0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

О ГЛАВНОМ

Содержание

О ГЛАВНОМ


Когда Пушкин писал стихи, он настрого запрещал его беспокоить. Особенно просил унять детей. Прежде чем начать учить народ, преподобный Серафим прошел искус созерцания и воздержания в течение десятков лет. И то вышел не сам, а по благословению Бога и Божией Матери.

Монастыри создавались для того, чтобы в уединении быть лабораторией духа, оранжереей, из которой берется рассада для насаждения епископов и духовников. Настоящий монастырь — это филиал Рая, в котором в тишине и молитве взращиваются люди, подобные ангелам. Монастыри — как леса земли. Они дают кислород души. Выруби, вытопчи, благоустрой асфальтовыми дорожками — и планета умрет, задохнувшись в собственных испарениях. Монастыри нужно беречь, как реликтовые леса. Если они станут объектом туристической культуры, подобно пляжу и гостинице, то умрут, как умерла захламленная чебуречная, музыкальная сочинская набережная и ее отравленное мутное море. Мусор, шаурма и пляжники задушат все.

Туристы, как тараканы, сожрали все пространство, от пустынных синайских монастырей до Соловков. Полуголые бездельники встречают рассвет на горе Синай. Где Моисей и где эти люди, оплатившие верблюдов, одеяла и арапчат, за деньги купившие возможность стать на место явления силы Бога? Это не духовность. Это сюр мещанства, уверенного в своей духовности. Уверенного в своем праве сожрать все, что доступно.

Да, паломники были всегда, но чтобы возить их миллионами — автобусами, поездами, самолетами, — такого никогда не было. Да и не паломники это. Паломники на Соловках жили тысячами и годами трудились. А это что? Съел пирожок, перекрестился, и нету ваших!

Пришло такое время, когда никто нигде не может укрыться. Ни зверь, ни человек. За последними львами ходит толпа с кинокамерой. Из-под земли, из Марианской впадины все достанут, и если не сожрут, так сфотографируют. Везде скучающие дамы в пляжных шлепанцах на босу ногу, с мороженым, фотоаппаратом и розовым кошельком. Луна и Афон на очереди.

Зима спасет Соловки и Валаам. Но надолго ли?

Экспресс-старцы и демоверсия христианства

Преподобный Сергий и преподобный Серафим ни разу не были на Афоне. И что-то я не слышал, что те, кто бывает регулярно в паломнических поездках, спасается лучше тех, кто остается в городе. Зато я знаю, что те, кто дает хлеба нищим, помогает в больницах, поддерживает несчастных, спасаются точно.
Да, священник при необходимости может направить свое духовное чадо к конкретному человеку, в конкретном монастыре. Точно так же, как врач где-то в Кемерово, понимая, что в работе с данным пациентом ему не хватает квалификации, может отослать его в Москву. Но не для того, чтобы больной бродил по улицам столицы. Он может отослать, например, в институт МОНИКИ, но не для того, чтобы пациент шатался по коридорам и заглядывал в процедурные кабинеты и подсобки. Больные не ездят целыми автобусами и вагонами в институт клинических исследований сердца попить чаю с главврачом. Направляют к конкретному специалисту. Так должно быть и в духовной жизни.

Я не слышал, что те, кто бывает регулярно в паломнических поездках, спасается лучше тех, кто остается в городе. Зато я знаю, что те, кто дает хлеба нищим, помогает в больницах, поддерживает несчастных, спасаются точно.

Настоящий священник, как и настоящий врач, не имеет права убить, выполняя капризы сумасшедшего и самовлюбленного больного. Он должен лечить. А лечение может длиться годами. Нужно соблюдать режим и регулярно принимать лекарства под наблюдением своего врача. При чем тут турпоездка в обитель?

«Духовный» туризм — чума монастырей. Но многим монастырям он нравится. И многие из них заточены на эту демоверсию христианства: игумены с показушными барашками на руках, монахи с волками, енотами и страусами, хлеб, мед, молоко, галантерея, колокола, постные супчики, оладушки, творожок с молочком, прогулка на источник, беспрерывный треп туристов, экспресс-старец и пророчества за пять минут.

Экспресс-старцы делают вид, что духовно лечат. А экспресс-больные делают вид, что лечатся. Они нашли друг друга. Пьют экспресс-кофе, едут на экспрессах в экспресс-туры и подключены к экспресс-тарифам. Экспресс-жизнь, экспресс-любовь и экспресс-смерть. Все включено. Все, что НЕ нужно для настоящей жизни.

А приедут такие туристы домой — и грызутся там как собаки. Экспресс-старец поулыбался — и пошел гонять монахов метлой по монастырю. Спонсоры ушли на источник. Демоверсия выключена.

У нас в одном «брендовом» монастыре был случай. Иеродьякон ночью кирпичами побил все пластиковые окна, вытоптал розы, согнул фонари с криками: «Туризм, говоришь? Музей?! Нет. Шутишь. Вот тебе туризм с музеем!» Монастырь всю ночь тихо внимал побоищу. Старец с наперсником и родственником-настоятелем жил вдалеке и не слышал. Монахи хранили сугубое молчание и тихо молились на своих ложах, не считая нужным вмешаться.
Брат иеродьякон лупашил «красоту» всю ночь. Его, разумеется, выгнали…

Слава Богу, что страусов у нас нет

На всех автобусных остановках Рязани развешаны объявления об организованных нашествиях:

— К старцу Владимиру (от винопития), село…

— К монаху Илиодору на отчитку, монастырь…

— Поездка в монастыри: Дивеево, Коломну, Санаксар — 4 дня, 3 ночи…

— К батюшке Иоанну за советом…

…Стоимость такая-то, звонить по такому-то телефону…

Сейчас ни одна обитель, ни в какой глуши, не может скрыться от туристов. Везде достанут и заставят пить чай и слушать треп. Слава Богу, что Он миловал наш монастырь, расположенный в центре рязанского Кремля. Нет ни гостиных келий, ни монаха-экскурсовода, ни пасек, ни оладушков со старцами, ни пророчеств, ни отчиток, ни землицы, ни источников, ни енотов с верблюдами и алабаями. Слава Тебе, Господи, особенно за алабаев и страусов, что их нет. Туристы ходят сквозь обитель, но это ничего. Хоть не лезут. И пьяных гоняет кремлевская милиция.

Конечно, в Кремле всю дорогу городская тусовка. Песни орут в мегафон в самую службу. И это стало нормой. Как погожий день, так у города опять день рождения и пятница. У них этих пятниц пять дней в неделю. Закрыться в обители, разумеется, нельзя.

Иностранцы — на первом месте. Их принимают без очереди, самые первые — это седьмая вода на киселе белой эмиграции. «Нам есть любопытно, как русские про Бога говорьят… Невёроятно… Мы думали, тут красный метдвет с красным знаменем ходит». Приехали, как в зоопарк посмотреть на говорящую собачку, и им великое почтение. А что? Туристы.

От этого нет защиты, словно монах туристам на смех и на растерзание дался, как ведро, в которое нужно слить помои с сердца, и чтобы погадал на будущее. Как бесплатный психотерапевт, как подушка-подружка…

Монастырское пространство считается у нас достоянием «народа». Но дух монастырей и время молитвы — разумеется, этому «народу» не достояние, а обуза. То молодожены шампанское наливают под окнами алтаря и кричат: «Горько!» То девки полуголые глазеют на монахов. Но это все ничего, по сравнению с Дивеево или иными «брендовыми» туробителями. У нас, в сердце Рязани, относительная внутренняя тишина.

Монастырское пространство считается у нас достоянием «народа». Но дух монастырей и время молитвы — разумеется, этому «народу» не достояние, а обуза.

В миру жил в тишине, а в монастыре — как на вокзале

Вот жил благочестивый муж. Ходил на завод или в контору. Тихо спасался. Был как тень. Всем привет и ласка. Обо всех помолится. Утром и вечером у него правило. На службе горит как свечка. Пред иконостасом стоит весь в созерцании. По сути дела, был невидимый монах. И вдруг колет его шилом, и делается зуд: «В монастырь. » Как чеховские сестры: «В Москву. В Москву. В Москву. »

Приходит в монастырь, и понеслось. Какое там созерцание! То туристы, то активисты, то епархиальный секретарь. Прощай, тишина сердца. Прощай, умное делание. Жил в тишине, а стал как на вокзале. Зачем пошел — сам не знает. Выдумал из головы книжный монастырь, а тут… То мужское общежитие с вином и барабанным боем в обители, то бесконечное занудное нытье паломниц. Куда попал?

Лежал крестом на полу, волновался до слез, думал принять ангельский облик, а выдают должность завхоза. Умом понять ничего нельзя. Мантия, крест, все дела, а на душе скребут кошки. Тут или обнаглеешь, или монастырские фонари пойдешь лупашить бутылками.

Зачем в монастырь уходить, если весь день как на съемочной площадке Мосфильма? Дома тишины больше было. Монахи специально одевались в дерюги, чтобы их видно не было, а стали как поп-звезды.

Такая редкость и драгоценность — небесное масло, которое добывает монах в трудах и созерцании, в откровении служения и в чтении богодухновенных книг, туристами меняется на болтовню и творожок с молочком, на дешевую галантерею монастырской лавки.

Как в песне Башлачева:

Hюсь, держи, а то помру

В остроте момента!

В цеpквy едут поутру

Были к дьякону, к попу ли,

Сине небо вниз тянули —

Фу ты, надорвалися.

А какой коллектив —

Такой выходит и мотив.

У монаха нет задачи спасать народ

В назойливом посещении монастыря, в который тебя никто не зовет, есть какая-то ужасающая духовная неделикатность и невежливость. Воровство драгоценных камней — грех, а воровство времени монаха — сугубое воровство. В уставах монастырей нет ничего о том, что эти полу-ангелы должны учить народ. Учительство — это особый дар. И оно осуществляется в самом народе: на кафедрах церквей, приходах, на проповеди словом и делом. Сам же монастырь — тихий сад, в котором невидимо зреют плоды и растут небесные цветы. Задача монаха не спасать народ, а спасти себя. Когда спасет себя, тогда, если Богу угодно, Бог благословит его поступить по слову преподобного Серафима:

— Стяжи мир, и тысячи спасутся вокруг тебя.

Но это не для всех. У Бога вообще нет иллюзий насчет народа. Он Сам прекрасно знает, что много званых, но мало избранных, и спасется только малое стадо. И задача Бога — не загнать весь гурт в Рай, а селекция насельников райского сада. Монастырь — это лаборатория Божией селекции, а никак не то место, о котором спел поэт:

Как по райскому саду ходят злые стада;

Ох измена-засада, да святая вода…

Наотмашь по сердцу, светлым лебедем в кровь,

А на горке — Владимир, а под горкой Покров…

Бьется солнце о тучи над моей головой.

Я, наверно, везучий, раз до сих пор живой,

А над рекой кричит птица, ждет милого дружка —

А здесь белые стены да седая тоска.

Нужна благодать? Послужи жене, как Христу

Как-то раз я был свидетелем такой сцены. Богатый человек просил моего друга составить ему компанию на Афон. А надо сказать, у богатых поездка на Святую гору стала комильфо. Солидный монастырь для солидных людей. Солидный Господь для солидных пацанов.

И друг отвечает:

«Все это здорово для нас с тобой. Выпивка в ресторане Уранополиса. Катер, чайки, турпоход. Бабы дома и не гудят. Дети… хорошие у нас дети, но вот раз в году — ну их подальше. Турпоход, рюмочка ракии. Нет. В Русик мы не пойдем. Там малороссы и цены высокие. Там невежливые монахи. Мы в сербские и греческие. Там в стасидиях поспим. Погуляем на осеннем солнышке по горам.

Нам будет хорошо. А монахам от нас? Вот мы, с такими рожами, возьмем да и припремся. Скажи мне, друг: зачем монахам видеть наши рожи?! Мы зачем туда придем? Чтобы показать им, какие бывают бесы в человеческом обличии? Зачем. Вынести мозги прекрасным людям — монахам? Найти среди них таких же, как мы, и потолковать о маразме последних времен? Нас туда звал кто-нибудь?

Ты жене стал как Христос? Ты ведь это обещал, когда венчался с ней. Я же знаю, кто мы с тобой для жен — негодяи. Ты на работе послужил работникам, как хозяин Божиего виноградника? Нет? А чего ты на Афон прешься?

Скажи мне, что ты думаешь о Христе? Ты не знал, что Он вездесущий? И что в нашем приходском храме, на причастии, Он выезжает на ослике точно так же, как Он въезжал в Иерусалим? Чем тебе Христос не нравится в Рязани? Чем Он слаще на Афоне? Ты что, в Бога не веруешь?
Ты просто хочешь смыться от забот и позволить себе мальчишеский турпоход под благовидным предлогом. Не обманывай ни себя, ни Бога.

Вспомни, как Христос сказал мужику, который принес в храм жертву-корван:

— Не приму жертвы. Иди упокой отца, а потом приходи.

Читать еще:  Вавилонское пленение и возникновение еврейской диаспоры. Вавилонское пленение евреев – кратко Щедровицкий второй храм возвращение из вавилонского плена

Санек, ты — миллионер. Купи, наконец, книжку про этикет. Стоит 200 рублей. Не вопрос. Погляди, как люди в гости ходят.

Почему бы нам не молиться в своем храме? Там Христос точно такой же. Кого мы ищем в православном туризме, если Бог всегда рядом?

Монах, постригаясь, не давал клятвы быть пастырем или аниматором. Монах — от греческого μόνος — «одинокий, один».

А какие монахи могут быть в туристической обители? Какого они наберутся духа в этом рое клубящихся, часто развращенных, бездельников? Ясно, какого. И набираются. Какой старец может быть в обители, являющейся частью туристического бизнеса, — продолжением гостиницы, пляжа и сувенирных магазинов?

Разве монастырь должен быть тем местом, где можно забесплатно «вынести мозги» человеку, который принужден тебя слушать и не может никуда уйти, потому что идти ему некуда.

Духовный туризм в его нынешнем виде — это жуткий суррогат и имитация духовной жизни. Нужна благодать? Послужите жене, как Христу. На Страшном Суде вас не спросят, сколько раз вы были на Афоне, а только о том, кому вы что хорошее сделали. Помните смертный час и главный вопрос Страшного Суда.

На Страшном Суде вас не спросят, сколько раз вы были на Афоне, а только о том, кому вы что хорошее сделали.

Царство Божие внутри нас, и нигде больше. Как говорил преподобный Серафим: «Тут, в этом лесу, мне и Иерусалим, и Иордан, и гора Фавор».

Что мы ищем вне сердца своего?

Автор священник Константин Камышанов

Оригинальный текст опубликован на сайте.

Фото: открытые интернет-источники

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Во что мы превращаем филиал Рая

Священник Константин Камышанов

Когда Пушкин писал стихи, он настрого запрещал его беспокоить. Особенно просил унять детей. Прежде чем начать учить народ, Серафим прошел искус созерцания и воздержания в течение десятков лет. И то вышел не сам, а по благословению Бога и Божией Матери.

Монастыри создавались для того, чтобы в уединении быть лабораторией духа, оранжереей, из которой берется рассада для насаждения епископов и духовников. Настоящий монастырь – это филиал Рая, в котором в тишине и молитве взращиваются люди, подобные ангелам.

Монастыри – как леса земли. Они дают кислород души. Выруби, вытопчи, благоустрой асфальтовыми дорожками – и планета умрет, задохнувшись в собственных испарениях. Монастыри нужно беречь, как реликтовые леса. Если они станут объектом туристической культуры, подобно пляжу и гостинице, то умрут, как умерла захламленная, чебуречная, музыкальная сочинская набережная и ее отравленное мутное море. Мусор, шаурма и пляжники задушат все.

Туристы, как тараканы, сожрали все пространство, от пустынных синайских монастырей до Соловков. Полуголые бездельники встречают рассвет на горе Синай. Где Моисей и где эти люди, оплатившие верблюдов, одеяла и арапчат, за деньги купившие возможность стать на место явления силы Бога? Это не духовность. Это сюр мещанства, уверенного в своей духовности. Уверенного в своем праве сожрать все, что доступно.

Да, паломники были всегда, но чтобы возить их миллионами – автобусами, поездами, самолетами, – такого никогда не было. Да и не паломники это. Паломники на Соловках жили тысячами и годами трудились. А это что? Съел пирожок, перекрестился, и нету ваших!

Пришло такое время, когда никто нигде не может укрыться. Ни зверь, ни человек. За последними львами ходит толпа с кинокамерой. Из-под земли, из Марианской впадины все достанут, и если не сожрут, так сфотографируют. Везде скучающие дамы в пляжных шлепанцах на босу ногу, с мороженым, фотоаппаратом и розовым кошельком. Луна и Афон на очереди.

Зима спасет Соловки и Валаам. Но надолго ли?

«Духовный» туризм – чума монастырей, но многим обителям нравится

Новости

Если завтра война

Facebook
Во что мы превращаем филиал Рая

Когда Пушкин писал стихи, он настрого запрещал его беспокоить. Особенно просил унять детей. Прежде чем начать учить народ, Серафим прошел искус созерцания и воздержания в течение десятков лет. И то вышел не сам, а по благословению Бога и Божией Матери.

Монастыри создавались для того, чтобы в уединении быть лабораторией духа, оранжереей, из которой берется рассада для насаждения епископов и духовников. Настоящий монастырь – это филиал Рая, в котором в тишине и молитве взращиваются люди, подобные ангелам.

Монастыри – как леса земли. Они дают кислород души. Выруби, вытопчи, благоустрой асфальтовыми дорожками – и планета умрет, задохнувшись в собственных испарениях. Монастыри нужно беречь, как реликтовые леса. Если они станут объектом туристической культуры, подобно пляжу и гостинице, то умрут, как умерла захламленная, чебуречная, музыкальная сочинская набережная и ее отравленное мутное море. Мусор, шаурма и пляжники задушат все.

Туристы, как тараканы, сожрали все пространство, от пустынных синайских монастырей до Соловков. Полуголые бездельники встречают рассвет на горе Синай. Где Моисей и где эти люди, оплатившие верблюдов, одеяла и арапчат, за деньги купившие возможность стать на место явления силы Бога? Это не духовность. Это сюр мещанства, уверенного в своей духовности. Уверенного в своем праве сожрать все, что доступно.

Да, паломники были всегда, но чтобы возить их миллионами – автобусами, поездами, самолетами, – такого никогда не было. Да и не паломники это. Паломники на Соловках жили тысячами и годами трудились. А это что? Съел пирожок, перекрестился, и нету ваших!

Пришло такое время, когда никто нигде не может укрыться. Ни зверь, ни человек. За последними львами ходит толпа с кинокамерой. Из-под земли, из Марианской впадины все достанут, и если не сожрут, так сфотографируют. Везде скучающие дамы в пляжных шлепанцах на босу ногу, с мороженым, фотоаппаратом и розовым кошельком. Луна и Афон на очереди.

Зима спасет Соловки и Валаам. Но надолго ли?

Экспресс-старцы и демоверсия христианства

Преподобный Сергий и преподобный Серафим ни разу не были на Афоне. И что-то я не слышал, что те, кто бывает регулярно в паломнических поездках, спасается лучше тех, кто остается в городе. Зато я знаю, что те, кто дает хлеба нищим, помогает в больницах, поддерживает несчастных, спасаются точно.

Да, священник при необходимости может направить свое духовное чадо к конкретному человеку, в конкретном монастыре. Точно так же, как врач где-то в Кемерово, понимая, что в работе с данным пациентом ему не хватает квалификации, может отослать его в Москву. Но не для того, чтобы больной бродил по улицам столицы. Он может отослать, например, в институт МОНИКИ, но не для того, чтобы пациент шатался по коридорам и заглядывал в процедурные кабинеты и подсобки. Больные не ездят целыми автобусами и вагонами в институт клинических исследований сердца попить чаю с главврачом. Направляют к конкретному специалисту. Так должно быть и в духовной жизни.

Настоящий священник, как и настоящий врач, не имеет права убить, выполняя капризы сумасшедшего и самовлюбленного больного. Он должен лечить. А лечение может длиться годами. Нужно соблюдать режим и регулярно принимать лекарства под наблюдением своего врача. При чем тут турпоездка в обитель?

«Духовный» туризм – чума монастырей. Но многим монастырям он нравится. И многие из них заточены на эту демоверсию христианства: игумены с показушными барашками на руках, монахи с волками, енотами и страусами, хлеб, мед, молоко, галантерея, колокола, постные супчики, оладушки, творожок с молочком, прогулка на источник, беспрерывный треп туристов, экспресс-старец и пророчества за пять минут.

Экспресс-старцы делают вид, что духовно лечат. А экспресс-больные делают вид, что лечатся. Они нашли друг друга. Пьют экспресс-кофе, едут на экспрессах в экспресс-туры и подключены к экспресс-тарифам. Экспресс-жизнь, экспресс-любовь и экспресс-смерть. Все включено. Все, что НЕ нужно для настоящей жизни.

А приедут такие туристы домой – и грызутся там как собаки. Экспресс-старец поулыбался – и пошел гонять монахов метлой по монастырю. Спонсоры ушли на источник. Демоверсия выключена.

У нас в одном «брендовом» монастыре был случай. Иеродьякон ночью кирпичами побил все пластиковые окна, вытоптал розы, согнул фонари с криками: «Туризм, говоришь? Музей?! Нет. Шутишь. Вот тебе туризм с музеем!» Монастырь всю ночь тихо внимал побоищу. Старец с наперсником и родственником-настоятелем жил вдалеке и не слышал. Монахи хранили сугубое молчание и тихо молились на своих ложах, не считая нужным вмешаться.

Брат иеродьякон лупашил «красоту» всю ночь. Его, разумеется, выгнали…

Слава Богу, что страусов у нас нет

На всех автобусных остановках Рязани развешаны объявления об организованных нашествиях:

– К старцу Владимиру (от винопития), село…
– К монаху Илиодору на отчитку, монастырь…
– Поездка в монастыри: Дивеево, Коломну, Санаксар – 4 дня, 3 ночи…
– К батюшке Иоанну за советом…
…Стоимость такая-то, звонить по такому-то телефону…

Сейчас ни одна обитель, ни в какой глуши, не может скрыться от туристов. Везде достанут и заставят пить чай и слушать треп. Слава Богу, что Он миловал наш монастырь, расположенный в центре рязанского Кремля. Нет ни гостиных келий, ни монаха-экскурсовода, ни пасек, ни оладушков со старцами, ни пророчеств, ни отчиток, ни землицы, ни источников, ни енотов с верблюдами и алабаями. Слава Тебе, Господи, особенно за алабаев и страусов, что их нет. Туристы ходят сквозь обитель, но это ничего. Хоть не лезут. И пьяных гоняет кремлевская милиция.

Конечно, в Кремле всю дорогу городская тусовка. Песни орут в мегафон в самую службу. И это стало нормой. Как погожий день, так у города опять день рождения и пятница. У них этих пятниц пять дней в неделю. Закрыться в обители, разумеется, нельзя.

Иностранцы – на первом месте. Их принимают без очереди, самые первые – это седьмая вода на киселе белой эмиграции. «Нам есть любопытно, как русские про Бога говорьят… Невёроятно… Мы думали, тут красный метдвет с красным знаменем ходит». Приехали, как в зоопарк посмотреть на говорящую собачку, и им великое почтение. А что? Туристы.

От этого нет защиты, словно монах туристам на смех и на растерзание дался, как ведро, в которое нужно слить помои с сердца, и чтобы погадал на будущее. Как бесплатный психотерапевт, как подушка-подружка…

Монастырское пространство считается у нас достоянием «народа». Но дух монастырей и время молитвы – разумеется, этому «народу» не достояние, а обуза. То молодожены шампанское наливают под окнами алтаря и кричат: «Горько!» То девки полуголые глазеют на монахов. Но это все ничего, по сравнению с Дивеево или иными «брендовыми» туробителями. У нас, в сердце Рязани, относительная внутренняя тишина.

В миру жил в тишине, а в монастыре – как на вокзале

Вот жил благочестивый муж. Ходил на завод или в контору. Тихо спасался. Был как тень. Всем привет и ласка. Обо всех помолится. Утром и вечером у него правило. На службе горит как свечка. Пред иконостасом стоит весь в созерцании. По сути дела, был невидимый монах. И вдруг колет его шилом, и делается зуд: «В монастырь. » Как чеховские сестры: «В Москву. В Москву. В Москву. »

Приходит в монастырь, и понеслось. Какое там созерцание! То туристы, то активисты, то епархиальный секретарь. Прощай, тишина сердца. Прощай, умное делание. Жил в тишине, а стал как на вокзале. Зачем пошел – сам не знает. Выдумал из головы книжный монастырь, а тут… То мужское общежитие с вином и барабанным боем в обители, то бесконечное занудное нытье паломниц. Куда попал?

Лежал крестом на полу, волновался до слез, думал принять ангельский облик, а выдают должность завхоза. Умом понять ничего нельзя. Мантия, крест, все дела, а на душе скребут кошки. Тут или обнаглеешь, или монастырские фонари пойдешь лупашить бутылками.

Зачем в монастырь уходить, если весь день как на съемочной площадке Мосфильма? Дома тишины больше было. Монахи специально одевались в дерюги, чтобы их видно не было, а стали как поп-звезды.

Такая редкость и драгоценность – небесное масло, которое добывает монах в трудах и созерцании, в откровении служения и в чтении богодухновенных книг, туристами меняется на болтовню и творожок с молочком, на дешевую галантерею монастырской лавки.

Как в песне Башлачева:

Hюсь, держи, а то помру
В остроте момента!
В цеpквy едут поутру
Все интеллигенты.

Были к дьякону, к попу ли,
Интересовалися.
Сине небо вниз тянули –
Фу ты, надорвалися.

Нету мотива
Без коллектива.
А какой коллектив –
Такой выходит и мотив.

У монаха нет задачи спасать народ

В назойливом посещении монастыря, в который тебя никто не зовет, есть какая-то ужасающая духовная неделикатность и невежливость. Воровство драгоценных камней – грех, а воровство времени монаха – сугубое воровство. В уставах монастырей нет ничего о том, что эти полу-ангелы должны учить народ. Учительство – это особый дар. И оно осуществляется в самом народе: на кафедрах церквей, приходах, на проповеди словом и делом. Сам же монастырь – тихий сад, в котором невидимо зреют плоды и растут небесные цветы. Задача монаха не спасать народ, а спасти себя. Когда спасет себя, тогда, если Богу угодно, Бог благословит его поступить по слову преподобного Серафима:

– Стяжи мир, и тысячи спасутся вокруг тебя.

Но это не для всех. У Бога вообще нет иллюзий насчет народа. Он Сам прекрасно знает, что много званых, но мало избранных, и спасется только малое стадо. И задача Бога – не загнать весь гурт в Рай, а селекция насельников райского сада. Монастырь – это лаборатория Божией селекции, а никак не то место, о котором спел поэт:

Как по райскому саду ходят злые стада;
Ох измена-засада, да святая вода…
Наотмашь по сердцу, светлым лебедем в кровь,
А на горке – Владимир, а под горкой Покров…

Бьется солнце о тучи над моей головой.
Я, наверно, везучий, раз до сих пор живой,
А над рекой кричит птица, ждет милого дружка –
А здесь белые стены да седая тоска.

Нужна благодать? Послужи жене, как Христу

Как-то раз я был свидетелем такой сцены. Богатый человек просил моего друга составить ему компанию на Афон. А надо сказать, у богатых поездка на Святую гору стала комильфо. Солидный монастырь для солидных людей. Солидный Господь для солидных пацанов.

И друг отвечает:

«Все это здорово для нас с тобой. Выпивка в ресторане Уранополиса. Катер, чайки, турпоход. Бабы дома и не гудят. Дети… хорошие у нас дети, но вот раз в году – ну их подальше. Турпоход, рюмочка ракии. Нет. В Русик мы не пойдем. Там малороссы и цены высокие. Там невежливые монахи. Мы в сербские и греческие. Там в стасидиях поспим. Погуляем на осеннем солнышке по горам.

Нам будет хорошо. А монахам от нас? Вот мы, с такими рожами, возьмем да и припремся. Скажи мне, друг: зачем монахам видеть наши рожи?! Мы зачем туда придем? Чтобы показать им, какие бывают бесы в человеческом обличии? Зачем. Вынести мозги прекрасным людям – монахам? Найти среди них таких же, как мы, и потолковать о маразме последних времен? Нас туда звал кто-нибудь?

Ты жене стал как Христос? Ты ведь это обещал, когда венчался с ней. Я же знаю, кто мы с тобой для жен – негодяи. Ты на работе послужил работникам, как хозяин Божиего виноградника? Нет? А чего ты на Афон прешься?

Скажи мне, что ты думаешь о Христе? Ты не знал, что Он вездесущий? И что в нашем приходском храме, на причастии, Он выезжает на ослике точно так же, как Он въезжал в Иерусалим? Чем тебе Христос не нравится в Рязани? Чем Он слаще на Афоне? Ты что, в Бога не веруешь?

Читать еще:  Эльвира Китнис: То, что происходит в Европе, – это провал

Ты просто хочешь смыться от забот и позволить себе мальчишеский турпоход под благовидным предлогом. Не обманывай ни себя, ни Бога.

Вспомни, как Христос сказал мужику, который принес в храм жертву-корван:

– Не приму жертвы. Иди упокой отца, а потом приходи.

Санек, ты – миллионер. Купи, наконец, книжку про этикет. Стоит 200 рублей. Не вопрос. Погляди, как люди в гости ходят.

Почему бы нам не молиться в своем храме? Там Христос точно такой же. Кого мы ищем в православном туризме, если Бог всегда рядом?»

Монах, постригаясь, не давал клятвы быть пастырем или аниматором. Монах – от греческого μόνος – «одинокий, один».

А какие монахи могут быть в туристической обители? Какого они наберутся духа в этом рое клубящихся, часто развращенных, бездельников? Ясно, какого. И набираются. Какой старец может быть в обители, являющейся частью туристического бизнеса, – продолжением гостиницы, пляжа и сувенирных магазинов?

Разве монастырь должен быть тем местом, где можно забесплатно «вынести мозги» человеку, который принужден тебя слушать и не может никуда уйти, потому что идти ему некуда.

Духовный туризм в его нынешнем виде – это жуткий суррогат и имитация духовной жизни. Нужна благодать? Послужите жене, как Христу. На Страшном Суде вас не спросят, сколько раз вы были на Афоне, а только о том, кому вы что хорошее сделали. Помните смертный час и главный вопрос Страшного Суда.

Царство Божие внутри нас, и нигде больше. Как говорил Серафим: «Тут, в этом лесу, мне и Иерусалим, и Иордан, и гора Фавор».

Что мы ищем вне сердца своего?

Священник Константин Камышанов

В миру жил в тишине, а в монастыре – как на вокзале

Вот жил благочестивый муж. Ходил на завод или в контору. Тихо спасался. Был как тень. Всем привет и ласка. Обо всех помолится. Утром и вечером у него правило. На службе горит как свечка. Пред иконостасом стоит весь в созерцании. По сути дела, был невидимый монах. И вдруг колет его шилом, и делается зуд: «В монастырь. » Как чеховские сестры: «В Москву. В Москву. В Москву. »

Приходит в монастырь, и понеслось. Какое там созерцание! То туристы, то активисты, то епархиальный секретарь. Прощай, тишина сердца. Прощай, умное делание. Жил в тишине, а стал как на вокзале. Зачем пошел – сам не знает. Выдумал из головы книжный монастырь, а тут… То мужское общежитие с вином и барабанным боем в обители, то бесконечное занудное нытье паломниц. Куда попал?

Лежал крестом на полу, волновался до слез, думал принять ангельский облик, а выдают должность завхоза. Умом понять ничего нельзя. Мантия, крест, все дела, а на душе скребут кошки. Тут или обнаглеешь, или монастырские фонари пойдешь лупашить бутылками.

Зачем в монастырь уходить, если весь день как на съемочной площадке Мосфильма? Дома тишины больше было. Монахи специально одевались в дерюги, чтобы их видно не было, а стали как поп-звезды.

Такая редкость и драгоценность – небесное масло, которое добывает монах в трудах и созерцании, в откровении служения и в чтении богодухновенных книг, туристами меняется на болтовню и творожок с молочком, на дешевую галантерею монастырской лавки.

Как в песне Башлачева:

Hюсь, держи, а то помру
В остроте момента!
В цеpквy едут поутру
Все интеллигенты.

Были к дьякону, к попу ли,
Интересовалися.
Сине небо вниз тянули –
Фу ты, надорвалися.

Нету мотива
Без коллектива.
А какой коллектив –
Такой выходит и мотив.

В миру жил в тишине, а в монастыре – как на вокзале

Вот жил благочестивый муж. Ходил на завод или в контору. Тихо спасался. Был как тень. Всем привет и ласка. Обо всех помолится. Утром и вечером у него правило. На службе горит как свечка. Пред иконостасом стоит весь в созерцании. По сути дела, был невидимый монах. И вдруг колет его шилом, и делается зуд: «В монастырь. » Как чеховские сестры: «В Москву. В Москву. В Москву. »

Приходит в монастырь, и понеслось. Какое там созерцание! То туристы, то активисты, то епархиальный секретарь. Прощай, тишина сердца. Прощай, умное делание. Жил в тишине, а стал как на вокзале. Зачем пошел – сам не знает. Выдумал из головы книжный монастырь, а тут… То мужское общежитие с вином и барабанным боем в обители, то бесконечное занудное нытье паломниц. Куда попал?

Лежал крестом на полу, волновался до слез, думал принять ангельский облик, а выдают должность завхоза. Умом понять ничего нельзя. Мантия, крест, все дела, а на душе скребут кошки. Тут или обнаглеешь, или монастырские фонари пойдешь лупашить бутылками.

Зачем в монастырь уходить, если весь день как на съемочной площадке Мосфильма? Дома тишины больше было. Монахи специально одевались в дерюги, чтобы их видно не было, а стали как поп-звезды.

Такая редкость и драгоценность – небесное масло, которое добывает монах в трудах и созерцании, в откровении служения и в чтении богодухновенных книг, туристами меняется на болтовню и творожок с молочком, на дешевую галантерею монастырской лавки.

Как в песне Башлачева:

Hюсь, держи, а то помру
В остроте момента!
В цеpквy едут поутру
Все интеллигенты.

Были к дьякону, к попу ли,
Интересовалися.
Сине небо вниз тянули –
Фу ты, надорвалися.

Нету мотива
Без коллектива.
А какой коллектив –
Такой выходит и мотив.

Духовная литература и знания

Хорошая книга – это указатель, подобный ссылке в интернете. Задача ссылки – указать и перенаправить пользователя на целевую страницу. Задача духовной литературы – указать на источник взгляда читателя и на факторы, которые его могут отвлечь.

И мне часто хочется спросить: зачем ты постоянно перечитываешь тексты ссылок? Зачем их цитируешь? Зачем тебе коллекции ссылок? Зачем ты читаешь комментарии к ним?

Клик – это всё что нужно. Иди туда, куда они указывают.

Вопреки общепринятым представлениям, я скажу, что большого количества знаний не нужно. Порой достаточно одной искренней беседы, или небольшого абзаца текста, чтобы сформулировать самую суть того, что тебе нужно делать и как именно. А далее – берешь лопату и копаешь.

Нужна благодать? Послужи жене, как Христу

Как-то раз я был свидетелем такой сцены. Богатый человек просил моего друга составить ему компанию на Афон. А надо сказать, у богатых поездка на Святую гору стала комильфо. Солидный монастырь для солидных людей. Солидный Господь для солидных пацанов.

И друг отвечает:

«Все это здорово для нас с тобой. Выпивка в ресторане Уранополиса. Катер, чайки, турпоход. Бабы дома и не гудят. Дети… хорошие у нас дети, но вот раз в году – ну их подальше. Турпоход, рюмочка ракии. Нет. В Русик мы не пойдем. Там малороссы и цены высокие. Там невежливые монахи. Мы в сербские и греческие. Там в стасидиях поспим. Погуляем на осеннем солнышке по горам.

Нам будет хорошо. А монахам от нас? Вот мы, с такими рожами, возьмем да и припремся. Скажи мне, друг: зачем монахам видеть наши рожи?! Мы зачем туда придем? Чтобы показать им, какие бывают бесы в человеческом обличии? Зачем. Вынести мозги прекрасным людям – монахам? Найти среди них таких же, как мы, и потолковать о маразме последних времен? Нас туда звал кто-нибудь?

Ты жене стал как Христос? Ты ведь это обещал, когда венчался с ней. Я же знаю, кто мы с тобой для жен – негодяи. Ты на работе послужил работникам, как хозяин Божиего виноградника? Нет? А чего ты на Афон прешься?

Скажи мне, что ты думаешь о Христе? Ты не знал, что Он вездесущий? И что в нашем приходском храме, на причастии, Он выезжает на ослике точно так же, как Он въезжал в Иерусалим? Чем тебе Христос не нравится в Рязани? Чем Он слаще на Афоне? Ты что, в Бога не веруешь?

Ты просто хочешь смыться от забот и позволить себе мальчишеский турпоход под благовидным предлогом. Не обманывай ни себя, ни Бога.

Вспомни, как Христос сказал мужику, который принес в храм жертву-корван:

– Не приму жертвы. Иди упокой отца, а потом приходи.

Санек, ты – миллионер. Купи, наконец, книжку про этикет. Стоит 200 рублей. Не вопрос. Погляди, как люди в гости ходят.

Почему бы нам не молиться в своем храме? Там Христос точно такой же. Кого мы ищем в православном туризме, если Бог всегда рядом?»

Монах, постригаясь, не давал клятвы быть пастырем или аниматором. Монах – от греческого μόνος – «одинокий, один».

А какие монахи могут быть в туристической обители? Какого они наберутся духа в этом рое клубящихся, часто развращенных, бездельников? Ясно, какого. И набираются. Какой старец может быть в обители, являющейся частью туристического бизнеса, – продолжением гостиницы, пляжа и сувенирных магазинов?

Разве монастырь должен быть тем местом, где можно забесплатно «вынести мозги» человеку, который принужден тебя слушать и не может никуда уйти, потому что идти ему некуда.

Духовный туризм в его нынешнем виде – это жуткий суррогат и имитация духовной жизни. Нужна благодать? Послужите жене, как Христу. На Страшном Суде вас не спросят, сколько раз вы были на Афоне, а только о том, кому вы что хорошее сделали. Помните смертный час и главный вопрос Страшного Суда.

Царство Божие внутри нас, и нигде больше. Как говорил Серафим: «Тут, в этом лесу, мне и Иерусалим, и Иордан, и гора Фавор».

Монастырь

Класс: 4

Ключевые слова: духовно-нравственное воспитание , основы православной культуры , православный монах

Учебник: А.В.Кураев «Основы православной культуры». 4-5 классы.

Цель: духовно-нравственное развитие детей.

Задачи:

  • сформировать у детей представление о православных монастырях, монашеской жизни, обетах монашества;
  • изучить монашеские одежды
  • воспитывать любовь и уважение к православным святыням России;
  • развивать память, внимание, речь, наглядно-образное и логическое мышление.

Ход урока

I. Мотивация (самоопределение) к учебной деятельности

1. Организационный момент

Вот и прозвенел звонок,
Начинается урок.
На меня все посмотрели,
И за парты тихо сели.

— Я рада видеть вас здоровыми и жизнерадостными. Посмотрите друг на друга, улыбнитесь! Желаю нам успешной работы на уроке!

2. Проверка домашнего задания

— Что было задано на дом? (подготовить небольшое сообщение о таинствах церкви)

(Дети зачитывают свои сообщения)

II. Актуализация знаний и фиксация индивидуального затруднения в пробном действии

1. Работа со стихотворением

– Послушайте, пожалуйста, стихотворение Ивана Саввича Никитина.

Крестом высоким осененный,
Вдали от сел и городов,
Один стоишь ты, окруженный
Густыми купами дерев.
Вокруг глубокое молчанье,
И только с шелестом листов
Однообразное журчанье
Живых сливается ручьев,
И ветерок прохладой веет,
И тень бросают дерева,
И живописно зеленеет
Полян высокая трава.
О, как сыны твои счастливы!
В твоем безмолвии святом
Они страстей своих порывы
Смирили бденьем и постом;
Их сердце отжило для мира,
Ум с суетою незнаком,
Как будто светлый ангел мира
Их осенил своим крестом,
И внемлет вечное бог слово,
Их тяжкий труд благословив,
Святых молитв живое слово
И гимнов сладостный призыв.

— Ребята, как вы думаете, о чем говорится в этом стихотворении?

Дети высказывают свое мнение.

– Правильно, о монастыре. Это стихотворение так и называется «Монастырь».

– Как вы думаете, о чем же мы будем говорить сегодня на нашем уроке? (о монастыре)

2. Рассказ учителя о монахах и монастырях.

– Правильно, сегодня на уроке мы познакомимся с православным монастырем, узнаем, кто такие монахи, почему люди уходят в монастырь, чем занимаются монахи, какова цель их жизни. А также узнаем, какие монастыри есть в мире.

– Попробуйте дать определение слову «монастырь».

Дети высказывают свое мнение.

– Хорошо, а сейчас послушайте меня внимательно. (рассказ учителя сопровождается просмотром иллюстраций с диска)

Обучающиеся слушают рассказ учителя.

Монастырь – это особый мир. Это слово обозначает обитель (от глагола «обитать»), в которой живут люди, удалившиеся от общества и посвятившие себя служению Богу, — иноки, или монахи.

Слово «монах» происходит от греческого слова «монос» — один. Монахами становятся люди, которые решили посвятить всю свою жизнь служению Богу. Первые христианские монахи появились в конце III века от Рождества Христова. Они определили главное правило для монахов: «Трудись и молись». Сначала монахи жили в далёких от людей пустынях, но, встречаясь с монахами, люди стали замечать в их глазах какую – то особую тишину, радость, свет и мир. И люди стали просить монахов поселиться поближе, чтобы они могли приходить к ним для участия в молитве, в церковных службах, чтобы у мирян (не являющийся священником или монахом) была возможность получить духовные советы.

Монахи дают обеты (обещания Богу) послушания, смирения, чистоты, совершают подвиги поста и молитвы. Монах в своем послушании Богу подобен самим ангелам, бесплотным духам, являющимся посланцами Бога.

Монастыри бывают мужскими и женскими. Некоторые монастыри, особо большие, знаменитые, славящиеся духовными подвигами своих иноков, зовутся лаврами. Монастыри (так же, как и храмы, церкви) призваны воплощать прообразы рая на земле, дом Бога и всех Его святых, поэтому по православной традиции их принято неустанно украшать, окружать цветущими садами или просто сажать вокруг даже самой маленькой церкви прекрасные цветы. Раньше в ограде монастыря и церквей располагались кладбища. Эта традиция древняя, так как православные должны знать и всегда помнить слова: «У Бога нет мёртвых, но все живые». И человек, приходивший в храм, сначала отдавал поклон своим умершим родным как живым, потом входил в храм, ставил свечку за них, а затем молился о всех живущих. Приезжая в монастырь, человек переступает как бы невидимую границу, разделяющую наш земной мир, с его заботами, тревогами, суетой, развлечениями, страстями, и мир небесный, духовный, где всё подчинено, как говорят святые подвижники, духовному деланию.

Существуют очень много православных обителей — и маленьких, и больших, но самые знаменитые — это, например, Свято-Троицкая Сергиева лавра, Псково-Печерский монастырь, Ново-Иерусалимский, ВалдайскийИверский Богородицкий Святоозерский монастырь, Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, Свято-Введенская Оптина пустынь, Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский монастырь и много — много других.

А возглавляет монастырь правящий в области архиерей, епископ или архиепископ. Но непосредственно самим монастырём управляет игумен или игуменья (если монастырь женский). В монастыре каждый несёт своё послушание – обязанность. Стать монахом непросто. Сначала человек должен стать просто послушником, чтобы пожить в монастыре, посмотреть на монахов и их образ жизни. После того, как послушник или послушница твёрдо решили связать свою жизнь с монастырём, они просят принять их в монахи. Для этого существует специальный обряд, называемый постриг.

Сначала будущий монах произносит монашеские обеты, которые включают в себя:

  • исполнение заповедей Господних;
  • нестяжание (добровольная нищета)
  • безбрачие (отказ от семейной жизни)
  • послушание (отречение от собственной воли и послушание духовному наставнику)

После приношения обетов, с головы монаха состригают несколько прядок волос, что означает добровольное и самостоятельное решение отдать себя в слуги Христу. Затем торжественно на монаха надевают его новую одежду.

3. Монашеское облачение.

– Ребята, а знаете ли вы, что входит в монашеское облачение? (иллюстрация)

— В монашеское облачение входят: хитон, клобук, мантия, четки, пояс, подрясник, ряса, апостольник.

Кто из вас знает, что означают эти слова?

Дети высказывают свое мнение на основе личного опыта.

Хитон — длинная рубашка из простой ткани.

Подрясник — черное платье, своей простотой напоминающий монаху его обет добровольной нищеты.

Параман – небольшой четырёхугольный плат с изображением креста.

Пояс — является символом того, что монах постоянно должен быть готов к подвижническому деланию.

Читать еще:  Полтора года света: как принять больного ребенка

Ряса — символ отложения всех печалей и смущений, которые обыкновенно происходят от постигающих нас скорбей и бед. А чёрный цвет является символом покаяния, скорби о грехах, плача об утраченном райском блаженстве.

Мантия – с одной стороны, она означает охраняющую и покрывающую силу Божию, с другой, — неуклонное исполнение монахом правил избранного им образа жизни. Мантия очень просторна и может свободно развеваться, чем напоминает крылатых быстродвижных ангелов и обозначает, что монах, как ангел, должен быть всегда готов ко всякому Божьему делу.

Клобук — именуется шлемом спасения и напоминает о том, что монах должен защищать свой ум от плохих мыслей.

Чётки — называемые при этом мечом духовным, и теперь монах должен непрестанно молиться, перебирая узелки чёток, что помогает ему сосредоточиться на молитве.

Апостольник – головной платок с вырезом для лица, ниспадающий на плечи, покрывающий грудь и спину.

4. Занятия монахов.

— Ребята, как вы думаете, чем занимаются монахи в монастыре? (Ответы учащихся).

— Их главное правило «Трудись и молись». Утро в монастыре начинается рано, иногда даже в 3–4 часа, вы еще спите, когда монахи уже совершают утреннюю молитву. Прием пищи происходит только два раза в день, в особенные дни даже один раз в день. В перерывах между молитвами монахи усердно трудятся, выполняют послушания, — работают на полях, на огородах, в монастырской кухне или ремонтируют здания монастыря.

Но, ребята, монастырь – это святое место, где нужно себя по-особенному вести. Давайте разработаем правила поведения в монастыре. Какие правила поведения в монастыре мы должны соблюдать?

(Дети высказывают свое мнение на основе личного опыта).

В монастыре запрещается:

  • Громко разговаривать, кричать, включать громкую музыку.
  • Говорить по мобильному телефону на территории монастыря.
  • Носить шорты на территории монастыря.
  • Лицам женского пола находиться без головного убора.

5. Первичное закрепление с проговариванием во внешней речи.

– Монах Павел Груздев написал шуточное стихотворение о монашеской жизни.

Главу клобуком покрыли,
Очи в землю опустили,
В чёрну мантию облекли
И монахом нарекли.
Подавали чётки в руки,
Чтобы меньше было скуки,
Вместо сладких всяких вин
Наливают квас един.
Подавают кислы щи –
Ешь, монах, и не ропщи…

— Ребята, ответьте на следующие вопросы:

– Как вы думаете, почему монах должен опустить «очи в землю»? Что значит это выражение? (Это значит, что монах должен стараться не отвлекаться от внутренней молитвы, меньше смотреть на внешний мир и больше заботиться о состоянии своей души)

– Что вы можете сказать о монашеской еде, после прочтения данного стихотворения? (Монах должен ограничивать себя в еде. Кроме того, монахи не употребляют в пищу мясо)
– Как вы понимаете значение слова ропот? (Роптать — значит осуждать, жаловаться на свой образ жизни)

Работа с притчей.

Пришел однажды к старцу молодой послушник и говорит:

— Авва, я уже несколько лет соблюдаю строгий пост, ежедневно изучаю Ветхий и Новый завет. Готов ли я стать монахом?

— Стала ли для тебя скудость все равно, что изобилие?

— Бесчестие – как похвала?

— Враги – как друзья?

— Тогда, — сказал старец, — иди трудись дальше, ты пока не готов.

— Скажите, о чем притча?

— Какое послушание нес человек?

— С каким вопросом он пришел к старцу?

— Как старец решил проверить послушника?

— Какой можно сделать вывод? Что еще кроме послушания необходимо будущему монаху?

Монашество — это очень нелегкий путь. Но это самый прямой путь к святости.

Монаху не надо тратить силы на отстаивание своих прав и интересов, на защиту своего имущества. Монаху нечего делить, то есть, у него нет этого повода для ссор. А это значит, что он может быстрее достичь внутреннего мира в душе, что является прямым путем к Богу.

6. Работа с учебником. Слово о святом Луке.

– А сейчас давайте прочитаем в учебнике на стр.83 описание жизни одного монаха.

Дети работают с текстом учебником, читают по цепочке.

— Что вы узнали об этом святом?

— Как он стал монахом?

— Почему святой Лука считал, что, став монахом, он должен оставаться врачом?

Дети высказывают свое мнение.

7. Включение в систему знаний и повторение.

– Давайте подведём итоги нашего путешествия.

– Что нового вы узнали сегодня на уроке?

– Как вы думаете, легко ли быть монахом?

– Хотите поехать на экскурсию в монастырь?

Закончите предложение:

1. Люди уходят в монастырь, когда:

1) у них не ладится в жизни;

2) им хочется, чтобы ими восхищались;

3) чувствуют потребность постоянного общения с Богом.

2. Закончите предложение:

Основным в монашеской жизни является:

1) труд и молитва;

2) желание быть лучшим в монастыре;

3) самоистязание и самолюбование.

3. Закончите предложение:

Монашеская жизнь скучна

1) так как нечем заняться;

2) не отличается от обычной;

3) по-своему радостна, так как направлена к Богу.

8. Домашнее задание.

– На этом мы можем закончить наш урок и записать домашнее задание.

  • прочитать стр. 80-83, ответить на вопросы стр. 83;
  • повторить информацию по карточке «Монастырь» (детям выдается карточка);
  • подготовить сообщение о любом монастыре (по желанию).

Епископ Панкратий: «Для истинного возрождения монастырей в России важно перенять эстафету духа из монастырей Афона»

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II на минувшей неделе в Москве проходила Международная научно-богословская конференция «Россия — Афон: тысячелетие духовного единства».

Инициатива проведения этой конференции была проявлена двумя обителями, поддерживающими непрерывную связь между Афоном и нашим Отечеством — Валаамским монастырем (Северным Афоном) в России и монастырем Ватопед, находящийся на Святой Горе.

На вопросы пресс-службы Московской Патриархии отвечает один из организаторов форума настоятель Спасо-Преображенского Валаамского мужского монастыря епископ Троицкий Панкратий (Жердев).

— Ваше Высокопреосвященство, разрешите Вас, одного из главных организаторов международной конференции «Россия — Афон: тысячелетие духовного единства», поздравить с её успешным проведением и завершением. Каково ее значение для России, которую веками питают традиции Афона?

— Полагаю, это — уникальная конференция. Впервые русские, греческие, сербские архиереи, монахи, игумены монастырей, ученые-богословы, светские ученые собрались вместе, чтобы обсудить множество вопросов и тем, которые касаются многовековых связей России и Афона.

Пленарное заседание в зале церковных соборов храма Христа Спасителя возглавил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Затем в течение трех дней параллельно проходило заседание нескольких секций, на которых выступило порядка ста докладчиков.

Нашу конференцию можно назвать даже форумом монашествующих. Мы не устраивали чего-то нового. Еще Василий Великий заповедовал, чтобы каждые два года собирались игумены монастырей и вместе решали проблемы, которые неизбежно возникают в монастырской жизни.

Конечно, богословские вопросы, которые рассматривались на конференции, тоже нужны, интересны. Но для нас, представителей монашества, тех, кто неравнодушен к этому святому делу, наиболее актуальна сейчас практическая сторона возрождения монастырей.

В рамках конференции состоялась свободная дискуссия на круглом столе, который проходил в конференц-зале Даниловской гостиницы, на очень важные, животрепещущие вопросы, касающиеся монашеской, монастырской жизни, устроения этой жизни, тех принципов, на которых она должна быть основана. Эта дискуссия была очень своевременной, нужной и важной.

Конечно, если бы монашествующие в наших епархиях были лучше осведомлены, понимали, для чего их приглашают, может больше бы людей приехало. Но здесь важно не количество участников, а желание и умение присутствующих представителей наших обителей извлечь практическую пользу из услышанного, осмыслить и суметь перенести на русскую почву лучшее из опыта афонских подвижников.

Вопросы на круглом столе, который Вы вели с настоятелем монастыря Ватопед о. Ефремом, были самые разные. А что-то из этой дискуссии вы почерпнули важное для себя? Она подтвердила какие-то Ваши предположения, мысли?

— Первый раз я был на Афоне в 1992 году. Еще старец Паисий был жив. К сожалению, тогда я не смог его увидеть. А с другими старцами встречался. Много раз уже встречался и с о. Ефремом.

С 1993 года я возглавляю Валаамскую обитель. Исторически, как известно, Валаам, который называют Северным Афоном, и Святая Гора Афон связаны неразрывно.

Главной целью моих поездок, которые совершаю на Афон почти ежегодно, была задача, как нам восстановить наше монашество? Как уподобить наши монастыри афонским обителям, которые, прежде всего, внутренне духовно сильны?

Как-то я спросил о. Ефрема: есть ли случаи ухода монахов из его обители. Он ответил, что за последние годы — только один. А у нас, к сожалению, «текучка». Несколько лет проходит — обитель по составу уже другая. Много есть и другого, что надо исправлять.

Как говорилось на конференции, все наше монашество не старше 15 лет. Это — по времени возрождения монастырей. Братия и сестры тех 4 мужских монастырей и 16 женских, которые были в советское время, — это капля в море. А многих из них уже и почили.

Таким образом, и по составу насельников обителей наше монашество в основном молодое, поэтому в духовном плане им еще многое предстоит достичь. Наши братья с Афона тоже об этом говорят.

Когда во время моих посещений Святой Горы я начал задавать им вопросы, они сказали, что я — первый русский монах, кто спрашивает у них что-то. По их словам, когда приезжают монашествующие из России, они поклоняются святыням, поют песнопения. Но ни о чем не спрашивают. Приезжают — уезжают.

Афонские монахи не прочь поделиться, рассказать нашим монашествующим об опыте подвижнечества на Афоне. Они переживают за нас душой, молятся за Русскую Православную Церковь, за русское монашество.

Что-то принципиально новое для себя на круглом столе я не услышал. Тем не менее, дискуссия получилась интересная. Об многих вопросах я давно задумываюсь. Так, важным был вопрос, как соотносятся ныне приходы храмов и монастыри, могут ли белые священники окормлять монахов и монахинь?

Есть каноническое правило: монахи не должны окормляться у белого духовенства. И совершенно понятно почему. Несмотря на это, из истории Церкви мы знаем: известные священники из белого духовенства благословляли на монашеский путь. А батюшка Иоанн Кронштатдский непосредственно участвовал в становлении ряда обителей, духовно окормлял их, хотя он формально был белым священником. Но таких белых священников единицы даже на поколение. Это — не правило, а исключение. Хотя есть такие батюшки и поныне.

Всё, к чему мы стремимся в нашем общении с Афоном, это укрепление духовного настроя, привитие духовного энтузиазма, утверждения принципов, на которых строится монашеская жизнь на Святой Горе, но ни в коем случае не какие-то внешние ограничения.

В монастырях, основанных учениками Иосифа Исихаста, игумен живет общей со всеми жизнью, так же трудится, участвует в общей трапезе. От остальных иноков его должна отличать не внешняя власть, а больший духовный опыт и ответственность перед Богом за братию. В этих обителях поддерживается традиция общих встреч всех насельников с обсуждением проблем; игумен заботится о личном духовном возрастании и укреплении каждого послушника, не подавляя его волю.

Для истинного возрождения монастырей в России важно перенять эстафету духа из монастырей Афона.

— На конференции прозвучал доклад, в котором говорилось, что Афон нам стал широко известен уже в поздние века, но конференция посвящена 1000-летию российско-афонских связей. Получается, мы вновь и вновь открывали Афон заново?

— Конечно, знали, слышали об Афоне в России с незапамятных времён. И списки афонских икон были на Руси, и афонские монахи приезжали со святынями для сбора пожертвований.

Если русский человек ехал на Афон и становился там монахом, то, наверное, что-то слышал и знал о нём. Просто документальные свидетельства об этом не сохранилось.

Учёные утверждают, что в домонгольский период об Афоне нет никаких упоминаний. Но, простите, сколько источников того времени не дошло до нас? Этот вопрос следует рассматривать в более широком историческом контексте — общеславянском и мировом. Как к Афону относились, насколько он был знаменит, скажем, на Балканах, в Европе?

Да, в России Афон стал широко известен и желанен, стал таким, каким мы его знаем, после «Писем Святогорца» в XIX веке. До этого он такой популярностью в России действительно не пользовался. Для многих известным и притягательным Афон стал именно после того, как образованная Россия познакомилась с внутренней жизнью Афона, о которой прекрасно рассказал Святогорец. А сакральное восприятие Афона в России возникло намного веков раньше.

Кстати, и документы, подтверждающие тесные связи Руси с Афоном в первые века второго тысячелетия сохранились. Я своими глазами видел на Афоне древний акт того времени, где стоит подпись русского игумена.

— Есть ли монастыри в России, которые живут по афонскому уставу и насколько вероятна перспектива его утверждения в нашей стране?

— У нас нет ни одного монастыря, который жил бы по афонской традиции. Хотя бы потому, что повсюду во все наши монастыри разрешен доступ женщинам. На Святую Гору Афон женщины, как известно, в силу традиции, насчитывающей не одно столетие, попасть не могут.

И здесь, на конференции, матушки-игумении и монахини преобладали. Для них это единственная возможность встретиться с афонскими игуменами и монахами.

— Многие монастыри у нас, в России, брали и берут пример с вашей обители. И у вас современный устав не близок ни к афонскому, ни к тому, что был на Валааме до октябрьского переворота?

— Я сторонник творческого поиска устроения монашеской общины: считаю, что каждая обитель должна найти для себя оптимальный монастырский устав. Так, на Валааме сначала пытались строить жизнь в соответствии с древним уставом этого монастыря, однако вскоре мы поняли, что буквально исполнять его невозможно. Пришлось вносить некоторые изменения.

Сейчас нет необходимости в создании унифицированного «типового» монастырского устава; свобода, данная каждому монастырю, в сочетании с уважением к древним уставам и творческим подходом, а также послушанием епархиальному архиерею, позволяет каждому монастырю устроить свою жизнь самостоятельно.

Мы рады, что можем помочь возрождению других обителей. Первый наместник Тихвинского монастыря был наш постриженник. В Коневецком монастыре старшая братия — все выходцы с Валаама: и отец игумен, и духовник, и настоятель подворья в Петербурге. Есть наши воспитанники и в других монастырях.

— Судьба Афонских подворий, которые были в России до октябрьского переворота, сложилась трагически. Об этом говорил в своем докладе на конференции настоятель нынешнего подворья в Москве игумен Никон. Как вы считаете, для наших современных связей с Афоном достаточно ли только одного подворья в столице? Или нужны еще подворья в Санкт-Петербурге, в других крупных городах России?

— Насколько я знаю, такая работа велась. По крайней мере, были планы открыть подворье Афонского Свято-Пантелеимонова монастыря в Санкт-Петербурге. Правда, здесь было прежде подворье не этого монастыря, а Андреевского скита. В нем ныне — греческая братия. Но сейчас подворье скита находится в ведении Петербургского Новодевичьего монастыря. Когда привозились мощи св.ап. Андрея Первозванного, вопрос этот поднимался. Что сейчас с этим подворьем — не знаю.

Хотелось бы, чтобы на Афоне было больше русских монахов. Но сейчас этот вопрос так остро не стоит, как в 1960-1970-е годы. Если живая связь для пополнения братии Свято-Пантелеимонова монастыря будет поддерживаться постоянно, то, конечно, одного подворья в Москве недостаточно. Потому что на Афон должны отправляться лучшие из лучших, а не те, кто просто захотел или каким-то случайным образом попал туда.

Поэтому, думаю, подворья в России очень нужны. С одной стороны, они помогают постоянным связям русских монахов на Афоне с Родиной, с другой, благодаря этим подворьям, будут избираться новые монахи, которые смогут отправиться на Святую Гору.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector