза в неделю. Режим этот соблюдался железно и не нарушался никогда.

Семья великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV. 1876 г.

Одежда и еда детей были самыми простыми. Старшие дочери сами выполняли домашнюю работу: убирали комнаты, постели, топили камин. «Нас с государыней учили всему», – впоследствии говорила Елизавета Федоровна о себе и сестре, царице Александре.

Характер Эллы

Вторую дочь в семье великого герцога Людвига IV и принцессы Алисы назвали Елизаветой в память прославленной основательницы их рода, покровительницы Тюрингии и Гессена, святой Елизаветы Тюрингенской. На формирование характера будущей православной подвижницы сильное влияние оказал пример этой католической святой. И действительно, многие черты характера и биографии будущей русской великой княгини роднят ее с этой святой XIII века, жизнь которой словно бы повторяет ее судьбу. Это счастливый брак и раннее вдовство (муж погиб от чумы во время Крестового похода, куда отправился в знак покаяния), непонимание со стороны светского окружения, изгнание из собственного замка и жизнь, проведенная в служении ближним, бедным, обездоленным и больным, щедрая благотворительность. Святая ландграфиня Тюрингская основывала больницы и госпитали и самолично ухаживала там за больными, готовила для них пищу и мыла посуду, заботилась о прокаженных и брошенных детях и закончила жизнь настоятельницей основанного ею сестричества, устав которого предписывал сестрам молитву и работу, заключавшуюся в помощи немощным и бедным. Душа будущей великой княгини с самого детства была пленена светлым образом ее великой прабабки, и она во всем старалась подражать ей.

Росла Элла тихой и послушной, хотя иногда могла проявить и строптивость, происходившую от желания преодолеть неуверенность в себе, – девочка была очень застенчива. Сплетни и пересуды не любила: «Мне достаточно того, что я хорошо знаю себя», – говорила она. С самых ранних лет ее отличала недетская требовательность к себе – когда ее за что-нибудь хвалили, она неизменно отвечала: «Я слишком торопилась, иначе вышло бы совсем хорошо». При этом казалось, что в ней не было ни капли эгоизма. Очень часто на какое-нибудь заманчивое предложение она отвечала: «Мне не надо, пусть это будет лучше для других».

С сестрой Иреной (слева)

О принцессе Элле все говорили, что она не от мира сего: всегда помогает попавшим в беду, никогда никого не осуждает и старается найти оправдание ошибкам других. Когда брат Эрнст поинтересовался ее жизненными идеалами, Елизавета ответила просто: «Быть совершенной женщиной, а это самое трудное, так как надо уметь все прощать».

С ранних лет жизни Элла отличалась какой-то недетской вдумчивостью, благодаря чему в юности выглядела гораздо старше своих лет (как-то она даже пожаловалась брату на то, что слова мешают ей думать, а люди привыкли слишком быстро отвечать на вопросы друг друга), тонкой душевной организацией и сильной, почти болезненной впечатлительностью. Свои неудачные рисунки она «хоронила», приходя в ужас при одной мысли, что можно порвать и выбросить то, во что было вложено столько души, и расстраивалась до слез, когда вяли букеты, цветы для которых она во множестве собирала в саду. Когда была совсем маленькой, жалела свои банты – на ночь всегда клала их рядом с собой, заботилась о том, чтобы «ее милому бантику не было так скучно и твердо лежать», и очень боялась, что ночью кто-нибудь «заберет беззащитное существо и утащит в темную нору». Часто утром мать заставала дочь с бантом, судорожно зажатым в руке.

Сначала ее участие в благотворительности матери было по-детски бессознательным – Элла послушно ездила вместе с матерью в госпиталь на Мауэрштрассе, а вечерами увлеченно играла «в больницу». Она рассаживала на кукольные диванчики своих кукол и начинала прием. Младшие были сестрами милосердия: накладывали повязки, давали больным лекарства. И Элла относилась к этому делу со всей серьезностью, хотя это была всего лишь игра. Но затем помощь слабым и беззащитным стала ее твердой жизненной позицией, которой она не изменит до конца своих дней.

На чувствительную Эллу зрелище чужих страданий производило иногда настолько тяжелое впечатление, что мать испугалась за душевное здоровье дочери и решила больше не травмировать ее. Реакция Эллы на это была неожиданная – она обиделась. «Почему ты не взяла меня с собой в госпиталь? – говорила она. – Я уже взрослая и все понимаю. Вчера я уколола себя булавкой так сильно, что появилась кровь. Но я не испугалась и терпела. Было очень больно. Но я думаю, что боль, которую я сама себе причинила, – это совсем не та боль, которую может послать Господь. Я молю Бога, чтоб Он послал мне боль и я смогла доказать тебе и Ему, что выдержу любое испытание. Если, конечно, Он пообещает, что душа и в самом деле останется в неприкосновенности».

Интересы ее были очень разносторонни. Помимо серьезных богословских занятий, увлекалась рисованием, музыкой (она играла на рояле), танцами, тонко понимала прекрасное, очень любила природу, особенно цветы, которые с увлечением рисовала и раздаривала знакомым, приносила домой, создавая из них неповторимые композиции для этюдов. «Игра в цветы» на всю жизнь будет одновременно и любимейшим ее занятием, и отдыхом. В Алапаевске, уже перед своей мученической кончиной, она тоже много рисовала. Впоследствии она писала иконы и вышивала церковные покровы, расписывала фарфор, резала гравюры, слыла знатоком и коллекционером произведений искусства.

Архиепископ Анастасий (Грибановский), лично знавший великую княгиню Елизавету, так впоследствии описывал ее характер: «Это было редкое сочетание возвышенного христианского настроения, нравственного благородства, просвещенного ума, нежного сердца и изящного вкуса. Она обладала чрезвычайно тонкой и многогранной душевной организацией… Все качества ее души строго соразмерены были одно с другим, не создавая нигде впечатления односторонности… Ее богатые от природы дарования изощрены были широким многосторонним образованием, не только отвечавшим ее умственным и эстетическим запросам, но и обогатившим ее сведениями практического характера, необходимыми для каждой женщины в домашнем обиходе».

Заслуга в этом не в последнюю очередь принадлежит семейному воспитанию и личному примеру родителей Елизаветы Федоровны, герцога и герцогини Гессен-Дармштадтских.

Вера всегда занимала самое важное место в жизни герцогской семьи, и Элла с раннего детства была очень религиозна. К тому же то воспитание, которое давала детям принцесса Алиса, желавшая пораньше познакомить их с миром бедности и страдания, заставило Эллу очень рано задуматься над теми вопросами, которые обычно называют проклятыми – о жизни и смерти, о цели человеческих страданий. Так, однажды принцесса Алиса услышала такой поразительный разговор между своими детьми, девятилетней Эллой и ее трехлетним братом Фридрихом. Мальчик ел яблоко, а сестра, держа в руках другое большое красное яблоко, грустно говорила ему: «Посмотри, ты съел уже половину яблока. И оно уже никогда не будет таким, как вот это, которого ты еще не касался». Потом Элла объяснила матери, что хотела пораньше научить Фридриха тому, что поняла сама. «Но что ты поняла?» – с тревогой спросила мать, и Элла ответила: «Ну, что Бог может отнять у человека все. И человек может отнять. У себя или у другого. Я хочу сказать, что каждую минуту что-то у кого-то может быть отнято». В соответствии с этим она выработала и свою жизненную программу.

Общественная деятельность

В 1891 году супруг внучки королевы Великобритании получил пост генерал-губернатора Москвы. Елизавета поддерживает положение жены руководителя города делом, создавая Елисаветинское благотворительное общество. Объединение берет шефство над детьми, чьи родители не в состоянии обеспечить питание и заботу из-за нищеты. Востребованность помощи косвенно доказывает тот факт, что отделения Общества одно за другим возникают в уездах региона.

Елизавета Федоровна

Елизавету тревожит рост революционных настроений и негласное одобрение актов насилия против представителей дворянства. Она пишет племяннику супруга, взошедшему на престол Николаю Александровичу, чтобы тот жесткими мерами отбил желание у террористов вести борьбу такими методами.

«Нечего жалеть тех, кто сам никого не жалеет!», — призывает великая княгиня в письме 1902 года.

С началом войны с Японией жена московского генерал-губернатора создает Комитет помощи воинам. Для солдат собирают посылки, одежду, заготавливают бинты и лекарства, принимают пожертвования, чтобы организовать походные церкви. Эта ли деятельность, истории участников сражений или же вера меняют ее, но год спустя, когда в результате покушения погибает муж, Елизавета находит в себе силы не только навестить убийцу, но и простить его.

Великий князь Сергей Александрович

В отличие от супруги Сергей Александрович не снискал симпатий у подданных. Внешне князь производил впечатление человека равнодушного к нуждам и бедам горожан. Кроме того, его имя связывалось с провалом организации пира на Ходынском поле и последующей катастрофой.

Подливали масла в огонь и политические взгляды – он был ярым противником реформ, и слухи о пороках представителя императорской династии. Расстрел мирной демонстрации 9 января 1905 года стал последней каплей. Месяц спустя после «Кровавого воскресенья» террорист из партии социалистов-революционеров Иван Каляев бросил бомбу в карету с князем. Погибли и дядя Николая II, и его кучер.

Террорист Иван Каляев

Елизавета оказалась на месте трагедии одной из первых – взрыв произошел рядом с губернаторским дворцом. По свидетельству очевидцев, она пыталась собрать останки мужа. Несколько дней вдова князя провела в молитве, а затем посетила арестованного в камере. По свидетельству конвоя, на вопрос Каляева, кто она, княгиня ответила:

«Я жена того, кого вы убили; скажите, за что вы его убили?».

Елизавета сообщила арестованному, что «зная доброе сердце» супруга, передает его прощение, и благословила узника. Они поговорили без свидетелей. Вдова Сергея Александровича просила императора помиловать преступника, но царь отказался.

«Великая княгиня добрая, а вы все злые», — сказал Каляев конвойному после встречи с Елизаветой.

Тем не менее, на суде террорист заявил, что считает: следователи намеренно подослали к нему вдову, чтобы заставить его раскаяться и скомпрометировать боевую организацию, показав слабость одного из ее участников.

Княгиня стала первой женщиной на посту председателя Императорского православного палестинского общества и оставалась на нем до 1917 года. До нее объединением, занимавшимся взаимодействием с землями в Израиле и развитием паломничества, руководил Сергей Александрович.

Марфо-Мариинская обитель милосердия

Трагедия с мужем изменила ее жизнь. Светские развлечения, прежние знакомые, поездки – все потускнело теперь, и Елизавета избрала путь, к которому шла всю жизнь. Продав ювелирную коллекцию частью знакомым, частью казне, в 1909 году вдова князя купила особняк на Большой Ордынке, окруженный несколькими строениями. Здесь разместилась основанная княгиней Марфо-Мариинская обитель милосердия. Елизавета стала ее настоятельницей.

Учреждение не было монастырем в полном смысле слова. Работавшие здесь сестры милосердия приносили ряд обетов, но, в отличие от монахинь, в любой момент могли оставить служение и навсегда вернуться к жизни в миру. Все послушницы, наряду с духовным напутствием, изучали медицину и выбирали одно из трех направлений работы.

Елизавета Федоровна в одежде сестры милосердия

Деятельное служение предполагало помощь в больнице и аптеке. Просветительское направление обеспечивало воспитание и образование девочек-беспризорниц, живших в открытом при обители приюте. А попечительное направление требовало от сестер посещения беднейших семей и шефства над ними.

Елизавета деятельно участвовала во всех направлениях, считая, что только личным примером может привлечь к ревностному служению остальных. Великая княгиня Романова уделяла много внимания женскому образованию. В обители действовала воскресная школа для горожанок. Девочки в приюте получали не только заботу, но и подготовку в качестве няни и горничной с навыками швеи. Настоятельница, чей портрет в Марфо-Мариинской обители находится до сих пор, завещала похоронить себя на ее территории, но исполнить волю не было суждено.

Супруга великого князя

3 (15) июня 1884 года в Придворном соборе Зимнего дворца венчалась браком с великим князем Сергеем Александровичем, братом российского императора Александра III, о чём возвещалось Высочайшим манифестом [3] . Православное бракосочетание совершил придворный протопресвитер Иоанн Янышев; венцы держали Цесаревич Николай Александрович, Наследный Великий Герцог Гессенский, Великие Князья Алексей и Павел Александровичи, Дмитрий Константинович, Пётр Николаевич, Михаил и Георгий Михаиловичи; затем в Александровской зале пастором церкви Св. Анны также было совершено богослужение по лютеранскому обряду [4] .

Чета поселилась в купленном Сергеем Александровичем дворце Белосельских-Белозерских (дворец стал именоваться Сергиевским), проведя медовый месяц в подмосковном имении Ильинское, где они также жили и впоследствии. По её настоянию в Ильинском была устроена больница, периодически проходили ярмарки в пользу крестьян.

В совершенстве овладела русским языком, говорила на нём почти без акцента. Ещё исповедуя протестантизм, посещала православные богослужения. В 1888 году, вместе с супругом, совершила паломничество в Святую Землю. В 1891 году приняла православие, написав перед этим своему отцу: «Я всё время думала и читала и молилась Богу — указать мне правильный путь — и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином». [5]

В качестве супруги московского генерал-губернатора (великий князь Сергей Александрович был назначен на этот пост в 1891) организовала в 1892 Елисаветинское благотворительное общество, учреждённое для того, чтобы «призревать законных младенцев беднейших матерей, дотоле помещаемых, хотя без всякого права, в Московский Воспитательный дом, под видом незаконных». Деятельность общества вначале проходила в Москве, а затем распространилась и на всю Московскую губернию. Елисаветинские комитеты были образованы при всех московских церковных приходах и во всех уездных городах Московской губернии. Кроме того, Елизавета Фёдоровна возглавила Дамский комитет Красного Креста, а после гибели супруга она была назначена председательницей Московского управления Красного Креста.

С началом русско-японской войны Елизавета Фёдоровна организовала Особый комитет помощи воинам, при котором в Большом Кремлевском Дворце был создан склад пожертвований в пользу воинов: там заготавливали бинты, шили одежду, собирали посылки, формировали походные церкви.

В опубликованных недавно письмах Елизаветы Федоровны к Николаю II великая княгиня предстает сторонницей самых жестких и решительных мер в отношении любого вольнодумства вообще и революционного терроризма в частности. «Неужели нельзя судить этих животных полевым судом?» — спрашивала она у императора в письме, написанном в 1902 году вскоре после убийства Сипягина, и сама же отвечала на вопрос: — «Необходимо сделать все, чтобы не допустить превращения их в героев . чтобы убить в них желание рисковать своей жизнью и совершать подобные преступления (я считаю, что пусть бы он лучше заплатил своей жизнью и таким образом исчез!). Но кто он и что он — пусть никто не знает. и нечего жалеть тех, кто сам никого не жалеет» [6]

4 февраля 1905 её супруг был убит террористом Иваном Каляевым, который метнул в него ручную бомбу. Тяжело переживала эту драму. Греческая королева Ольга Константиновна, двоюродная сестра убитого Сергея Александровича, писала: «Это чудная, святая женщина — она — видно, достойна тяжёлого креста, поднимающего её всё выше и выше!». Позднее великая княгиня посетила в тюрьме убийцу: она передала ему прощение от имени Сергея Александровича, оставила ему Евангелие. Более того, она подала прошение императору Николаю II о помиловании террориста, но оно не было удовлетворено.

После гибели мужа Елизавета Фёдоровна заменила его на посту Председателя Императорского Православного Палестинского общества и исполняла эту должность с 1905 по 1917 годы.

pravoslavnaa

«Народ, не помнящий своего прошлого, не имеет будущего»

ЕЛИЗАВЕТА ФЕДОРОВНА РОМАНОВА:ПРАВИЛА ЖИЗНИ

Об отношении к себе: «Продвигаться вперед надо настолько медленно, чтобы казалось, что стоишь на месте»

Чем выше мы пытаемся подняться, чем большие подвиги налагаем на себя, тем больше старается диавол, чтобы сделать нас слепыми к истине. Продвигаться вперед надо настолько медленно, чтобы казалось, что стоишь на месте. Человек не должен смотреть сверху вниз, надо считать себя худшим из худших. Мне часто казалось, что в этом есть какая-то ложь: стараться считать себя худшим из худших. Но это именно то, к чему мы долж­ны прийти — с помощью Божией все возможно.

О том, почему Бог допускает страдания

Из письма графине А.А. Олсуфьевой (1916 г.):

Я не экзальтированна, мой друг. Я только уверена, что Господь, Который наказывает, есть тот же Господь, Который и любит. Я много читала Евангелие за последнее время, и если осознать ту великую жертву Бога Отца, Который послал Своего Сына умереть и воскреснуть за нас, то тогда мы ощутим присутствие Святого Духа, Который озаряет наш путь. И тогда радость становится вечной даже и тогда, когда наши бедные человеческие сердца и наши маленькие земные умы будут переживать моменты, которые кажутся очень страшными.

О Распутине: «Это человек, который ведет несколько жизней»

Елизавета Федоровна крайне негативно относилась к тому чрезмерному доверию, с которым ее младшая сестра, императрица Александра Федоровна, относилась к Григорию Распутину. Она считала, что темное влияние Распутина довело императорскую чету до «состояния слепоты, которое бросает тень на их дом и страну».

Интересно, что двое из участников убийства Распутина входили в ближайший круг общения Елизаветы Федоровны: князь Феликс Юсупов и великий князь Дмитрий Павлович, приходившийся ей племянником.

Из письма императору Николаю II (4 февраля 1912 г.):

Я ясно видела то, что надвигалось, разные люди со всех концов страны просили предупредить тебя, что это человек, который вел несколько жизней, так говорят те, с кем он соприкасался, и что ты никогда не увидишь глубин его души, он будет прятать от тебя ту сторону, что покажется кошмаром каждому честному подданному.

Из письма императору Николаю II (29 декабря 1916 г.):

…Десять дней молилась за вас, за твою армию, страну, министров, за болящих душой и телом, и имя этого несчастного [Г. Распутина] было в помяннике, чтобы Бог просветил его и. Возвращаюсь и узнаю, что Феликс убил его, мой маленький Феликс, кого я знала ребенком, кто всю жизнь боялся убить живое существо и не хотел становиться военным, чтобы не пролить крови.

Может, ни у кого не достало смелости сказать тебе, что на улицах города, и не только там, люди целовались, как в пасхальную ночь, в театрах пели гимн, все были захвачены единым порывом — наконец черная стена между нами и нашим государем исчезла, наконец все мы услышим, почувствуем его таким, каков он есть. И волна сострадательной любви к тебе всколыхнула все сердца. Бог даст, ты узнаешь об этой любви и почувствуешь ее, только не упусти этот великий момент, ведь гроза еще не кончилась и вдалеке раздаются громовые раскаты.

О смерти «Я не люблю это слово»

Из писем великому князю Павлу Александровичу (31 марта 1905 г.) и княгине З.Н. Юсуповой (1 июля 1908 г.):

Но все же смерть остается разлукой. Я не люблю это слово; думаю, те, кто уходит, подготавливают для нас дорогу, а наши здешние молитвы помогают им расчистить путь, по которому нам предстоит пройти.

Из воспоминаний монахини Надежды (в миру – Зинаиды Бреннер (1890—1983 гг.),, бывшей насельницы Марфо-Мариинской обители):

На вопрос, какую добродетель Елизавета Феодоровна почитала большей, матушка Надежда ответила: «Милосердие. Причем, во всяком самомалейшем его проявлении».

Милосердной она была до последних минут своей светлой жизни:

Из послания митрополита Анастасия (Грибановского, РПЦЗ), посвященного «Светлой памяти Великой Княгини Елизаветы» (Иерусалим, 5/18 июля 1925 г.):

Результаты произведенных потом раскопок показали, что она [Елизавета Федоровна ] до последней минуты старалась служить тяжело раненым при падении [в шахту] Великим Князьям (перевязывала им раны — прим. Ред.), а местные крестьяне, издали наблюдавшие за казнью неведомых им людей, долго слышали таинственное пение, несущееся из-под земли.

Читать еще:  Теория разумного эгоизма что делать. Теория «разумного эгоизма» в романе Г
Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector